Часть 2. Куда приводят мечты (2/2)

- Еще лучше, - язвительным тоном сказал Ян. - То есть ты погряз в блуде и разврате уже при мне. Отлично. Отлично же я влияю на своих подчиненных. Особое отношение порождает распущенность и вседозволенность.

Его несло, но он уже не мог остановиться. Индржих причинил ему такую боль, которую хотелось вернуть хотя бы частью - оскорблениями, упреками, унижением, хотелось ранить в ответ всеми доступными способами.

- Я до сих пор не услышал, кто это был. Я хочу знать имя. Почему ты скрываешь? Он для тебя важен? Ты ему тоже говорил, как он тебе дорог?

- Вовсе нет... Как раз наоборот... Зачем тебе его имя? У меня нет к нему никаких чувств.

- Тогда тем более, нет смысла скрывать. Кто и где? Это было в Ратае? В Сазаве? В Кутна-Горе? Где, сакра, ты его встретил? Индро, я жду! - Ян подошел к обнаженному, выглядящему таким уязвимым, Индржиху вплотную и впился в сине-черные глаза колючим льдистым взглядом.

- Бартош, в Тросках, - еле слышно прошептал Индро.

- Кто?!

- Черный Бартош.

Земля уходила из-под ног у Яна. Он отступил на шаг, не в силах выносить так близко в виноватом взгляде Индржиха свои разбитые мечты.

- Телохранитель Отто из Бергова? Ты, наверное, вконец рехнулся, когда надумал трахаться с врагом.

- Бартош не враг мне. Тем более, тогда еще мы не знали, что Бергов против нас.

- Ну, ясное дело, что тебе не враг, а любовник. И когда это «тогда»?

- После пира. Ян, я сам не знаю, как это получилось. Прости. Я выпил лишнего. Ты меня бросил одного. Он говорил со мной, как с единственным другом, потом заигрывал, и я ответил на приглашение покинуть пир вдвоем.

- Святые угодники, да как только тебя земля носит после этого! Когда мне было так плохо, когда я так паршиво себя чувствовал, ожидая от тебя вино и снаряжение, ты прекрасно проводил время, развлекаясь с другим! И где же в Тросках есть такие чудные места для уединения?

- Купальни... Мы пили сливовицу... играли в кости... разговаривали...

- …и трахались. - закончил за него Ян. - И он оказался отличным учителем для тебя не только на ристалище. Да... припоминаю... Как ты сказал? Не «всего один раз», а «всего одна ночь»? Я ещё подумал тогда утром, что вид у тебя, будто не выспался, тени под глазами... Ты был с ним целую ночь, Индро? Даже и не думай сказать мне, что это была всего лишь ошибка. Теперь-то я всё понял, жаль, что так поздно.

Казалось, его сердце разорвется от ревности и такого чудовищного предательства. Если бы у него разверзлась земля под ногами, приглашая в ад, он не задумываясь прыгнул вниз, лишь бы не быть сейчас рядом с Индро. Он уже решил, что не вернется в кузницу. Бросил на Индржиха презрительный взгляд и со всей возможной желчью произнес:

- Не могу поверить, каким я был болваном. Идиотом. Непроходимым тупицей. Я запрещал себе не то, что думать о тебе, даже смотреть на тебя лишний раз. Я гнал от себя чувства. Врал себе, что это только дружба, а не любовь. Я долго боролся с собой, прежде чем признаться. Я поставил тебя на пьедестал недоступной драгоценности, которой мог лишь украдкой любоваться издалека. Переступил через совесть, честь, через страх, чтобы коснуться тебя, поцеловать, чтобы быть с тобой. Я боялся отказа, боялся, что ты меня отвергнешь. Боялся, что ты никогда не захочешь больше знаться со мной, если узнаешь, что я к тебе чувствую. Какой же я чертов дурак! Оказывается, можно было просто подойти к тебе и попросить отсосать. Я не знал, что ты всего-навсего шлю...

Закончить фразу ему не удалось. Левая скула взорвалась болью, хрустнула челюсть, в глазах потемнело, голову откинуло назад. Похоже, что Ян на мгновение потерял сознание, потому что обнаружил себя уже лежащим на траве. Рука у Индро была тяжелая. Боль в скуле затмила на время боль в сердце, и за это он был почти благодарен. Ян сел, осторожно потирая ушибленное лицо, попытался подняться. Рот наполнился тошнотворным солоновато-железистым вкусом крови, видно от удара, он рассадил щеку изнутри. Ян осторожно пощупал языком зубы, подвигал челюстью, вроде всё было на месте, не выбито и не сломано. Индро наклонился над ним и взял за локоть, пытаясь помочь встать. Но Ян яростно выдернул руку.

- Не прикасайся ко мне!

Он отшатнулся от Индро, как от прокаженного, встал на колени, медленно поднялся и направился к лошади, пошатываясь и сплевывая на ходу кровавую тягучую слюну. Индро стащил свое белье с веревки. Пытаясь одновременно одеваться и бежать за Яном, приговаривал:

- Ян, прости... Я не хотел покалечить, это само как-то вышло. Ты в порядке? Я сделаю примочку и дам средство от боли. Давай поедем домой и поговорим спокойно.

- Домой? - Ян коротко взглянул на Индржиха и расхохотался смехом безумца. - Ты можешь ехать домой или к дьяволу на рога, куда тебе угодно. Я возвращаюсь в «Чертово место».

Он взялся за луку седла и поставил ногу в стремя. Индро схватил его за рукав, все еще пытаясь удержать.

- Хонза, подожди! Подожди, я оденусь и провожу тебя. Куда ты поедешь без доспехов и оружия? Пожалуйста, не делай глупостей!

Ян уже смотрел на Индро сверху вниз, сидя в седле.

- Глупостей? Кто из нас сделал больше глупостей? По-моему, ты забываешь свое место, я тебе не деревенщина из соседней халупы. Я твой пан, и будь добр обращаться ко мне, как положено.

- Ян... Пан Птачек, я все еще твой телохранитель, позволь сопроводить тебя.

Если бы Ян не был так эгоистично занят только своими чувствами, он бы услышал в голосе Индро боль, страх и тоску, но он был глух сейчас.

- Нет. Я уезжаю один. Ты остаешься. Я запрещаю тебе следовать за мной. Это приказ. Отойди, если не хочешь, чтобы я тебя зашиб. - Ян пришпорил коня и бросил через плечо, - Увидимся на совете.