エデンの園 (Райский сад) (1/2)

Если мат соперника не избежать, то единственное, что остаётся — проиграть так, чтобы он усомнился, был ли он вообще победителем.

Донхён и Ли Ран

***

Если любовь — это страдания, то страдать — значит уметь любить.

Ли Ран

***

Я в полусонном состоянии пытался натянуть плед на голову, прячась от назойливых лучей солнца, которые упрямо пробивались даже сквозь плотные шторы. Через некоторое время поняв, что больше не усну, я всё же нехотя приоткрыл глаза и взглянул на наручные часы — было семь утра. Оставалось меньше суток до звонка Мэджона. Эта мысль бросала меня то в жар, то в холод, заставляя мозг работать на пределе.

Я тяжело вздохнул и, стараясь не разбудить спящую Джиюн, нехотя выбрался из тёплой постели, мягко коснувшись губами её лба.

Накинув джинсы и черную футболку, я направился на кухню — в надежде застать там Ли с блинами. Но его не было. Странно. Обычно в это время он уже не спит.

Я постучал в дверь его спальни, но никто не открыл. Приоткрыв дверь, увидел аккуратно заправленную кровать и пустую комнату.

В душе поселилось тревожное чувство. Я помнил, в каком подавленном состоянии оставил его вчера, и мысленно готов был уже убить себя. Мне ещё не хватало потерять друга.

Я схватил телефон и быстро набрал его номер. Холодный голос автоответчика резанул по ушам: «Абонент недоступен».

— Чёрт, — прорычал я.

Нервно налив себе кофе, я половину расплескал на стол. Руки начали сами отбивать на поверхности стола какой-то ритм.

Минуты тянулись. Через час я начал уже паниковать, одновременно пытаясь себя успокоить: он взрослый мужик, может, просто уехал проветриться или к какой-нибудь девушке. Последнее казалось сомнительным, но у Ли была одна не вяжущая с его образом черта характера: когда он был не в себе, он мог выкинуть всё, что угодно.

Я выдохнул, уставившись в никуда, не представляя, что делать дальше.

— Донхён?

Я обернулся. В проёме стояла Джиюн.

Я поднялся, обнял её и поцеловал в макушку.

— Что-то случилось? — тихо спросила она, слегка отстранившись.

— Похоже, сегодня мы останемся без блинов, — попытался пошутить я.

Но, тут её взгляд стал острым и шутить перехотелось.

— Так расскажешь?

Я несколько секунд молчал, смотря в окно, а потом признался:

— Ли куда-то пропал. Телефон выключен.

Она нахмурилась.

— Вчера он выглядел… неважно, — сказала она, скорее самой себе, нежели мне. — Что будем делать? — спросила она, чуть помедлив .

— Подождём ещё. Может, просто загулял.

— А если нет?

От этой мысли меня передёрнуло. Я сжал кулаки и ответил, стараясь звучать уверенно:

— Нет, с ним всё будет нормально. Ли слишком прагматичный, чтобы сделать какую-нибудь глупость.

Ну, конечно прагматичный...

Произнося это я пытался скорее убедить себя, нежели Джиюн.

Она кивнула, затем прошла к столешнице, включила чайник и доставав продукты из холодильника, начала готовить бутерброды, а я просто наблюдал за ней.

В тот момент я вдруг ясно представил её в нашей квартире, в моей футболке, готовящей завтрак. Эта картина была настолько яркой, что захотелось воплотить её в жизнь, как можно скорее.

— Донхён, а как вы познакомились с Ли? — неожиданно спросила она, вырывая меня из этой тёплой фантазии.

Улыбка сама расплылась на моём лице.

Я начал рассказывать ей о первой встрече с Ли в шахматном клубе.

Она заинтересованно слушала, по пути расставляя чашки и тарелки.

— И ты в итоге выиграл?

Я усмехнулся.

— Нет, в тот раз — нет. И в последующие тоже. Ли я первый раз обыграл только спустя год, когда разобрался в его стратегии игры.

Джиюн села за стол, подвигая чашку с бутербродами ко мне.

Я осторожно взял её руку и в благодарность за заботу поцеловал костяшки пальцев, вызывая у неё слегка смущённую улыбку.

Сначала мы несколько минут молча ели, когда она спросила:

— А как так вышло, что Ли Ран оказался в Эдеме?

Я слегка удивился её вопросу, но, зная любопытство Джиюн, решил его удовлетворить. Хотя понимал: если Ли узнает, счастлив он определённо не будет. Это было личное — слишком личное. Но мне хотелось поделиться этим с ней, словно это было кирпичиком к мосту её доверия.

— Я расскажу, — я слегка помедлил, — но не упоминай об этом при Ли и о том, что ты знаешь.

Она кивнула головой, а затем произнесла:

— Извини за эти вопросы, просто хочу немного узнать о нём, раз мы теперь одна команда. Но сам он вряд ли расскажет.

— Не расскажет, — согласился я — Ли довольно скрытный сам по себе, и у него не так много близких, кому он действительно доверяет.

Я сделал глоток чая, перевёл взгляд на Джиюн и, выдохнув, продолжил.

— Знаешь, Ли не всегда был таким, каким ты его видишь сейчас. Когда-то у него была семья… И дом, полный тепла. Отец — влиятельный бизнесмен, мать, и маленькая сестрёнка, всего четыре года. В этот момент я увидел как у Джиюн сжались кулаки. Они были для него целым миром. Но всё это рухнуло в одну ночь.

Я опустил взгляд, вспомная эту историю, которую Ли запрещал упоминать.

— Ли тогда было восемнадцать. Он уехал поступать в один из университетов Кореи, и казалось, впереди у него открывалась целая жизнь. Но в одну из ночей, пока его не было, в его доме произошло массовое убийство. Отец, мать, сестра — все были убиты с особой жестокостью. В живых не оставили никого. Понимаешь? — я посмотрел на Джиюн, которая, замерев, слушала каждое слово.

— По всем признакам было ясно, его отец кому-то серьёзно перешёл дорогу. Погибнуть должен был и сам Ли. Но он чудом остался жив — только потому, что в ту ночь его не было дома.

Я замолчал на секунду, собираясь с мыслями, а потом продолжил.

— С того момента он стал одержим местью. Начал искать убийц, но… никаких следов. Ничего. Ни единой зацепки. А когда через два года ещё умерла его бабушка — последняя, кто у него оставался, — он остался совершенно один.

Именно в тот жизненный промежуток Ли мы и познакомились.

Я чуть улыбнулся, но в улыбке не было тепла — только горечь.

— Сначала это было просто общение. Потом — дружба. Чуть позже я понял, что Ли обладает удивительным стратегическим мышлением, аналитическим складом ума. Он умел просчитывать шаги наперёд и видеть то, что другие упускали.

Я провёл рукой по волосам, тяжело вздохнув.

— Я решил не стоять в стороне и помочь ему. Предложил ему работу в Эдеме. Ведь тогда у Ли открывался доступ к криминальному миру, и, значит, шансы найти убийц резко возрастали.

Плюс его таланты были крайне полезны для меня и Эдема.

Сначала он стал моим помощником, а потом… он стал моей тенью, тем, кто расправлялся с моими личными врагами. Он никогда не участвовал в играх с айдолами, не занимался вербовкой и прочей грязью. Его руки были заняты другим: конкурентами, должниками, теми, кто пытался разрушить наш бизнес.

Он никогда меня не осуждал и, что бы я ни предпринимал, всегда поддерживал. Но если вдруг не соглашался с чем-то, предупреждал меня об этом. Прошло уже десять лет, и за всё это время он ни разу не подвёл меня, не дал повода сомневаться в нём.

Я замолчал на секунду, а потом продолжил: за всю жизнь у меня было только два таких друга, два человека, которые стали мне семьёй, которой у меня, несмотря на её существование, не было. Это были Ли и Ёсиро.

Джиюн тихо спросила:

— Это же тот самый друг о котором вы говорили на мысе?

– Да

Я снова замолчал, позволив Джиюн осмыслить сказанное.

Она долго молчала, переваривая услышанное. Её голос, когда он наконец прозвучал, был серьёзным:

— Теперь многое стало понятно… почему он такой. И почему у него такой тяжёлый и грустный взгляд.

Но я знал: причина замкнутости и грусти Ли была, конечно, не только в этом. Но Джиюн знать этого было не обязательно.

Я кивнул.

— Ты всё правильно заметила, — сказал я. И вздохнув, отвёл взгляд. — Но только, Джиюн… никогда не говори ему, что я рассказал тебе это. Для Ли это рана, которую он прячет даже от самого себя, — повторил я. —Возможно когда-нибудь он сам тебе расскажет.

Она вновь кивнула.

— Донхён, вы же так и не нашли убийц?

— Нет, — покачал я головой. — Никаких следов. Абсолютно ничего. Единственное... — я хмыкнул, горько усмехнувшись, — за столько лет мы узнали лишь наверняка, что: один из главных убийц имеет шрам — от щеки до уха. И криминальный след не Корейский.

Джиюн удивлённо посмотрела на меня; глаза её чуть расширились. Я опередил её вопрос:

— Прошу только, не спрашивай, как мы это выяснили. Я больше ничего не могу рассказать.

— Как скажешь.

Она какое-то время молчала, а затем произнесла:

— Донхён… спасибо, что поделился, этим со мной, — её голос был мягким.

Я посмотрел на неё и вдруг понял, что та тяжесть, о которой я только что говорил, слегка отпустила. Я ведь никогда ни с кем не делился ничем, кроме парней.

Джиюн была первой девушкой, которой я готов был рассказать.

Она протянула руку и осторожно коснулась моей ладони. Я переплёл пальцы с её пальцами. Несколько секунд мы сидели так молча — и эта тишина оказалась лучше любых слов.

Я сжал её руку чуть крепче. Она придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.

— Спасибо, что ты рядом, — шепнул я, — теперь мне не нужно держать всё в себе.

Она не ответила, но её крепкое объятие было громче любых слов.

В этот момент резкий звонок телефона нарушил тишину. Я нахмурился и достал аппарат из кармана. На экране светился «Неизвестный номер».

— Кто это? — пробормотал я вслух, не скрывая удивления.

— Ответь, — сказала Джиюн.

Я нажал на кнопку приёма вызова.

— Донхён! — раздался в трубке бодрый голос Минхо. — Не удивляйся: твой номер я узнал в клубе у Ли.

Я нахмурился. — Ли?.. В клубе? Что...?

— Да-да, — усмехнулся Минхо. — Ну, точнее, был.

— Ты можешь внятно объяснить? — процедил я, чувствуя, что начинаю закипать.

— Донхён, успокойся, — примирительно произнес Минхо.

Он быстро пересказал о ситуации в клубе. — Я хотел ему позвонить, но его телефон недоступен, поэтому решил набрать тебе. Но, по твоей реакции понимаю, что ты не знаешь, где он.

Несколько секунд я находился в ступоре. Какого чёрта, Ли?

Хотелось зарычать от злости.

Но, взяв эмоции под жёсткий контроль, я ровно проговорил:

— Минхо, у тебя есть возможность посмотреть записи с камер, которые весят перед клубом, чтобы хотя бы понять, в какую сторону направился этот придурок? А дальше решим, что делать.

А может делать ничего я не придётся.

Я мысленно скрестил пальцы, молясь мысленно всем богам, что бы я ошибался.

— Сделаю, — пообещал он. — Дай мне немного времени. — Потом, вдруг хмыкнув, добавил: — У меня чувство дежавю.

— У тебя что? — спросил я, не сразу поняв, о чём он.

— Помнишь, как два года назад Ли...

На этих словах по телу вновь прокатился рой нехороших мурашек.

— Стоп! — рявкнул я в трубку и перебил Минхо. — Не сравнивай ситуацию тогда и сейчас. А лучше займись тем, о чём я попросил.

— Всё будет ок, не парься, Донхён, — пробурчал он. — Нервные вы все какие-то.

— Буду ждать результатов, — сказал я и положил трубку.

Я пустым взглядом уставился в стену напротив; в ушах звучал голос Минхо: — А помнишь, как два года назад Ли...

Я слишком хорошо помнил тот пиздец — пиздец, который продолжался на протяжении года с того момента, как Ёсиро покинул нас.

Но Минхо толком не понимал, о чём он говорит: он лишь случайно увидел пару эпизодов, непредназначенных для его глаз, а я видел это каждый чёртов день. Ли был просто неконтролируем тот год: я словно увидел его с другой стороны — его ярость и отчаяние сносили всё на своём пути. В тот период он уничтожил столько моих неприятелей и нажил себе такое количество врагов, что в какой-то момент это даже у меня вызвало определённые опасения. Но, это всё было ерунда, по сравнению с тем, что он решился сделать, чуть позже.

Я помнил, как в первый раз после отъезда Ёсиро позвонил ему, но, подождав пару гудков, сбросил — поняв, что не могу ему ничего рассказать. Помнил, как он буквально сразу перезвонил. Но, услышав его голос, почувствовал, что он находится в состоянии не чем не лучшем, чем Ли, и промолчал. Мы как-то быстро поговорили ни о чём и попрощались.

Я надеялся, что все таки я ошибся и Ли действительно просто решил слегка отдохнуть.

Ли Ран

***

Я уже минут десять лежал с закрытыми глазами, не в силах их открыть. Тело ломило так, будто по мне проехали катком, мысли в голове расплывались, и я не мог зацепиться ни за одну из них. Воспоминания вчерашней ночи никак не хотели складываться в полную картину.

Когда я в последний раз так напивался? Когда переставал контролировать себя и происходящее? Несмотря на состояние, близкое к овощу, память услужливо подкинула воспоминание, которое я когда-то закинул в самую глубину подсознания.

Несколько лет назад.

Я лежал на песке. Голова кружилась, от выпитого алкоголя, а зрение фактически расфокусировалось. Веки тяжело опускались, мысли плавали, как водоросли в морской воде, и всё же мой взгляд снова и снова возвращался к нему.

— Ты чего? — сорвалось у меня, когда заметил, как Ёсиро стаскивает футболку.

Он обернулся и улыбнулся так, что у меня внутри всё сжалось. Широко, по-мальчишески, слишком искренне я не мог отвести от него взгляда.

Футболка полетела куда-то в песок, и я заметил татуировку — чёрные линии скользили по боку и терялись под поясом брюк.

— Понравилась? — его глаза, чуть затуманенные алкоголем, сверкнули на мгновение. — Малышку зовут Утсубо. Недавно набил.

Я вновь попытался встать, но потерпел не удачу.

Он рассмеялся наблюдая за моими попытками — громко, искренне — и принялся возиться с ремнём, собираясь раздеться до конца и зайти в воду.

— Ты совсем рехнулся? — выкрикнул я, и сам удивился, сколько в голосе раздражения и тревоги.

Он не ответил. А упрямо пошёл вперёд.

Я все таки поднялся и догнал его схватив за локоть. Мы рухнули на землю, и началась возня: он смеялся до слёз, я ругался, пытаясь удержать. Всё выглядело, как детская игра. Но внутри меня не было игры. Там было что-то слишком острое и болезненное, готовое вырваться наружу.

И вот он, с победным криком, оказался сверху. Коленом зажал мою ногу, ладонями прижал руки к земле. Его волосы собранные в хвост, выпали из резинки и коснулись моего лица, ударив запахом граната. Я чувствовал его вес, его дыхание — и от этого сердце билось так, что казалось, оно вырвется наружу.

Я видел только его. Забыв о том, что буквально в нескольких метрах сидит Донхён. Мои глаза автоматически опустился на его губы. Сухие, тронутые ветром и морем, чуть приоткрытые от смеха. Я знал, что нельзя. Я тысячу раз твердил себе это. Но тело предало: всё внутри горело, каждая клетка кричала, что именно этого я хочу.

— Ну и что мне с тобой делать? — тихо сказал он.

Я замер. Не знаю, что мой мозг уловил в этих словах, что мой взгляд поймал в его взгляде. Но во мне вспыхнула робкая, отчаянная надежда: а вдруг он не оттолкнёт? Вдруг он тоже чувствует то же самое?

Я медленно высвободил руку из его захвата и осторожно дотронулся до пряди волос, упавшей на лицо. Пальцы дрожали, но я всё же заправил её за ухо.

Он смотрел прямо мне в глаза. В его взгляде, не было осуждения. Было что-то другое — будто он пытался разглядеть меня заново.

Моя ладонь задержалась на его щеке. На мгновение мне показалось, что весь мир сжался до этой точки прикосновения. Всё, что я прятал годами, вышло наружу.

А потом он резко перекатился в сторону, оставив меня одного, с рукой, зависшей в пустоте.

Я лежал, глядя в небо, и понимал: я жёстко ошибся, всё испортил. Надеяться на то, что Ёсиро об этом не вспомнит, было глупо. Я лишь цеплялся за слабую надежду, что он применит свою любимую тактику — «не хочу разбираться с этим». Для меня это было лучшим исходом. Я не хотел его ещё потерять, как друга.

Но в ту ночь я поклялся себе.

Больше никогда.

Я не позволю себе прикоснуться к нему.

Больше никогда.

Ни рукой. Ни взглядом. Ни мыслью.

…и всё же, даже клянясь, я чувствовал, что уже предал эту клятву. Потому что сердце тянулось к нему, даже тогда, когда я заставлял себя отталкивать.

Больше никогда…

***

Я сделал глубокий вдох, отгоняя болезненные воспоминания. Приоткрыв глаза, осмотрелся — и понял, что ничего не понял.

Преодолевая головную боль, резко сел на кровати и протёр глаза. Комната, оформленная в светлых тонах, определённо не принадлежала мне.

Я внимательно осмотрел помещение. По обстановке было очевидно: это комната пренадлежит девушки.

— Какого.... ? Как я тут оказался?

Я с усилием начал прокручивать в голове вчерашние события, но всё, что было после клуба, всплывало мутными, нечёткими обрывками.

— О, красавчик, ты проснулся? — раздался женский голос. — Я уже думала оставить ключи и записку, куда их привезти после того, как очнёшься.

Я был так поглощён своими мыслями, что не заметил, как какая-то девушка подошла ко мне почти вплотную. От неожиданности я дёрнулся, чуть не заехав ей рукой по лицу.

Я уставился на неё, пытаясь вспомнить, кто она. Она уставилась на меня в ответ.

— Как всё плохо, — ехидно протянула она. — Ты ничего не помнишь, да?

— Помню, — соврал я, лишь бы не выглядеть полным идиотом.

— О-о, это же чудесно! — она неожиданно радостно хлопнула в ладоши.

— Почему? — осторожно поинтересовался я. Вопрос сорвался против воли.

— Как почему? — она удивлённо округлила глаза. — После того, что между нами вчера было, ты просто обязан, как порядочный мужчина, на мне жениться.

Чего, блять?! — истерично взвыл мой внутренний голос.

— Ты ведь порядочный? — беззаботно продолжала она.

— А что было? — второй вопрос точно так же, как и первый, вылетел сам собой. Я уже был готов зажать себе рот ладонью, лишь бы не спросить чего-нибудь ещё. Потому, что её ответы мне определённо не нравились.

— Ну как же, Лииии… — она обиженно надула губы и плавно, почти вплотную, приблизила своё лицо к моему. Я резко отодвинул голову.

Она, словно не заметив, продолжила:

— Хочешь, я тебя поцелую — и ты всё вспомнишь? — серьёзно прошептала она.

Эта ситуация и фраза обрушилась на меня, словно ведро с ледяной водой, и унесла мысли на несколько лет назад.

Несколько лет назад. Следующий день после событий на берегу моря.

***

— А потише нельзя? — недовольно взглянув на Ёсиро, буркнул я, стоя в дверях душа с полотенцем на плечах.

Блондин дёрнулся, явно не ожидая меня увидеть, но уже в следующую секунду выкинул что-то из ряда вон выходящее: расхохотался, схватил бутылку воды и стал обливать меня из неё, совсем как маленький ребёнок. Я выругался и захлопнул дверь прямо перед его довольной физиономией.

Ну и кретин, — пронеслось в голове. Я тяжело вздохнул и прислонился спиной к стене душевой.

Воспоминания прошлой ночи снова накрыли. Прикрыв глаза, я пытался понять, что делать дальше. Даже сюда я вернулся не ради того, что бы высушить мокрую голову, которую так любезно мне намочил Ёсиро, а чтобы хоть немного подумать. Его умение появляться неожиданно сейчас было совсем не кстати. И, чёрт возьми, почему Хён не сказал, что он придёт?

Я перебирал в голове варианты, но к умному решению так и не пришёл. Решил одно: буду просто делать вид, что ничего не произошло. Как сделал Ёсиро. Хотя… может, он и вправду ничего не помнит? Или кто-то из нас просто лучше скрывает эмоции?

— Ёсиро, ты всё ещё пьян? — донёсся голос Донхёна.

— Я? Ни капли.

— Действительно, это обычное твоё состояние.

— Прости, я бы дал тебе попить, но вода закончилась, — весело добавил Ёсиро.

Нужно было выходить. Я посмотрел на своё отражение и слегка взъерошил волосы и брызнул на них ещё больше водой для пущей убедительности. Что бы создалось впечатление, что я мыл голову. Сушку я решил отложить.

— Ли, доброе утро! Ты что, помыл голову? — с нарочитой невинностью в голосе спросил Ёсиро.

Я ничего не ответил, лишь размахнулся и шлёпнул его полотенцем.

— Помогите! Ли, оно мокрое! — он закрывался руками, смеясь, а я сдержанно, но упорно бил его снова и снова.

— А благодаря, — шлёп, — кому, — шлёп, — оно, — шлёп, — мокрое?!

Донхён, сначала только морщившийся от шума, вдруг не выдержал и рассмеялся, прижимая ладони к вискам. Его смех был заразителен, и я сам не сдержался: хмыкнул, а потом рассмеялся в полный голос, будто впервые за долгое время позволив себе выдохнуть.

Ёсиро посмотрел на меня и, как ни в чём не бывало, похлопал по кровати рядом, приглашая сесть.

Я замялся. Его глаза, сияющие даже в похмельном состоянии, казались слишком внимательными. Но я всё же подошёл, открыл окно, взял пепельницу и уселся рядом, закурив.

— Так какие планы? Как вы умудрились проспать самолёт в Сеул? — спросил он почти серьёзно.

— А ты догадайся, — ответил Донхён. — Кто вчера полез в залив?

Ёсиро театрально округлил глаза.

— Ли Ран, неужели ты?

— Скажи, ты хоть что-то помнишь? — мой голос прозвучал ровно, но внутри что-то больно дернулось.

— Конечно помню… — протянул он и на секунду задумался. — Мы валялись на песке и смотрели на луну. А потом я проснулся от жажды. Кто отвёз меня домой?

Я заметил, что на этих словах невольно выдохнул. Слишком резко, словно сбросил груз. Надо было взять себя в руки, но пальцы дрожали, пока я держал сигарету. Одновременно во мне боролись два чувства: сожаление, что он не помнит, и радость, что забыл. Я не хотел рушить нашу дружбу своими чувствами, которые не смог сдержать будучи в алкогольном опьянении.

Я затянулся, прячась в дыме, но напряжение всё равно висело между нами.

И вдруг… мурашки судорожно побежали по шее. Я ощутил всем телом, что он приблизился. Даже не оборачиваясь, я знал: он резко стал слишком близко ко мне. Так было уже давно — я чувствовал его, даже не видя.

Я резко повернулся, и наши глаза встретились.

— А хочешь, я потушу твою сигарету ртом? — его слова прозвучали так серьёзно, что, не знай я его, поверил бы.

Моё сердце гулко ударилось о рёбра. Я смотрел на его лицо, на губы, и всё во мне сжималось. Ради бога, не приближайся ко мне ещё ближе, — мысленно взмолился я.

Мы замерли. Секунды тянулись, как пытка.

А потом он расхохотался и откатился на кровати, утирая слёзы смеха.

И только тогда до меня дошла вся абсурдность ситуации.

В этот момент у меня возник только один вопрос… нет, даже два. Первый: за какие грехи я должен так страдать? Второй: почему, из всех возможных вариантов, моё сердце выбрало именно этого идиота?

— Да господи! — выругался я и, не думая, щёлчком отправил окурок в окно, забыв про пепельницу. Вскочил с кровати и, не глядя на него, бросил через плечо:

— Я за водой.

***

Я выпрыгнул из мыслей и, нахмурившись, отодвинулся от девушки. Повторил:

— Так ты скажешь?

— Конечно расскажу, красавчик, — она уселась рядом и, глядя мне прямо в глаза, произнесла:

— Ты приехал с виски, мы изрядно напились, а потом… — её губы растянулись в довольной ухмылке, и ты трахнул меня прямо там. — Она кивнула в сторону широкого подоконника, выждала секунду и добавила: — А потом там. — Её рука лениво махнула в сторону бежевого кресла. — Это было восхитительно.

Она скользнула взглядом по моему телу.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось в болезненный комок. Нет… я не мог. Точнее, мог, но… не стал бы. Дерьмо.

Я всмотрелся в её тёмно-карие глаза, пытаясь выискать хотя бы намёк на ложь, но слишком довольное выражение лица, блеск в глазах — всё говорило об обратном.

Я осмотрелся по сторонам в поисках хоть какого-то подтверждения или опровержения её слов. И вдруг заметил: верхняя часть моего тела была полностью раздетой, и я даже не обратил на это внимания сразу. Внутри все сжалось от отчаянного осознания, но следом взгляд зацепился за край пледа, который сполз, когда я резко сел на кровати. А потом — за брюки, которые были всё ещё на мне. Это вселило робкую почти наивную надежду.

— На мне же брюки, — мой голос наверное прозвучал слишком радостно. Судя по нахмуренным бровям девушки.

Её лицо тут же стало комично-серьёзным, и она с сарказмом произнесла:

— Да-а, Ли, брюки на мужчине после совместно проведённой ночи — это действительно сильный аргумент.

Мои плечи обессилено опустились вниз. Я взглянул на неё вновь. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

А потом, упав на кровать, она вдруг громко расхохоталась.

— Чёрт возьми, — сквозь смех произнесла она, — это определённо стоило того. Ты бы видел своё лицо.

Она снова разразилась хохотом.

— Она не в себе, — мелькнуло у меня в голове.

Я даже не пытался скрыть возмущение, когда понял, что она просто меня развела.

Видя моё раздувающие от гнева лицо, она, всё так же глупо хихикая, добавила:

— Можешь не переживать, Лииии, твоя девственность осталась с тобой.

— Я не дев… — я не договорил, потому что мне показалось, что сейчас взорвусь от нелепости происходящего.

Может, мне её тут придушить, замести следы — и никто ничего не узнает, — в голове мелькнула коварная мысль, которую я с сожалением сразу отогнал. Убийство девушки определённо не входило в мои планы.

Отсмеявшись, она приподнялась на локтях, сделала максимально серьёзное лицо и произнесла:

— Вот представь: если бы это была не такая прекрасная девушка как я, а какая-нибудь коварная женщина, которая с радостью воспользовалась бы твоей беспомощностью и запрыгнула на твой чл...

Я взмахнул рукой, прерывая её:

— Стоп. Хватит уже. Спасибо за такое благородство — у тебя там ещё доспехи ещё не появились? — недовольно пробурчал я.

Казалось, её смутить вообще невозможно.

Пожав плечами, она заявила:

— Если я спасу ещё пару красавчиков от спонтанного секса, то смело смогу называть себя рыцарем.

Несмотря на своё отвратительное самочувствие, настроение и желание сбежать куда угодно подальше от этой ненормальной, я всё-таки не выдержал и рассмеялся.

— Ну, а теперь — серьёзно. Я пристально посмотрел на неё.

Она вздохнула с ноткой сожаления заговорила.

— Всё было до банального просто. Ты позвонил и сказал, что приедешь через тридцать минут, — начала она, — а приехал через полтора часа. Я звонила, но ты не брал трубку. Потом приехал — как ты вообще вёл машину в таком состоянии? — поинтересовалась она.

Я задумался над её словами: где я был эти полтора часа? Я не помнил.

— Что было дальше? — спросил я.

Она, бездумно ковыряя плед ногтем, продолжила:

— У тебя было несколько бутылок виски. Мы жутко напились, я даже не представляю, как ты ещё живой после такого количества. — Она задумчиво посмотрела на меня.

— Почему ты не выставила меня за дверь?

— Не знаю... — она пожал плечами.— Ты так жалко выглядел, — Не в том смысле,— поспешила объяснить она, увидев моё недовольное выражение лица, — просто... ты выглядел так же, как и я вчера. Я не из тех девиц, как ты, наверное, подумал тогда. Нет. Просто у каждого человека наступает момент, когда что-то внутри взрывается, и становится плевать на всё. Со мной произошло то же самое. Мне нужно было как-то выплеснуть свои эмоции, и переспать с первым попавшимся парнем вчера мне не казалось такой уж плохой идеей. Я знаю, как это выглядит со стороны. — Она взглянула на меня слегка смущённо. — Увидев тебя там, я решила, что ты из тех «красавчиков», которым плевать куда засунуть... но ты оказался не таким. Сначала ты меня выбесил, но потом я увидела, что тебе определённо плохо, так же как и мне,

Я попыталась соблазнить тебя. И Получив отказ, я поняла, что не ошиблась в своих догадках. Когда ты в спешке сбежал из клуба — не знаю почему, — но я захотела задержать тебя. Я не знаю, как это объяснить, поэтому и дала тебе свой номер.

Сначала хотела переспать с тобой, а потом просто поговорить. Прости, Ли, за весь этот спектакль. Спасибо, что приехал, хоть и в состоянии овоща — мне стало легче. Сегодня я не была одна и спасибо, что ты оказался таким принципиальным: иначе я бы, сегодня я бы морально уничтожила себя за своего поступка.

В комнате повисла тишина. Девушка в моих глазах вдруг резко изменилась. На смену первого впечатления о легкомыслености пришло другое более глубокое. Я понимал её хоть и не знал что её сподвигло на это.

Мне почему-то искренне захотелось узнать причину, но я удержался. Решив, что это не моё дело. И вообще время было уходить.

— Кстати и ещё спасибо, что выслушал вчера.

Я совсем растерялся: о чём она говорила? Блин... я даже имени её не помнил. В этот момент я зарёкся больше никогда не пить до такого состояния.

— Не хмурься, — она тихо рассмеялась. — Обычный женский трёп, не стоящий твоего внимания.

Но на этих словах что-то болезненное мелькнуло в её глазах — и тут же пропало.

Моё воспитание обязывало хотя бы ради приличия спросить:

— Тебе нужна помощь? Или что-то ещё?

— Нет, Ли Ран, — она покачала головой. — Но спасибо, что спросил, даже если и ради приличия.

Мы немного помолчали, а потом я поднялся с кровати и произнёс:

— Спасибо... — я поморщился. Как её зовут? Имя никак не вспоминалось. — За знакомство.

— Меня зовут Юи. Предполагаю, ты забыл, — словно вновь прочитав мои мысли, произнесла она.

— Извини, — мрачно отозвался я.

Она улыбнулась.

— Мне пора.

— Подожди, прежде чем уйдёшь, — торопливо произнесла она, подходя к шкафу и доставая полотенце. — Предлагаю сходить в душ. Подсматривать обещаю не буду, — подмигнула она.

Я был с ней согласен. Конечно, я мог бы долететь до дома и спокойно принять душ, но запах виски и сигарет прочно въелся в кожу, и это выводило меня из себя.

— Спасибо, — я впервые искренне улыбнулся Юи.

— Там, кстати, и твоя рубашка висит. Я её закинула в машинку — она уже высохла.

Я удивлённо вскинул бровь: такая забота о постороннем человеке вызывала подозрение.

Она снова, словно прочитав мои мысли, произнесла:

— Не ищи подвоха. В конце концов, именно из-за меня ты её и снял.

Я резко замедлил шаг у двери в ванную и обернулся.

Юи снова расхохоталась, увидев моё выражение лица:

— Я случайно вылила на тебя бутылку виски.

Я подозрительно прищурился.

— Для девушки, которая вчера столько выпила, твои воспоминания сохранились явно лучше, чем мои.

— Потому что я не пила те полтора часа, пока ты где-то шатался, — фыркнула она. — И в клубе я выпила меньше тебя раза в три. А теперь иди уже, подозрительный.

Я закатил глаза. И хлопнул дверью, в душевую.

***

Я торопливо мчался по узким улицам Вакканая. Время было уже почти двенадцать дня. Я спешил, по пути проклиная себя, свою безответственность и, конечно, Ёсиро — из-за кого, собственно, я и оказался в чужой квартире.

Знакомство с Юи оставило странный след. Выйдя из душа, я убедился, что девушка явно чего-то недоговаривает. Зайдя на кухню, чтобы попрощаться, я уловил запах кофе и сглотнул — во рту мгновенно пересохло, жажда по этому напитку богов накатила с удвоенной силой. Юи заметила это и, не говоря ни слова, протянула мне кружку. Я сделал глоток и едва не закатил глаза от счастья. Горячий кофе обжёг губы и язык, но это было именно то, что мне сейчас нужно. Впервые за последние сутки мне показалось, что тело хоть немного возвращается к жизни.

— Нравится? — раздался голос Юи.

Я кивнул, не желая отвлекаться разговорами от кофе.

— Тогда предлагаю тебе заезжать ко мне иногда на кофе, — она игриво вскинула бровь. — Плюс одна мотивация остаться в Вакканае и не уезжать в Корею. Там не будет меня, а значит, и такого кофе тебе больше никто не приготовит.

Я на этих словах чуть не поперхнулся.

Единственное, что смог произнести:

— С чего ты взяла, что я собираюсь отсюда уезжать?

Она вдруг неловко отвела взгляд, будто поняла, что проговорилась.

— Нууу...

— Юи? — мой голос прозвучал требовательно.

Она взъерошила рукой волосы, а потом словно нехотя произнесла:

— Просто ты вчера сказал, что улетишь в Корею. Что этот чёртов город скоро убьёт тебя.

Блять... Что я ещё ей наговорил? В тот момент мне хотелось биться головой об стену.

Юи, словно заметив это, с успокаивающей ноткой в голосе добавила:

— Тебе не о чем беспокоиться, Ли. Больше ты ничего не сказал.

— Точно? — с сомнением уточнил я.

— Точно. Молчаливый ты. О себе так ничего и не рассказал.