Глава 18. Баки (1/2)

Это была катастрофа. Баки не мог больше смотреть Картер в лицо. Даже мимолетный взгляд в её сторону был не под силу — Баки просто ронял взгляд в пол. Он понимал, что это выглядит странно, что таким поведением только сильнее может натолкнуть её на размышления, но не мог уже остановиться — каждый раз, как он слышал цокот ее каблучков по паркету, в нем всё замирало от ужаса, и больше всего он боялся, что тогда, в кабинете, она все-таки увидела. Эта мысль сидела в его голове, как навязчивая идея, как бы Баки ни пытался её прогнать.

В то же время он понимал — если бы Картер увидела, наверняка не стала бы это игнорировать. Она бы что-то предприняла, и мысли о том, что именно она сделала бы, вгоняли Баки еще глубже в панику. Устроила бы скандал? Выкинула его из дома? По коже пробегал неприятный холодок каждый раз, как он думал об этом. А иногда его бросало в жар при мысли о том, что она знает - боже, это такой стыд! Застать мужа с горничным как в плохом детективе - миссис Пегги М. Картер-Роджерс абсолютно точно не заслуживала такого!

Выходка Стива также наложила свой отпечаток, правда, не такой, как Баки думал — несмотря на то, как дико это было, как напуган и обескуражен он был в тот момент, он понял, что ему понравилось то, каким властным мог быть Стив.

Несмотря на то, что он сгорал от стыда при мысли о том, что было в кабинете, Баки не мог отрицать - ему понравилось, безумно понравилось. Если бы не то, что своими действиями они ранили другого человека … И страх, что они больше не увидятся.

Наверное, Баки и испугался именно этого, а всё Баки остальное вспоминать было жарко. Как приятно было чувствовать свою силу даже стоя на коленях; какой приятной тяжестью ощущался член на его языке, какой идеальный он был у Стива, такой красивый. Нет, не так - он был роскошный. Как и сам Стив.

Как Стив гладил его щеки, гладил его волосы, как он сдерживался, пытаясь то вскинуть бедра, то успокоиться. Как он сжимал руки в кулаки, как он стонал. Баки самому хотелось хныкать от возбуждения, хотелось, чтобы Стив воспользовался им - так приятно было принадлежать ему.

Несмотря на своё незавидное положение, Баки ощущал власть - сначала ему хотелось быть хорошим для Стива, а потом… Потом он возбудился при мысли о том, что делает - это было так развратно, так не похоже на него и так смело. Баки хотелось сделать так еще - ему казалось, что в следующий раз он кончит просто от осознания того, что делает для Стива, делает ему хорошо. Как его рот заполняет плоть - Баки хотелось ерзать от того, как хорошо это, как прекрасно видеть своего партнера и ощущать себя настолько желанным. Такой вихрь чувств, к которому добавлялось удивление - у Стива был необрезанный член: не то чтобы Баки повидал много членов, но в порно практически все были с открытой головкой по его заметкам.

Он не обижался - напротив, чувствовал себя польщенным, что Стив вот так потерял контроль. С ним! Баки никогда не слышал, чтобы Стив выражался, а тут он не сдержался и выругался. А Стив, кажется, винил себя за срыв - он несколько раз просил прощения, каждый раз принося невероятно красивые подарки — два кольца и браслет — в качестве извинений. Баки устал повторять, что совсем на него не злится и не планировал принимать подарки, но они были невероятно красивые!

Один назывался True narrow ring, и Баки нравилось думать, что у этого кольца есть тайное значение. А второе немного походило на маленький темноватый кусочек цепи - изящно и элегантно. Браслет был потрясающий - серебристый, и сидел как влитой, под стать кольцу, которое Стив подарил ранее. Каждый подарок от Стива будто имел секрет, знакомый только им.

У Баки была та самая первая коробочка из-под макаронс от Laduree, куда он складывал самое-самое дорогое и ценное: там остался один засохший макаронс; портрет Баки, нарисованный Стивом; сувениры, которые они купили в Оксфорде; крошечный гель для душа и шампунь с отеля Malmaison; салфетка с Ревущих коммандос, где было их первое свидание; маленькие открыточки, которые ему иногда рисовал Стив; визитка ресторана, в который они ходили в Оксфорде и упаковка от презерватива с их неудачного раза (да, Баки забрал её на память). Да и сама коробочка была ценной - первый подарок Стива. Туда же Баки перенес билет со своего первого в жизни киносеанса - ему было 8 лет и они всем приютом ездили в крошечный кинотеатр, где показывали Грань будущего; корешок от авиабилетов из Заковии (было несколько пересадок ибо прямых рейсов не было) в Лондон; фото их втроем с Пьетро и Вандой и десять евро, которые Баки получил на своей первой работе на автозаправке. Ему хотелось пополнять свою сокровищницу еще - например, сходить в кино со Стивом, но с момента в кабинете Баки боялся рисковать.

И боялся того, что в принципе происходит между ними со Стивом — ведь это было неправильно. Какой бы яркой, как бы страстной и сильной ни была эта первая влюбленность, как бы сильно Баки ни мечтал быть со Стивом вместе - те отношения, что были между ними, вскоре начали тяжелым грузом лежать на сердце. Ведь когда Баки оставался один, когда эти мысли все-таки брали над ним верх, и эйфория растворялась, становилось понятно, что так не может продолжаться вечно. Наслаждаться настоящим получалось уже не так успешно, как прежде, и Баки настолько боялся, что Картер застукает их, что снова начал по ночам просыпаться от кошмаров. Теперь это был сон, где они в кабинете Стива, дверь распахивается, и он видит яростный, полный ненависти взгляд Картер, направленный на себя. Во снах она ничего не делает — не набрасывается на Баки, не кричит и не рыдает, но те эмоции, что Баки ощущает, все перекрывают. Ужас. Стыд. Вина. Это было не смыть, не отмахнуться. И это отравляло его изнутри каждый день.

Лето подходило к концу довольно быстро, Баки то и дело начал слышать от Картер разговоры о возвращении в Лондон — ведь это был летний дом, жить в нём зимой было бы неудобно. Все это наталкивало на мысли о том, что же будет дальше. На протяжении двух месяцев Баки бежал от мыслей о будущем, но теперь бежать было некуда. Стив просто уедет? Просто забудет его? Это станет лишь маленькой летней интрижкой? Или они будут встречаться в Лондоне, прятаться по отельным номерам, врать, врать и снова врать? Баки себе этого и представить не мог. Подобные размышления вгоняли его в черную тоску, потому что он понимал: в любом из плеяды вариантов, что он придумал, итог был всегда один и тот же. Он — номер два. Он — грязная, постыдная тайна, которая останется в стенах этого дома.

Баки не хотел быть вторым. Он понимал, что если всё сложится чуточку лучше, и Стив захочет продолжить их отношения после возвращения в Лондон, это все равно не изменит горькой реальности: Баки вынужден будет делить его с Картер. С его собственной женой. Вынужден будет ждать встречи, отсчитывая дни, и гадать, будет ли вообще эта встреча. А те слова Картер в кабинете? Поехать куда-нибудь вместе, отдохнуть — тогда, сидя под столом, Баки был слишком занят тем, что пытался не разрыдаться от ужаса, но затем до него дошло. Он не хотел отпускать Стива. Не хотел, чтобы тот куда-то уезжал. И в то же время Баки думал: с ним Стив никогда не поедет на отдых. Его не повезет на море, чтобы вместе гулять и видеть закаты. Это было для жены, не для любовника.

И это, черт подери, было несправедливо. Несправедливо и больно, потому что Баки даже не знал, кто они друг другу. Что Стив к нему испытывает? Испытывает ли вообще что-то помимо физического желания и интереса? За месяцы проживания в доме четы Роджерс-Картер, Баки понял, что супруги давно уже заскучали в своем браке, погрязнув с головой в рутине и работе. И кем же тогда Баки был для Стива? Способом отвлечься? Потребностью испытать новые ощущения, с головой прыгнуть в омут авантюризма? От всех этих мыслей Баки становилось тошно — так тошно, что на языке горчило. Стив никогда не говорил ему, что испытывает к нему чувства. Да Баки даже не знал, спал ли он с Картер после того, как начались их «недоотношения». И если бы спал, это было бы логично, так? Они — муж и жена. Им положено заниматься сексом когда вздумается. Баки было физически больно теперь убираться в хозяйской спальне - вдруг он найдет следы их близости? Баки с трудом мог такое представить — каждый раз ему будто ледяной рукой впивались прямо в грудину, скручивая сердце. Он хотел сделать хоть что-нибудь, но разве мог он надеяться, что Стив выберет его? Пегги Картер была не женщиной, а мечтой. Состоявшаяся женщина из обеспеченной, властной семьи. Статная, красивая, сильная. А кем был Баки? Иммигрантом из богом забытой страны, в которой у молодежи одна мечта — сбежать.

Иногда Баки оставлял едва заметные следы на теле Стива. Прикусить губу, чуть сильнее затянуть в рот кожу на плече — но ему никогда не хватало духу оставить настоящий засос или настоящий укус. Во-первых, ему по-прежнему было страшно, что миссис Картер всё знает. А во-вторых, он не знал, как на это отреагирует Стив. В конечном счете, Баки очнулся в полной яме, где от него ничего не зависело. Он не мог повлиять на ситуацию, слишком боясь потерять Стива, но разве не лучше ли было опустить его, забыть навсегда, чем проходить через всё это?

Мыслей становилось слишком много, и груз был слишком тяжелым для него одного. Баки не знал, как с этим справляться: он никогда не затрагивал эту тему в разговорах по видео с Вандой и Пьетро. Поговорить обо всём со Стивом — как и стоило, наверное, сделать — у него не хватало духу, да и не хватило бы никогда, а держать всё в себе было сродни пытке.

Так что когда настал очередной выходной, Баки, не говоря ничего Стиву, отправился в Лондон, чтобы увидеться с Вандой и Пьетро. Встретили они его с распростертыми объятиями, радостные и улыбчивые, а Баки просто рухнул к ним как потерявшийся ребенок. Ему этого не хватало — после того, как у них со Стивом закрутились отношения, он почти не выбирался в город к друзьями, и теперь чувствовал вину и облегчение, наконец оказавшись рядом с родными людьми.

— Так, поняла, — сразу же сказала Ванда, стоило Баки отлипнуть от них у двери квартиры. — Я за вином.

Он сел в общей комнате — единственной комнате —на первом этаже двухъярусной кровати, а Ванда и Пьетро расположились на стуле напротив и налили дорогое (удалось урвать по акции) вино в пластиковые стаканчики. Долгое время Баки молчал, собираясь с духом. Ванда и Пьетро терпеливо ждали. А потом он просто вывалил всё, что копилось; всё, что произошло за эти месяцы — и про то, как Стив его сперва ненавидел и пытался выжить из дома, и про Пегги Картер, которая отнеслась к нему с добротой, и про их со Стивом внезапный роман, про подарки и поездки, про неудачную попытку секса, да про всё. Баки говорил очень долго, не прерываясь, так что под конец у него заболело горло. Ванда и Пьетро слушали, не перебивая, только делая нужные выражения лица в важные моменты, и когда Баки наконец замолчал, просто обняли его, и Баки, как дурак, заплакал.

— Вот так съездил поработать, — прокомментировал первым Пьетро, стоило Баки успокоиться. Тот не сдержал смешок.

— Да уж…

— Вот же он мудак, — возмутилась Ванда. — Жене под носом изменяет!

Пьетро тут же поспешил вклиниться: