Глава 65 Сотни уловок, тысячи замыслов (1/2)
Рафаэль очнулся от кошмара, в котором на него взирал огромный немигающий глаз, но пробуждение оказалось страшнее сна. Над ним нависала тёмная фигура, а к горлу прижимался холодный острый предмет, готовый в любой миг оборвать его жизнь. Крик застрял в груди, и он, сдерживая панику, потянулся к кнопке вызова медперсонала, привилегии, дарованной ему в шестом блоке тюрьмы как парализованному ниже пояса.
Но в тот же миг острие вонзилось в тыльную сторону его ладони, пригвоздив её к простыне.
— Тсс, — фигура прижала ладонь к его рту, заглушая стон. — Веди себя тихо, мистер Сток. Сотрудничай, и я оставлю тебя в живых.
Он дрожал от боли, холодный пот струился по вискам, но годы в мафии научили его сохранять хладнокровие. Кивнув, Рафаэль подавил страх, вглядываясь в силуэт. От него веяло опасностью, острой, как лезвие, и тяжёлой, словно запах пролитой крови. Он знал этот мрак и понимал, сейчас лучше подчиниться.
Фигура убрала руку. Рафаэль жадно вдохнул и, осторожно подбирая слова, спросил:
— Тебя прислал Рипер? Я уже гнию в этой дыре, а он всё не успокоится?
— Тише, — холодно отрезал силуэт. — Ваши семейные дрязги меня не волнуют.
Рафаэль выдохнул с облегчением:
— Тогда кто ты?
— Я здесь за информацией. Об одном человеке.
— О ком?
— Об «Наслаждающемся».
— Наслаждающийся? — Он нахмурился. — Никогда не слышал такого имени.
— Подумай хорошенько. Это псевдоним. Может, он не называл себя так при тебе, но вы были близки. Ты знаешь его привычки, его тёмные дела, о которых шепчутся а преступном мире. Может, видел его подпись в конце письма…
Слова фигуры разожгли в памяти Рафаэля одно имя.
— Назови его, — приказал силуэт. — У тебя одна секунда, чтобы выбрать имя или жизнь.
Рафаэль не колебался:
— Хейден Кортен!
Фигура бесшумно втянула воздух, затем медленно выдохнула, сдерживая бурю, готовую сокрушить всё на своём пути. Рафаэль почувствовал, как сжалось горло. Необъяснимый ужас, сильнее боли в пронзённой руке, сковал его грудь.
После долгого молчания силуэт глухо спросил:
— Ты знаешь, где его найти?
Рафаэль покачал головой:
— Мы не общались годы. Наше знакомство было мимолётным…
Его прервал холодный палец, прижатый к центру лба. Рафаэль умолк.
— Я знаю больше, чем ты думаешь. Вы были не просто знакомыми. Вы были любовниками. Те дела на Западном побережье, что он провернул, остались скрыты не только благодаря его хитрости, но и потому, что ты прикрывал его своим влиянием, верно?
Рафаэль остолбенел, лишившись дара речи.
— Он использовал тебя. А когда ты проиграл борьбу за власть в банде, он бросил тебя, как ненужный хлам. Более того, он продал тебя Риперу за кругленькую сумму, и вот ты здесь. Верно?
— Ты всё ещё тоскуешь по нему, но ненависть сильнее, ты мечтаешь найти его, всадить пулю в его подлое сердце, но у тебя нет сил. Верно?
— Теперь у тебя есть шанс. Дай мне зацепку, любую информацию о нём. Мои возможности превзойдут твои самые смелые ожидания. А взамен я подарю тебе миг, когда он, умирая, услышит твоё имя. Хочешь увидеть его лицо в тот момент?
Заворожённый шёпотом демона, Рафаэль прищурился. В его глазах загорелся лихорадочный блеск.
— Это будет великолепно, — хрипло выдавил он, погружённый в горькие воспоминания и ядовитое предвкушение. Его голос сорвался на надрывный смех, полный боли и безумия. — О, я хотел бы увидеть это собственными глазами.
Фигура вытащила из-под подушки ингалятор и сунула его Рафаэлю в рот.
— Ты увидишь.
Стиснув зубы, Рафаэль выдернул из ладони воткнутую ручку. Его смех, полный боли, дрожал между радостью и страданием, когда фигура, не показав лица, растворилась во мраке.
***
В тюрьме острова Райкерс, в пятом блоке, камера 1317 ненадолго опустела, но вскоре её обитатель вернулся. Охранник запер дверь и поспешил удалиться. Едва Ша Цин успел разложить вещи на койке, как за решёткой послышались уверенные шаги.
— Надеюсь, ты не зря заставил меня вытаскивать тебя из шестого блока, — Тимоти небрежно прислонился к решётке, но в его расслабленной позе сквозила угроза. Он чуть повернул голову и продолжил: — Лучше скажи, что ты уже разобрался с кровавой картой Рафаэля Стока.
Ша Цин улыбнулся краешком губ:
— Сегодня я последний в прачечной.
Вечер близился к концу уборки, и Ша Цин, неся корзину с грязным бельём, шагнул в пустую прачечную. Как он и ожидал, помещение было безлюдным. Лишь Тимоти, развалившись на длинной скамье, лениво листал книгу.
— Я думал, ты будешь терпеливее, «Крёстный отец». Хоть бы дождался, пока я разгадаю код, — бросил юноша.
Тимоти отложил книгу и поднялся.
— Достаточно того, что ты добыл. Остальное я решу сам.
Он протянул руку с царственной небрежностью, милостиво дозволяя подданному коснуться его пальцев.
— Давай её сюда. Пятая часть твоей доли будет в сохранности.
Убийца, однако, лишь хитро улыбнулся и покачал головой:
— Знаешь, у меня предчувствие. Как только оно окажется в твоих руках, я не доживу до утра. С твоими методами найдётся сотня способов убрать меня без шума. Не хочу так рисковать.
Улыбка Тимоти застыла, превратившись в ледяную гримасу. Его бровь угрожающе приподнялась, предвещая бурю:
— Если ты сейчас не отдашь, я гарантирую, что ты не доживёшь даже до ужина.
— Пятая часть, сто миллионов долларов, — Ша Цин замолчал, наблюдая, как темнеет лицо Тимоти. — Сумма, ради которой такой отчаянный тип, как я, готов выложиться по полной. — Он вытащил из кармана массивное кольцо и принялся небрежно подбрасывать его в воздух. — Но, честно говоря, золото и деньги куда заманчивее. А эта штука? Слишком вычурная. Даже если расплавить, много не выручишь.
При виде кольца Тимоти побледнел. Его голос дрогнул от изумления:
— Как оно оказалось у тебя? Алессио? Проклятье, этот глупец отдал тебе даже «Печать»?! Мерзавец! Вы оба…
Он на миг закрыл глаза, сдерживая ярость, но холодная угроза всё равно проступила на его лице.
— Отдай кольцо! — прорычал он, чеканя каждое слово.
— Без проблем, — легко согласился Ша Цин. — Но в обмен оно побудет у меня ещё пару дней. Идёт?
Тимоти молчал, его серо-голубые глаза сверкали ледяной злобой. Ша Цин понял, это молчание, знак согласия. Подбросив кольцо, он кинул его Тимоти с насмешкой:
— Не злись, «Крёстный отец». Подумай иначе, это ведь хорошая новость. Твой брат, похоже, не так уж дорожит этой «Печатью», раз поручил мне передать её тебе. Он сказал, что, пока не затронуты ключевые интересы, ваши братские узы останутся нерушимыми. А для меня это плюс, ведь Алессио доверяет мне больше, чем я думал, раз вручил такую ценность. Итог: ты получил свой «Скипетр», я — его «сердце». Все довольны, не так ли? Неужели ты и правда хочешь убить меня и разбить сердце своему милому братишке?
Тимоти поймал кольцо. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд пылал яростью. Наконец, он выдавил одно слово:
— Бесстыжий!
Ша Цин лишь развёл руками, ухмыляясь:
— Но твой брат меня любит.
Тимоти почувствовал, как виски запульсировали от гнева. Он надел кольцо на большой палец правой руки и, сдаваясь, бросил:
— Неделя. Разгадай код и найди тайный сейф старика Вогена.
— Слушаюсь, ваше величество, — юноша театрально поклонился, изящно изогнув руку.
Тимоти, всё ещё кипя от злости, развернулся и ушёл. Двое его людей, молчаливо стоявших у двери, последовали за ним. Прачечная опустела, оставив Ша Цина одного.
В награду за твою ловкость, подарок на прощание, под плиткой в прачечной пятого блока. Ищи хорошенько, — вспомнились ему слова Гана.
Ша Цин улыбнулся, окинув взглядом помещение. Что мог оставить профессиональный убийца? Нож? Пистолет? Или нечто более изощрённое?
***
За ужином Ша Цин заметил, что место Волчьей Дубины пустовало. В другом углу отсутствовал и Марво, чёрный толстяк. Кинниг, баюкая раненую руку, объяснил с ухмылкой:
— Из-за той драки начальство решило проучить обе банды. Дубину и Марво засадили в карцер. Раньше чем через пару недель не вернутся. Нам ещё повезло, боссу дали лицо сохранить. По правилам, их могли на пару месяцев запереть. Но какая разница? Тюрьма везде тюрьма. Зато мы в той заварушке здорово накостыляли хромым! До сих пор кайфую, вспоминая. Эх, когда уже следующая разборка? Скукотища…
Юноша отвёл взгляд от Киннига, скользнув по лицам других заключённых. Бесконечные дни в неволе и безнадёжная тьма без солнца придавали их лицам тусклый, безжизненный оттенок. Лишь запах крови мог ненадолго встряхнуть их оцепеневшие души. Они были как крысы, запертые на свалке, готовые рвать друг друга за кусок объедков и даже наевшись, продолжать убивать, потому что, кроме бойни, они не знали, чем занять себя.
Ша Цин отодвинул стальной поднос с едой и направился к телефону в конце коридора. Проведя ID-картой, он набрал номер адвоката Каннинга. Игнорируя его льстивые приветствия, убийца прекрасно знал, какую славу и деньги принёс Каннингу его процесс, он резко сказал:
— Шаниэль связывался с тобой за подробностями моего дела, верно? Передай ему: пусть маленький волчонок притащит фрисби за наградой. Я приготовил косточку.
Повесив трубку, Ша Цин обернулся и заметил фигуру в углу коридора. Это был Саймон, молодой охранник, который, похоже, уже какое-то время наблюдал за ним, не решаясь подойти. Его лицо колебалось между желанием поздороваться как ни в чём не бывало и стремлением выплеснуть переполнявшие его эмоции.
Увидев нерешительность Саймона, Ша Цин на миг задумался, не отказаться ли от части своего плана. Но сомнение быстро ушло. Он шагнул к охраннику:
— Добрый вечер, офицер.
— Можешь звать меня просто Саймон, — тихо ответил тот.
— Хорошо, Саймон, — кивнул Ша Цин. — Мне нужна твоя помощь.
Глаза надзирателя загорелись, и его невзрачное лицо озарилось живым светом: