Фелпс. 18+ (2/2)
— Ага, типа того. Так заметно?
Салли, ничего не ответив, ушёл в ванную и принёс аптечку. Он обильно смочил ватный диск антисептиком и приложил к моей скуле.
— Ауч! Я думал, только губу разбили.
— На тебе живого места нет. Что случилось?
— Один придурок назвал меня педиком. — Почему-то мне показалось, что если говорить правду не до конца, то это уже не будет ложью.
— И ты полез в драку?
— Он первый начал.
— Я думал, ты это перерос.
— Видимо, ещё нет, — я попытался улыбнуться, но тут же почувствовал, как неприятно тянется кожа на лице.
— Не шевелись. По тебе словно поезд проехался. Он точно один был?
— Точно. И поверь, ему досталось больше!
— Ага… вижу, — сказал он, посмотрев на сбитые костяшки на моей руке.
Со второго этажа спустился Нил и тоже изрядно опешил, увидев меня:
— Воу! Ларрио, кто тебя так?
— Его назвали педиком, и он решил отстоять свою честь, — ответил за меня Сал, продолжая обрабатывать лицо.
— И всё? — удивился он. — Нельзя же лезть в драку каждый раз, как тебе такое скажут.
— Да знаю я! Но ситуация требовала.
Нил подошёл ближе и, оглядев мою опухшую рожу, велел наложить на ночь холодный компресс. Он шарил во всём, что касалось быстрого лечения ран, благодаря своему военному прошлому. Сал тут же достал из морозилки старую упаковку горошка и, кажется, попытался ей меня придушить.
— Боже, чувак, обязательно так это прижимать?
— Лучше молчи и не двигайся, — сурово ответил Салли. — Поверить не могу, что тебя так угораздило!
— Ну… зато есть и хорошие новости, — промычал я через пачку.
— Это какие? — спросил Сал неуверенно, отодвинув пакет.
— Из доставки меня уволили, так что будем видеться чаще.
— Уволили? Это на работе случилось?
— Ага.
— И ты это хочешь просто замять?
— Я же говорю, тому мудаку больше досталось. Всё улажено, Сал.
Он снова вдавил в меня холодную упаковку. Я понимал, почему он сердится; случись с ним что-то подобное, я бы места себе не находил. Как бы там ни было, перед сном он всё же сжалился надо мной. Пришёл с завернутым в полотенце льдом и уже нежно прикладывал его к синякам.
— Так приятно, когда ты заботишься обо мне, — сказал я тогда.
— Я бы предпочёл этого больше не делать. Ты начал слишком часто получать травмы.
— Не специально же…
— Обещай, что в следующий раз просто пройдёшь мимо.
— Обещаю. Но ты ведь сам знаешь, что не всегда можно просто уйти.
— Знаю…
Сал внимательно посмотрел на меня и о чём-то задумался. Он погладил меня по волосам и легонько поцеловал в синяк под глазом. Я знал, что ему самому часто доставалось, хотел он того или нет, но люди жестоки к тем, кого не понимают. Он так и не отходил от меня всю ночь, меняя холодный компресс.
На утро я удивился тому, что лицо действительно не заплыло, а лишь обросло небольшими, но очень заметными синяками и ссадинами. Вечером, когда время встречи с Фелпсом начало подходить, я воспользовался тем, что Сал рано задремал после бессонной ночи, и двинулся в сторону школы.
Ровно в восемь я стоял у мусорных баков в подворотне за столовой. В девятом классе именно здесь я дрался с Трэвисом за все его выпады в сторону Салли. Я был уверен, что он не забыл «наше место» и точно понял, где именно его ждут, но время шло, а Фелпс всё не появлялся. Постепенно небо покрылось ярким алым закатом. На всякий случай я решил дождаться темноты.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я уже потерял всякую надежду и собирался уходить, как вдруг услышал позади неприятный голос:
— Уже уходишь, пидрила?
— Знаешь, Трэв, для того, кто сам любит мужские жопы, ты слишком часто называешь меня педиком.
Я обернулся и увидел его тёмный силуэт, выходящий из угла подворотни.
— Ты звал, чтобы реванш устроить? — надменно спросил он.
— Дело есть… Оно касается некоторых делишек твоего папаши.
— Каких именно делишек?
— Ты никогда не замечал за ним странностей? Например, что он состоит в каком-нибудь сатанинском культе? — я решил идти ва-банк.
— Джонсон… Ты реально такой тупой?
— Я серьёзно, чел.
Трэвис подошёл ближе, и едва пробивающийся сюда свет уличного фонаря подсветил его бледное лицо. Хорошенько рассмотрев его, я понял, что не нанёс ему ни царапинки вчера, от чего стало даже обидно.
— Я сам состою в этом культе, — серьёзно ответил он.
— Вот как… — его слова заметно поубавили во мне энтузиазм. Я испугался, что угодил в ловушку.
— Ты вообще соображаешь, чем твоя выходка могла закончиться? Если бы мой отец что-то заподозрил, убил бы нас обоих.
— Так ты меня всё же не сдал? — я с облегчением выдохнул. — Значит, Сал был прав…
— Сал? — едва услышав его имя, Трэвис напрягся.
— Ага. Он говорил, что ты на самом деле не мудила. Вернее, даже назвал тебя хорошим.
— Он правда так сказал? — в его глазах на мгновение промелькнуло что-то человечное.
— Да, а ещё ему нужна твоя помощь, — я быстро понял, на что давить.
— И чем я могу помочь?
— Нам нужна информация о культе.
— Нет, — тут же отрезал он. — Даже не надейся. Это слишком опасно.
— Я понимаю, тебе конец, если узнают, но…
— Это опасно для вас, — перебил он меня.
— Они знают, что мы под них копаем?
— Они вообще всё знают. Эти люди повсюду, Джонсон, особенно здесь, в Нокфелле.
— И как нам быть?
— Уезжайте, пока можете. У вас ведь есть такой выбор, в отличие от меня.
— И как это поможет? Разве твои дружки не уничтожат мир, если их не остановить?
Трэвис склонил голову и прикрыл рукой свой повреждённый глаз:
— Они называют это триумфом человечества, но да… от человечества мало что останется, только избранные.
— Ты ведь этого тоже не хочешь, Трэв?
— Вы не понимаете, с чем хотите бороться. Даже не представляете.
— Так расскажи.
Он исподлобья посмотрел на меня и серьёзным тоном произнёс:
— Это чудовища. Буквально. Во главе там стоят далеко не люди. Меня ещё до многого не допускают, я только послушник, но уже видел такое, от чего не могу спать по ночам.
— Типа красноглазого демона?
— Ты знаешь о нём? — удивился Трэвис.
— Да. Кажется, ему что-то от меня нужно.
— Если ему что-то от тебя нужно, то тебе недолго осталось, — тут же вынес он вердикт. — Этого монстра даже мой отец боится, говорит, что он неуправляемый. Но, насколько мне известно, сейчас Красноглазый заперт в храме под церковью.
— Там есть храм? Такой же как в апартаментах?
— Я уже слишком много сказал… — быстро пожалел о своей разговорчивости Фелпс, — мне нужно уходить.
— Погоди! Я знаю, что мы никогда не были друзьями, но сейчас нам очень нужна твоя помощь. Если есть хоть малейший шанс помешать плану культа, то почему бы им не воспользоваться?
— Потому что шансов нет… Они всё предусмотрели.
— Чего же тогда нас ещё не убили?
— Хороший вопрос, Джонсон. Мне это и самому интересно. Но раз не убили, значит, хотят использовать. — Он взглянул на часы и нахмурился. — Времени больше нет, мне правда нужно уходить. Я многим рискнул, чтобы прийти сюда. И прошу, не пытайся больше связаться со мной, а поместье и церковь обходи стороной.
Трэвис уверенно шагнул в тёмный угол подворотни. Мне показалось это странным, ведь там не было никакого выхода, только тупик. Последними его словами были: «Я же говорю, вы не знаете, с чем связались», после чего он просто растворился во тьме. Я подошёл к тому месту и уткнулся в стену. «Может быть, там был тайный ход», — подумал я, но ничего похожего обнаружить не удалось.
Разговор с ним всё же не прошёл впустую. Он подтвердил догадки Тодда о том, что под церковью есть храм и что красноглазый там заперт. А ещё, что во главе культа не люди. Но чем это поможет сейчас?
Я стоял в темноте, прислонившись к холодной стене, и пытался осмыслить всё, что только что узнал. Это было похоже на сложную головоломку, в которой каждая деталь могла оказаться решающей. Я понимал, что не могу просто так отступить. Не сейчас. Трэвис говорил, что мы не знаем, с чем связались. Но я знал одно: нельзя, чтобы страх овладел мной. Возможно, я не был готов к тому, что ждёт впереди, но собирался сделать всё возможное, чтобы остановить то, что надвигалось.