Глава VIII. Между строк (2/2)

Я улыбалась, будто не услышала. Мне хотелось верить, что она ошибается.

Вечером, когда я возвращалась домой, город казался мне непривычно пустым. Лето уже совсем клонилось к концу, воздух был густой, как домашнее вино, и в нём чувствовалась усталость прожитых дней. Я шла медленно, будто боялась прийти в пустую квартиру, где всё — от штор до чашек — напоминало о нём.

Однажды он всё же пришёл — внезапно, без предупреждения.

Дверной звонок, тихий стук.

Я открыла — он стоял в прихожей, взъерошенный, глаза блестят, в руках — букет ромашек, сорванных будто наспех.

— Прости, — выдохнул он. — Я… запутался немного.

— Где ты был?

— Неважно, — ответил он, избегая взгляда. — Главное, я здесь.

И я не стала спрашивать больше.

Потому что, когда он обнимал, мир будто снова обретал форму.

Позднее, лёжа рядом, я слушала, как он дышит. Его дыхание было неровным — будто он спал на границе сна и тревоги. Я коснулась его руки, и вдруг почувствовала, как сильно он дрожит. Не от холода, не от страха — от чего-то, чего я не могла назвать. Тогда я подумала: может, я просто не должна всё понимать. Может, любовь — это и есть незнание. Принятие тьмы, которая живёт в другом человеке, и надежда, что она когда-нибудь рассеется.

На следующий день он снова исчез.

Без звонка, без слова.

И в тот вечер я впервые поймала себя на том, что не плачу. Просто сижу у окна, держу чашку с остывшим чаем и чувствую — внутри меня пусто, как будто кто-то вырезал звук из самой музыки.

Я всё ещё верила, что это пройдёт. Что он вернётся, объяснит, рассмеётся — и снова станет тем, прежним, светлым. Но где-то глубоко — под надеждой, под любовью — уже начало расти нечто другое. Тихое, холодное, как утренний туман.