Эвелин (2/2)

— А мне почему-то кажется, что ему было бы все равно. В любом случае, это отец Сала, и ему решать, что и когда говорить.

— Ну да, пожалуй, ты прав.

Когда мы проходили мимо церкви, я по привычке остановился, вглядываясь в её окна. Уже четыре месяца, с самого взрыва на фабрике, мы неустанно следили за тем, что здесь происходит. Поначалу культ действительно затаился, а церковь перестала работать после загадочного исчезновения её владельца, но на прошлой неделе Сал заметил, как в неё заходили подозрительные личности, вроде тех офицеров полиции, что арестовали Чарли. Этим вечером окна церкви снова светились, и про себя я отметил, что это не к добру.

— Исповедоваться решил? — усмехнулся Роберт, заметив мою заинтересованность.

— Боюсь, мне это уже не поможет, чел.

— Да ладно тебе, — ответил он, похлопав меня по плечу. — Уверен, что чувак наверху любит всех одинаково.

Оставшийся путь мы продолжили молча. Возле апартаментов я достал из кармана глазную повязку, и, заметив её, Роб спросил:

— Слушай, а нафига ты её носишь?

— Да по приколу. Знаешь, всегда хотел быть пиратом.

— Хах, ну ты реально дурачина, Ларри.

Пусть Роб и начал проявлять хоть какое-то любопытство к окружающим его вещам после ритуала, но направлено оно было явно не в ту сторону. Мой светящийся красным глаз он все еще в упор не замечал, а вот про повязку спросил впервые. Я всегда надевал её, когда заходил в апартаменты, чтобы лишний раз не наткнуться на сущностей, скрывающихся внутри.

Роберт жил по соседству с родителями, в 401-й. Проводив его и спросив еще раз о самочувствии, я собирался отправиться к ним. Дверь они обычно не запирали, как и многие здесь — случайные люди не спешили заходить в это мрачное местечко. Разве что старый бомж иногда наведывался в заброшенную часть дома на пятом этаже, но даже его я давно не видел. Я уже собирался зайти, как вдруг услышал странный звук. И его источником была злополучная дверь с номером 404. Жуткий скрежет от царапанья когтей по деревянной поверхности доносился с обратной стороны. В воспоминаниях всплыл образ той твари, что едва не поймала нас, и я нервно сглотнул. Впервые за долгое время монстр снова решил дать о себе знать.

“Ну, уж нет… Ни за что не влипну в неприятности сегодня,” — подумал я. Мне уже хватило приключений, а ту мерзость из 404-й я точно не хотел видеть больше никогда в жизни. На моё счастье, в пустоте эту квартиру от общего коридора отрезал один из обелисков, и, скорее всего, именно он не давал существу выбраться наружу. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Глубоко вздохнув и еще раз мысленно послав эту тварь ко всем чертям, я открыл дверь в квартиру родителей.

— Мам, Генри! — сказал я, заходя.

— Мы здесь, сыночек, — отозвалась мама.

Они сидели на диване в гостиной перед телевизором и как-то слишком увлеченно смотрели рекламный блок. Даже не оторвали взгляд от экрана, когда я остановился рядом. Приподняв повязку, я осмотрел их — симптомы заражения все еще безобразными черными узорами обрамляли их лица.

— Ты что-то хотел, Ларри? — отрешенно спросил Генри.

— Да нет, просто мимо проходил.

— В холодильнике есть немного еды. Может, возьмешь? — предложила мама.

— Да не, спасибо. — отказался я. — У вас всё хорошо? Никаких странностей на этой неделе?

— Ты каждый раз спрашиваешь одно и то же, дорогой, но никаких странностей по-прежнему не было, — ответила мама, так и не повернувшись в мою сторону.

— Хорошо.

Их вид в очередной раз расстроил меня. Хотелось немного забыться и отвлечься. Я спустился на второй этаж к родителям Тодда. Его отец считал, что травой можно вылечить всё, и спорить с ним я совершенно не собирался. Во всяком случае, он охотно делился своим «снадобьем» и взамен просил лишь не рассказывать про его сад.

Шишки приятно грели карман, и я с нетерпением предвкушал, как раскурю косячок на лужайке за домом, пока никто не видит.

Проходя мимо квартиры Эддисона, я по привычке замедлился, стараясь идти тише — мне не хотелось лишний раз говорить с существом, которое я всей душой ненавидел. Но, несмотря на все мои старания, створка почтовой щели всё же с тихим скрипом отворилась. Только вместо Эддисона через неё просунулось что-то прямоугольное и упало на пол с глухим стуком. Присмотревшись, я понял, что это кассета. Любопытство и страх тут же устроили битву внутри меня.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в коридоре больше никого нет, я медленно приблизился к двери. Каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я развернулся и ушел, но что-то внутри тянуло меня к этой странной находке. Я наклонился, потянувшись за кассетой, и, едва прикоснувшись к ней, ощутил, как странный, леденящий холод прополз по коже до самого локтя. Я резко отдернул руку. “А вдруг это никакая не кассета, а очередная ловушка?” — пронеслось у меня в голове. Я огляделся еще раз, убеждаясь, что вокруг тихо и пусто, а затем снова приподнял повязку, чтобы взглянуть на кассету через пустоту. В этом мире она выглядела ещё более странно — мерцала, словно ожившие помехи из старого телевизора, и от неё исходил слабый, но зловещий гул, который я чувствовал больше, чем слышал.

Любопытство всё же взяло верх. Я быстро подобрал находку, сунул её в карман куртки и уже хотел уйти, как вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. Медленно, почти против своей воли, я повернул голову к почтовой щели.

И оцепенел.

Из неё на меня уставились глаза мертвеца. Поблекшие, безжизненные, но при этом изучающие. Они не моргали, не двигались, просто смотрели, словно видели меня насквозь. Сердце заколотилось так сильно, что отдавало в висках, по спине пробежал холодный пот, а ноги стали ватными. Я с трудом пересилил себя и, спотыкаясь, отступил на шаг. Створка в ту же секунду закрылась так резко, что я даже вздрогнул. Мои ноги наконец подчинились, и я развернулся, почти бегом направившись к выходу.

Я не оглядывался. Я не мог. Всё, что я хотел, — это быть как можно дальше от этой двери, от этих глаз и от этого места. Но даже когда я оказался на улице, казалось, что этот взгляд всё ещё преследует меня. Словно, если я обернусь, оно будет стоять за моей спиной.

Путь назад я даже не помню. Кажется, я шёл так быстро, что преодолел его за считанные секунды. Оказавшись дома, я закрыл входную дверь на все замки и с облегчением выдохнул. Свет в гостиной не горел, а со стороны сарая доносились странные звуки — видимо, Тодд в очередной раз увлёкся своим новым изобретением. Я просунул руку во внутренний карман куртки, надеясь в глубине души, что никакой кассеты там уже не будет, но она была… Источающая холод и тьму, предлагающая мне погрузиться в очередной водоворот тайн. Я смотрел на неё и обдумывал, как лучше поступить: рассказать о ней ребятам или посмотреть самому? В конце концов, она может быть проклята. Вдруг кто-то заразится тьмой от неё? И что вообще на ней может быть?

Я решил, что для начала всё же посмотрю сам. Спустился в подвал и обнаружил там Гизмо, сидящего у телевизора. Никогда не понимал, как этот кот вообще его включает, но он любил ночами позалипать в какой-нибудь боевик, и иногда я даже составлял ему компанию.

— Прости, Гизмо, но сегодня у нас в программе изменения, — сказал я, прогоняя его с дивана.

Кот недовольно фыркнул и, распушив хвост, удалился наверх. Пока я провожал его взглядом, в очередной раз засмотрелся на тюрьму, которую соорудил для меня под лестницей Тодд. Металл прутьев действительно был крепким, мне даже дали его испытать. Внутри клетки стоял матрас, пара бутылок воды и книжка — видимо, на случай, если мне вдруг захочется почитать, пока я буду заперт там. Тодд, конечно, постарался на славу, но сама мысль о том, что мне, возможно, придётся туда залезть, вызывала не самые приятные чувства. Я надеялся, что до этого никогда не дойдёт.

Я снова уставился на кассету, лежащую у меня в руках. Мои пальцы слегка дрожали, когда я переворачивал её, разглядывая со всех сторон. На ней не было никаких надписей, только потёртая этикетка с едва заметными царапинами. Медленно я подошёл к старому магнитофону, стоящему в углу подвала, вставил кассету в приёмник, нажал на кнопку воспроизведения и на всякий случай отступил на шаг. Послышался тихий шум плёнки, которая начала прокручиваться, а на экране появились помехи, перемежающиеся странными символами в углу — там, где обычно указывалась дата съёмки.

Я медленно опустился на диван, не сводя глаз с экрана. Помехи сменились чётким изображением лица девушки. Черно-белая картинка, но её черты были настолько ясными, что казалось, будто она стоит прямо передо мной. Длинные светлые волосы, бледная кожа, широко открытые глаза, полные ужаса. Она смотрела прямо в камеру, вызывая этим чувство дискомфорта. От её взгляда я невольно съежился.

— Ау… Кто-нибудь слушает? — её голос был тихим и дрожащим. — Пожалуйста, мне нужна помощь. Я… Я не могу вспомнить, кто я? Здесь так темно. Я помню ослепительный свет и обжигающую боль, а потом я оказалась здесь. Не могу избавиться от чувства утраты и отчаяния. Я мертва?

Запись оборвалась, и тут же началась следующая. Девушка выглядела уже иначе. Её глаза метались из стороны в сторону, словно она пыталась что-то вспомнить; волосы растрепались, а на лице появились едва различимые признаки заражения.

— Я видела белый мужской силуэт, — сказала она с отчаянием. — Он чем-то важен, я чувствую. Словно какое-то давнее воспоминание мелькает в закромах памяти. Его облик ускользает от меня: он то появляется в поле зрения, то исчезает. Как будто он заперт в параллельной реальности. Фантом, находящийся в недосягаемости. Или, возможно, фантом тут я, а он находится в мире живых? Я кричу, взывая к нему, но не думаю, что он видит или слышит.

Экран снова мигнул, и на следующей записи её лицо изменилось ещё больше. Вены стали темнее, кожа приобрела сероватый оттенок, а глаза потускнели. Она выглядела всё более измождённой.

— Почему?! Почему вы мне не отвечаете?! — кричала она, её голос стал громче, почти истеричным. — Всё смотрите и смотрите, не испытывая ни капли жалости! Пока мы говорим, они собираются открыть дверь! Вероятно, в этот мир. Между нами и ними. Это никоим образом вас не трогает? Иногда я задаюсь вопросом, реальны ли вы. Стоит ли за этим объективом кто-то живой или же там разлагающийся труп? Мои мольбы о помощи нескончаемым эхом отдаются в безбрежных пустотах смерти…

Мне было страшно смотреть дальше. И страх этот завладел мной настолько сильно, что я не мог пошевелиться. Волосы на руках встали дыбом, сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди.

На следующей записи была уже не та девушка... Из её глаз текла чёрная жидкость, густая и липкая, как смола. Она не обращала на это внимания, продолжая говорить, но её голос смешивался с чем-то другим, более глубоким и зловещим.

— Голод раздирает мой живот, и всё же я ещё не умерла. Сколько времени прошло? В этой бесконечной ночи понять невозможно. Как долго я гнию в этой проклятой тюрьме?! Без еды! Без света! Без сна! Без связи! У меня ничего нет! Ничего… Проблески жизни вдалеке, до которых не дотянуться. Хотела бы я, чтобы они уже открыли эту ужасную дверь! Чтобы разорвали к чертям этот мир! Чтобы всё это закончилось. Мне нужно, чтобы это закончилось…

Следующая запись началась с невнятного бормотания. Её мёртвые глаза были уставлены в объектив, но уже не фокусировались и не шевелились.

— Не здесь. Её уже нет в живых. И нас тоже не будет. Мы так голодны. А эта кожа… Эта проклятая кожа! — вдруг закричала она. — Она так зудит! Почему? Эта кожа не моя. Не моя. Кожа. Она. Не. Моя.

От происходящего на экране холодела кровь. Девушка окончательно превратилась в труп, источающий тьму. Её голос стал настолько жутким и непохожим на человеческий, что казалось, стены в комнате начали трястись, когда она заговорила:

— Эти призраки. Полны жизни. Сильная здоровая кровь. Нежное мясо. О, как мы жаждем их плоти. И всё же они отвергают нас… Скоро… Мы будем там, и они взовут к нам. И мы ответим… На полу появилась влага. Это сделала я? Ничего не осталось. Мы закончили поглощение. Почему они так измываются над нами?! Ускользают от нас! Эти грязные свиньи! Они — свиньи у ног божьих! Трупы животных тащат свои когти и снуют по грязи, что-то меняя! Постоянно меняя!! Мы аннигилируем каждую молекулу их жалкого существования!!

Полусгнивший труп приблизился к камере, казалось, ещё чуть-чуть, и это существо выползет прямо из экрана. Оно стояло так близко, что я мог разглядеть каждую трещину на её коже, каждый сгнивший участок плоти. Её дыхание больше походило на рычание дикого зверя. Её глаза шевельнулись, и затуманенные зрачки уставились прямо на меня. В ту же секунду по экрану пошла трещина, и он взорвался с жутким хлопком. От страха я чуть не умер, у меня буквально остановилось сердце, и в груди болезненно сдавило. Я вскочил с дивана, пытаясь изо всех сил дышать. В комнате воцарилась оглушающая тишина. Какое-то время я просто стоял, уставившись на разбитый экран, широко раскрыв глаза и пытаясь осознать всё, что сейчас увидел.

“Нужно показать это ребятам”, - подумал я и осторожно приблизился к видеомагнитофону. Кассеты внутри не оказалось — ни в нашем мире, ни в другом. Я похлопал себя по щекам, чтобы убедиться, что не нахожусь в ночном кошмаре. К сожалению, всё происходило взаправду.

— Занятный фильм ты выбрал на вечер, — послышалось за спиной.

Я не сдержался и закричал:

— АААА!!! Бляяяяять!!! СУКА!!!

— Я думал, мы уже прошли этот этап? — с сарказмом произнёс демон, вскинув одну бровь.

— Да пошёл ты!!! Я чуть не помер тут со страху! — сказал я, держась за сердце.

— В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем смотреть всякие подозрительные кассеты.

На удивление, я был рад видеть этого ублюдка. Всепоглощающее ощущение беспомощности и страха быстро испарилось. Пусть он и был той ещё чертовщиной, но хотя бы вел себя как человек, создавая иллюзию присутствия рядом живого существа.

— Что это вообще такое?! — спросил я, широко раскрыв глаза. — Эта девушка… Она ведь была в 404-ой!?

— Она и сейчас там. На твоё счастье.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, я говорил, что есть и другие, кто может открыть дверь? Так вот, она как раз из таких.

— Если она всё это время была в апартаментах, то почему до сих пор не сделала этого?

— Всё не так просто. Чтобы сделать это, нужны особые обстоятельства. Но поверь, она и то, что её создало, всё для них подготовили.

— Погоди... значит, эта сущность из 404-ой может в меня залезть? — с ужасом осознал я.

— Ещё как может. Я бы даже сказал, жаждет. И есть ещё кое-что, что тебе о ней нужно знать, — сказал он, заговорчески наклонившись ко мне. — Людей заражают её кровью. Поэтому вы не можете извести скверну. Все жители связаны с ней, почти как мы с тобой. И каждый раз, когда ты смотришь в их глаза, она смотрит на тебя в ответ.

Я отшатнулся от демона, пытаясь переварить услышанное.

— Значит, нужно убить её как можно скорее, — произнёс я.

— Нельзя убить то, что уже мертво, — усмехнулся Красноглазый.

— Тогда уничтожу апартаменты целиком! У нас ещё остался динамит.

— Тоже плохая идея… Уничтожив контур, ты лишь освободишь тех, кто к нему привязан, — сказал демон, положив руку на моё плечо.

От его прикосновения я вздрогнул и с трудом выдавил из себя вопрос:

— Что за… Ты осязаем!?

— Благодаря вам, да, — ответил он, обнажив зубы. — И если не хочешь, чтобы твари из апартаментов также свободно разгуливали, где вздумается, то лучше обойтись без взрывов.

— Я думал, ты привязан к церкви.

— Был, пока ты не призвал меня на фабрику. А после так удачно её разрушил.

Вот же хитрый урод… — подумал я. — Специально ведь это подстроил. А мы просто в очередной раз сыграли по его правилам…

— И что ты собираешься теперь делать? Тенью ходить за мной, пока я не сдамся и не открою тебе твою ебучую дверь?

— Почему бы и нет? — ответил он. — Во всяком случае, мне осталось не так долго ждать.

— А это ещё что значит?

— Скоро они придут за тобой. И за твоим дружком тоже. Ты думал, что выигрываешь время, но на деле лишь теряешь его.

— И всё же… — сказал я, сжимая кулаки. — Я попытаюсь ещё.

— Твоё право, — отмахнулся Красноглазый, повернувшись ко мне спиной. — Ты даже не представляешь, как забавно наблюдать за твоими попытками что-либо изменить.

— Зачем ты спас его? — наконец решился спросить я, пусть и без надежды услышать правдивый ответ. — Тогда… на фабрике…

— Что? Не веришь, что я сделал это в порыве альтруизма? — усмехнулся он.

— Как-то не особо.

— Я обещал, что помогу ему исполнить своё предназначение. Сомневаюсь, что он бы сделал это с откушенной головой.

— Тогда ответь мне на ещё один вопрос… — с опаской начал я. — Великий Ужас из предсказания, это ты?

Его голова медленно повернулась в мою сторону. На его профиле отчетливо была видна кривая ухмылка и хитрый прищур. Он не стал мне отвечать, сказав вместо этого:

— Приближается буря…

— Что? — не понял я, но тут же отвлёкся на шум открывающейся двери.

Я лишь на секунду перевёл взгляд на неё, но когда вновь посмотрел на демона, его уже не было рядом. Вниз спустился Сал и, увидев меня, с облегчением вздохнул:

— Боже… Я уже думал, ты снова пропал!

— Всё в порядке, чувак. Просто зависаю в подвале. Как в старые добрые… — Сказал, попытавшись скрыть испуг.

— Эм… Просто стоишь тут? Ты опять накурился?

— Нет. Но вообще собирался, спасибо, что напомнил.

— Поделишься? — вдруг спросил он.

Его вопрос меня удивил; обычно он никогда не просил и отказывался, если я предлагал. Но, видимо, не я один был доведен до ручки.

— Конечно, чувак. Давай только во двор выйдем.

— А что с телевизором случилось? — спросил Сал, увидев разбитый экран.

— Перегрелся, наверное.

Не хотелось рассказывать про эту жуткую кассету человеку, который долгое время не может нормально спать. К тому же, она всё равно исчезла. Я решил, что лучшим решением будет немного соврать.

— Так вот, что это был за звук… — сказал Сал. — Я думал, мне снова показалось.

— Ага. Сам вот пришёл посмотреть.

Мы вышли во двор и спрятались за углом дома, чтобы нас ненароком не обнаружил Тодд. Я чувствовал себя малолеткой с сигаретой, прячущимся от родителей за гаражами, и от этой мысли даже немного улыбнулся. Быстро скрутив косяк, я раскурил его и протянул Салу. Он снял маску и неумело затянулся, тут же закашлявшись до слез.

— Может, тебе за водичкой сбегать? — предложил я, погладив его по спине.

— Всё… кх… всё нормально, — с трудом выровняв дыхание, ответил он.

Мы присели на выступающий из стены цоколь и оба посмотрели на небо. Полная луна ярко светила, а воздух замер на месте, без единого порыва ветра. Лишь иногда тишину ночи нарушали странные звуки, доносящиеся из сарая.

— Ты телефон проверял? — вдруг спросил Сал.

— Нет, а что?

— Эш написала, что скоро приедет. Насовсем.

— Круто, — ответил я, сделав ещё одну затяжку. — Думаешь, посвятить её в курс дел?

— Надо бы… Наверное, это будет нелегкий разговор.

— Да уж… Но, свежий взгляд нам не помешает.

— Пожалуй, — задумчиво произнёс он, глядя на звёзды.

— Иногда я думаю, что нас ждёт там… на другой стороне. Типа, существует ли рай и ад. И если есть демоны, то есть ли ангелы тоже? — Вдруг решил пофилософствовать я.

— Кажется, тебе уже хватит, — ответил Сал, с улыбкой посмотрев на меня.

— Да нет, правда, чувак. Мы столько всего видели, что, хочешь не хочешь, а задумываешься о таком.

— Не могу тебе сказать, Ларри. Но мне хочется верить, что там тоже есть что-то хорошее.

Я приобнял его и прижал ближе к себе. Ни одна дурь на свете не помогла бы забыть все ужасы, что я видел и излечить мою душу. К сожалению, мистер Моррисон в этом ошибался… Но всё же, пока рядом был Сал, я и правда ощущал затишье. “Иногда нужно просто верить…” — подумал я, закрыв глаза и чувствуя, как приятная прохлада весенней ночи обволакивает тело. Просто верить…