Акт четвёртый. Обещающий (1/2)

Представь себе весь этот мир, огромный весь...

Таким, какой он есть, и что любовь в нём есть!

Серёжа аккуратно выползает из-за стола ресторанчика, куда ребята со всей туровой командой зашли пообедать перед тем, как отправиться на концертную площадку в Казани. Он забывает натянуть куртку и выскакивает на улицу в своём не самом тёплом свитере, на ходу принимая телефонный вызов от отца около дверей, где посетителей меньше и не так шумно.

Родитель интересуется, как прошёл их путь до места, желает удачи на предстоящем концерте и заводит разговор, на который Серёжа слышит ещё и весёлые комментарии матери по ту сторону телефона. Родители спрашивают, приедет ли он к ним праздновать Новый год и по очереди перечисляют всех родственников, кто тоже уже ими приглашён, попутно рассказывая о каких-то жизненных событиях, что у тех произошли. Кто-то женился, кто-то родил, кто-то завёл собаку, кто-то развёлся, а кто-то собрался заводить второго или третьего ребёнка. Серёжа очень благодарен, что во всей этой веренице информации ему не прилетает мимоходом вопрос, а когда он сам женится и ”принесёт им в дом внуков”.

Артём выскальзывает из дверей ресторана и, оглядываясь, находит Серёжу сбоку от крыльца. Он спускается по лестнице и вопросительно дёргает головой, когда Серёжа поднимает на него взгляд. Шевелев только показывает оттопыренный большой палец свободной левой рукой и возвращается к разговору, передёргивая плечами от несильного единичного порыва холодного воздуха.

Артём встаёт так, чтобы хоть немного закрыть Серёжу собой от возможного ветра. А после чуть смелеет и ползёт горячими пальцами своей правой руки к чужой замёрзшей левой. Когда Артём не находит сопротивления этому, то прячет их сплетённые руки в кармане своей куртки. Он жалеет, что не подумал захватить Серёжину куртку. Но забывает об этом в момент, когда Серёжа вместо своей привычной вредности встаёт чуть ближе и сжимает своими пальцами крепче чужие в тепле кармана. Артём чуть не краснеет, представляя, как Горох, глядя на это, мог бы назвать их слипшимися пельменями на дне кастрюли, и немного нервно оглядывается через плечо на вход в ресторан.

Артём думает, что их спасёт то, что световой день уже достаточно короткий, а уличный фонарь недостаточно яркий. И потому всё отпускает, нежно поглаживая большим пальцем чужую руку в своём кармане.

~*~*~

После концерта ребята всей толпой едут сразу на вокзал на ночной поезд до Москвы. Серёжа забирается на свою верхнюю полку против хода, как только все усаживаются, и залипает в телефон, печатая небольшой благодарственный пост за концерт в свой канал. Горох с Максом что-то вполголоса обсуждают внизу, сидя по разные стороны от столика. Артём выходит в туалет и остаётся после в коридорчике вне купе, прилипнув глазами к редким фонарям за окном, наслаждаясь своим гордым одиночеством.

Он возвращается, когда его товарищи с нижних полок уже легли спать. Общий свет уже выключили, а бра у спальных мест как обычно не работают в любом положении кнопки включения. Серёжа без просьб молча подсвечивает фонариком телефона Артёму ступеньку на верхнюю полку, пока тот стаскивает с себя кроссовки, в беспорядке оставляя их на полу. Он внимательно провожает взглядом Гауса, проползающего вдоль своей полки к подушке, возящегося и пытающегося вытащить из-под себя одеяло.

– Тём, – Серёжа кладёт телефон на свою полку рядом с собой так, чтобы фонарь светил в потолок и не мешал друзьям внизу.

– М? – Артём, уже укутавшийся как бабочка в кокон, поднимает глаза на Серёжу, протягивающего ему через проход неаккуратно сложенный колючий плед, имитирующий в поездах одеяло. – А ты? – Шепчет он, забирая покрывало из чужих рук.

– Мне так нормально, – тихо отвечает Серёжа, переворачиваясь со спины на бок лицом к Артёму и выключая фонарик, погружая купе в сумрак, разбавляемый светом ночи от окна. Он молча слушает, как Артём ещё недолго возится, укрываясь поверх вторым одеялом.

Поезд скрипит колёсами, останавливаясь на какой-то технической станции. В окно светит жёлтый фонарь, отбрасывая на столик тень от занавески, не задёрнутой до конца. Кто-то шумит за окном, ступая по гравию, насыпанному вдоль рельс.

– Серёж? – С соседней полки снова доносится шёпот. Серёжа возвращается взглядом к Артёму и видит в чужих руках протянутый ему маленький наушник. Шевелев забирает устройство, обхватывая горячей ладонью тёплые пальцы, чтобы случайно не уронить, когда дёргается поезд, вновь начавший движение.

Второй наушник белым пятном блестит в чужом ухе. Серёжа мягко улыбается, когда узнаёт в тихом звучании Абдулова, поющего песню из «Чародеев». Он даже не говорит ничего против плейлиста, полного советских песен, только смотрит перед собой в темноте купе туда, где сверкают звёздами такие же влюблённые глаза Гауса.

~*~*~