Глава 15 (1/2)
2 мая 2023
21:18
Конечно же начать подготовку Ёнхи прямо день в день у нас в итоге не получилось. Во-первых, потому, что мне всё-таки удалось убедить Тэхёна в том, что ему пока лучше будет вернуться в Сеул и продолжить следовать своему изначальному расписанию. В связи с этим, нам необходимо было в тот же день отснять оставшиеся с его участием сцены – вот вам и уже почти полдня на стилистов-визажистов и сам съёмочный процесс.
Во-вторых, какое-то время пришлось потратить на то, чтобы обсудить и составить хотя бы предварительный контракт Ёнхи с BH Entertainment, пока что, правда, с «открытой» суммой гонорара. Ну, а в-третьих, проводив вечером слегка поникшего Тэхёна в столицу, мне пришлось пустить в ход все свои передавшиеся от матери способности психолога. Потому что, как только Ёнха увидела технический план моей выездковой программы, на смену её прежнему воодушевлению уже пришло чуть ли не паническое отрицание ситуации.
- Н…нет. Я не смогу, простите, ‐ в отчаянии заметалась по гостиной моего номера Ёнха, ‐ ни за пять, ни за десять, ни за двадцать дней. Это программа уровня Большого приза, а мой удел – Малый. И вообще, я не то чтобы спортсмен. Я – всего лишь коновод-берейт…
‐ Воу-воу, ‐ встав у неё на пути и ухватив за плечи, остановила её я, ‐ что началось-то? Посмотри на меня, Ёнха.
‐ Я не справлюсь, Эйлин, ‐ нехотя встретившись со мной взглядом, подрагивающими губами повторила она, ‐ думаю, вам лучше поискать кого-то среди эмэсников<span class="footnote" id="fn_37582804_0"></span>.
Ох, ещё один ребёнок на мою голову. Но до чего же меня тянуло душой к этой девочке! Просто словами описать не могу. Странно, но интуиция уже сейчас буквально кричала о том, что не просто так она появилась в моей жизни. Или я в её?..
‐ Рано истерить и сырость разводить. Слишком рано, ‐ поймала я большим пальцем первую слёзинку на щеке Ёнхи и, заметив, что успокаиваться та явно не собирается, уже мягче добавила, ‐ ну-ка присядь.
Пока она в растерянности усаживалась в одно из кресел, я принесла с кухонной зоны пару небольших бокалов и достала из мини-бара бутылку красного полусладкого.
‐ А вам ничего от этого не будет?.. ‐ шмыгнув носом, покосилась на вино Ёнха.
‐ Если не расскажешь об этом Тэхёну – ничего, ‐ заговорщически прикрыв рот ладонью, заверила её я, после чего ловко открыла бутылку обычным штопором – мда, «талант», как говорится, не пропьёшь.
‐ Да нет же, ‐ невольно хихикнула сквозь слёзы Ёнха, ‐ я про малыша.
Господи, ну какое эмоциональное чудо, а.
‐ Поверь, пара глотков хорошего вина ещё никому не вредила, ‐ разлив его по бокалам, протянула я один Ёнхе, ‐ пей.
Подтолкнув её бокал за донышко, я мягко, но настойчиво заставила её допить вино почти полностью и только после этого сама сделала глоток из своего и опустилась в кресло напротив.
‐ Если честно, я вообще не пью, - как-то настороженно посмотрев на бокал в своей руке, призналась Ёнха.
- Да все мы «не пьем», - по-доброму закатив глаза, усмехнулась я и поудобнее устроилась в кресле, ожидая, пока она хоть немного расслабится.
Ха. Как же красочно мне сейчас вспомнилась картина нашего знакомства с Чимином! И то, как он забавно пародировал Тора из «Мстителей», когда я сказала, что вообще-то практически не пью: «Ну, конееечно. Конечно. Конечно…» О, к слову о бантанах.
‐ Ты, кстати, так и не сказала, кто из BTS в итоге стал твоим биасом, ‐ пока вино не начнёт действовать, решила я немного Ёнху отвлечь.
‐ А, ‐ явно слегка удивившись такому переходу на другую тему, оторвала взгляд от бокала и посмотрела на меня она, ‐ Чимин. Чимин-оппа.
И почему я не удивлена? Это на сцене Чимин был прооосто секс-бомбой, а вот в реальной жизни из всех бантан он являлся тем самым ангелочком. Милым и на самом деле ранимым, с необоснованно низкой самооценкой и неуверенностью в себе созданием, которое невольно всегда хотелось оберегать. Конечно, он старался ничего из этого не показывать, зачастую переживая свои микродепрессии в гордом одиночестве, потому что не хотел грузить кого-то из близких своим «нытьем».
Отсюда вытекало и его довольно сильное пристрастие к выпивке. Но хотелось бы верить, что наша с мемберами ненавязчивая поддержка никогда не даст ему сорваться и наделать непоправимых ошибок. Да и арми его очень любят и ценят. И знаете, почему-то теперь мне ещё больше начало казаться, что в подобной поддержке очень сильно нуждалась и Ёнха. Всё-таки, биас «выбирается» неспроста – это обычно происходит на подсознательном уровне. Ты как будто находишь в человеке частичку себя. Блииин. Только сейчас я поняла, как же сильно мне в последнее время не хватает моего биаса!..
‐ А мой – Хоби, ‐ неожиданно даже для себя самой мечтательно и тоскливо выдохнула я, заставив Ёнху изумлённо округлить глаза и приоткрыть рот, ‐ что? Что ты так на меня смотришь?
‐ Но вы ведь… замужем за Ким Тэ Хёном!
‐ Ахахах! И что? ‐ от души рассмеялась я – такой ошарашенной она сейчас выглядела, ‐ разве где-то написано, что муж и биас в таком случае обязаны быть одним и тем же человеком?
‐ Нет, но… разве это не кажется вам странным, Эйлин? ‐ непонимающе поджав губы, слегка нахмурилась Ёнха, ‐ и в вашем голосе прозвучала такая тоска по Джей-Хоупу…
- Казалось, Ёнха, ‐ признала я, ‐ вплоть до того самого момента, пока я окончательно не поняла, что как вторую половину люблю именно Тэхёна. А Хоби сейчас – мой самый близкий друг, и я просто ещё не успела свыкнуться с мыслью о том, что в ближайшие полтора года из-за службы буду видеть его очень редко.
‐ Так вы с ним раньше встречались?! ‐ вскрикнула Ёнха, после чего смутившись, поспешно прикрыла рот свободной от бокала рукой.
Ох, уж эти мне «прикрывальщики». Хотя знаете, в отличие от Хоби и Кристинки, мне показалось, что Ёнха рот всё-таки прикрывала не потому, что из-за него комплексовала. Для неё это, скорее, был просто привычный жест, когда она чему-то восторгалась, удивлялась или была смущена и взволнована.
‐ Ну, не прямо «встречались», но… в общем, долго объяснять. Знаешь, что во всей этой истории самое забавное? ‐ поджала губы в улыбке я и, получив в ответ вопросительный взгляд, продолжила, ‐ Тэхён не просто не был моим любимчиком – он вообще раньше был единственным из мемберов, кто мне, так сказать, не нравился. Ну, вот не понимала я его.
‐ Да быть того не может! Сейчас вы смотрите на него с обожанием и безграничной любовью.
‐ В этом вся суть жизни, Ёнха – всегда нужно уметь остановиться и спокойно осмотреться, ‐ потянулась я к ней и, забрав у неё бокал, вернула его вновь наполненным, ‐ тогда, с высокой долей вероятности, тебе удастся увидеть в человеке – или ситуации – именно плюсы.
‐ Вы ведь сейчас уже о программе, верно? ‐ на этот раз по собственной воле отпив пару глотков, вздохнула она.
Ай-ай-ай, Элииина Альбертовна, «спаиваете» молодёжь. Но что поделать – мне очень важен был результат этого разговора. И пусть это сильно попахивает манипуляторством, плевать. Дело уже было даже не столько в том, что я нуждалась в дублёрше – мне просто нестерпимо захотелось, чтобы этот замечательный человечек поверил в себя. Как моя героиня Миён к концу фильма. Точно! Вот кого Ёнха мне напоминала. Надо будет дать ей с собой сценарий, пусть почитает. Думаю, это точно делу поможет.
‐ Когда режиссёр нагрянул к нам в клуб со своими «сумасбродными», как мне на тот момент казалось, идеями, ‐ тоже сделав небольшой глоток из своего бокала, вместо прямого ответа, заговорила я, ‐ я категорично заявила, что это просто невозможно – за полгода подготовить пусть даже умеющего держаться в седле актёра и молодого жеребца к роли серьёзной спортивной пары по выездке.
‐ Звучит и правда невыполнимо, ‐ согласилась Ёнха.
Вместо того, чтобы голословить, я просто взяла со столика свой мобильный, нашла в нём финальную запись программы Анри и Тэхёна и протянула телефон Ёнхе. Вариант я специально выбрала такой, где запись велась с основной камеры, чтобы взаимодействие моих шикарных мужчин можно было рассмотреть в цельной «картинке». Боже, вы бы видели, сколько эмоций и выражений успело смениться на личике Ёнхи за те несколько минут, что длилась их программа!..
‐ Это же… это… просто невероятно!
‐ Именно. Особенно, если учесть, что Тэхён изначально вообще из другой сферы деятельности, а Анри-Паскалю в конце лета только исполнится шесть.
‐ Шесть?! ‐ ещё больше округлились глаза Ёнхи, ‐ когда вы сказали «молодого», я думала, что вы имели в виду восьми-девятилетнего жеребца, который только начал бежать там, ну не знаю… Средний приз.
Ахахах! Что-что? Средний приз? Господи, я так и покатилась со смеху и хохотала так, что в итоге даже прослезилась. Не удивлюсь, если Ёнхе показалось, что у меня «башню» на фоне беременности сорвало – во всяком случае смотрела она сейчас на меня действительно с некоторой опаской.
‐ Хууух. Я тебя умоляю, Ёнха! ‐ отсмеявшись и утерев слёзы, начала обмахиваться ладонями я, ‐ мой Анри – ручная, с рождения в попу зацелованная лошадка, которая вообще никакого отношения к спорту не имеет.
‐ Но как такое возможно? Все эти сложные элементы и… постойте. Ваш?!
‐ Ну, да, ‐ улыбнулась я, ‐ мой личный жеребец, французский сель. Я привезла его с собой из Парижа, в 2020-м году, когда меня пригласили на работу в «Изумрудное сердце».
‐ Сель? Из Парижа? Надо же. Прямо, как Голди – его тоже в своё время импортировали из Франции, ‐ малость разомлев, наконец, от вина, отклонилась, было, от темы Ёнха, но затем встрепенулась и резко выпрямилась в своём кресле, ‐ стоп. Тэхён-оппа упоминал о России. Причём здесь Франция?
Прикусив щёку изнутри, я довольно надолго замолчала. Мф… Не скажу, конечно, что эта тема до сих пор причиняла мне прежнюю боль – на фоне счастья с Тэхёном события с Ноэлем постепенно стали в памяти размываться. Вместо жутких воспоминаний о прошлом на первый план медленно выплывала симпатия к самой стране. И всё же, где-то в глубине души самые тяжёлые раны хоть и зарубцевались, но окончательно забыться не успели, так что, говорить об этом всё ещё было неприятно.
‐ Я семь лет прожила и проработала во Франции, ‐ заговорила, наконец, я, ‐ у меня даже гражданство французское есть, а звали меня до недавних пор Эйлин Дюпон.
‐ Оу. Так вы уже были замужем, ‐ догадалась Ёнха, ‐ простите, я, кажется, напомнила вам о чем-то неприятном. Вы совершенно не обязаны говорить со мной об этом. Давайте просто сменим т…
‐ Ёнха, ‐ поджав губы, мягко перебила её я, ‐ всё нормально. На самом деле это всё недалеко от нашей изначальной темы ушло.
‐ То есть?..
‐ Всем, что умеет сейчас Анри, я обязана как раз тому времени, когда жила в Париже. Мне действительно довелось пережить там немало тяжёлых событий, и чтобы не свихнуться от горя, я полностью переключилась тогда на совсем ещё юного коня. Понимаю, что это было эгоистично – нагружать двух-трёхлетку, фактически жеребёнка, элементами Наute Ecole<span class="footnote" id="fn_37582804_1"></span>. Пусть даже это и было только с земли, в руках, и на контакт со мной он шёл по собственному желанию, играючи. Но именно это – помимо того факта, что в то время я стала арми – помогло мне тогда отвлечься и не потерять себя.
‐ Хм. Это многое объясняет, ‐ наблюдая за тем, как я отставляю свой бокал с вином, заметила Ёнха, ‐ но как всё-таки вышло, что вашего жеребца утвердили на столь серьёзную роль?
‐ Режиссёр «упёрся рогом», ‐ оглядываясь на прошлое, теперь уже с невольной усмешкой слегка закатила глаза я, ‐ просто заметил Анри гуляющим в леваде, когда этот юнец, гарцуя, выпендривался перед Эльзой. И всё, заявил, что видит главного героя именно на этом коне и точка.
- Мда. Сразу понятно, что он вообще ничего в лошадях не смыслит, ‐ пренебрежительно поджала губки в бок Ёнха.
‐ Это – да. Но, знаешь, в итоге Чхве Ю Джин оказался прав, когда говорил, что нет ничего невозможного. Тэхён и Анри-Паскаль яркий тому пример – ты ведь своими глазами видела.
‐ Эйлин… ‐ отлично понимая, к чему я веду, возразила, было, та.
‐ Ёнха, послушай, ‐ облокотившись о колени и сцепив пальцы рук в замок, мягко перебила её я, ‐ если это удалось такой неординарной паре, то у вас с Эльзой тем более всё получится. Эта кобыла в своё время успешно бежала Большой приз, а ты – без пяти минут мастер спорта. То есть, в отличие от Тэхёна, профессиональный, непосредственно по выездке, спортсмен. Ну, что тут может пойти не так?
Судя по тому, как серьёзно она, перекатывая вино в бокале, задумалась над моими словами, хоть какой-то успех да мой алкогольно-психологический подход возымел.
‐ Ну же, Ёнха, решайся. Всё будет хорошо, уверяю. Я ведь буду с тобой.
‐ С…с тобой, ‐ вскинув голову, с какой-то затаённой болью и одновременно с отчаянной надеждой во взгляде повторила она, после чего опять уставилась на бокал в своих руках и едва слышно, вероятно для себя, добавила, ‐ со мной уже так давно никого нет…
Чёрт. Похоже, переборщила я со своей психологией и копнула слишком глубоко.
‐ О чём ты?.. ‐ нахмурилась я, и сердце моё уже заранее тревожно сжалось в груди.
‐ Я одна, Эйлин, ‐ по-прежнему «гипнотизируя» взглядом вино в бокале, как-то апатично, без всякого выражения на лице, откликнулась Ёнха, ‐ ни родителей, ни друзей. Вообще не знаю, что бы сейчас со мной было, если бы господин Сон в своё время из-за возраста не взял бы меня к себе в Sono Felice.
«Ни родителей, ни друзей»? Боже!.. Интуиция и на этот раз меня не подвела – это одинокое маленькое солнышко и правда нуждалось в поддержке.
‐ Из-за возраста? Как давно ты здесь работаешь? ‐ в надежде на то, что Ёнха невольно разговорится сама, решила «зайти» с наводящего вопроса я.
‐ С тринадцати лет… ‐ поставив недопитый бокал на столик, откинулась на спинку кресла и невидящим взглядом уставилась на свои сложенные на коленях руки она.
Слова так и полились из неё одним сплошным – но без эмоций – потоком, и каждая новая порция информации отзывалась в моей душе острой болью за эту девочку. Как выяснилось, началось всё даже не с Ёнхи, а с её мамы, которая, брошенная собственной матерью ещё в младенчестве, была полностью выращена бабушкой. Отца Ёнха вообще не помнила, потому что тот ушёл от них, когда ей был всего годик, и уехал с другой пытать счастья в Австралию. По сути, она всё равно была счастливым ребёнком, потому что росла в любви и заботе – и мама, и прабабушка её просто обожали. Но длилось всё это, к сожалению, недолго…
Повторно замуж мама Ёнхи не вышла, а в возрасте двадцати семи, когда Ёнхе было всего пять лет, она возвращалась как-то с работы на такси и попала в страшную аварию. Ни её мама, ни таксист не выжили: скончались от полученных травм на месте, ещё до приезда медиков. Лишь тот факт, что у неё осталась Ёнха, не дал тогда её прабабушке сойти с ума от горя и тоски по внучке, которую она вырастила словно собственного ребёнка. Разумеется, она не задумываясь оформила опекунство над правнучкой, и на какое-то время всё устаканилось.
Но едва Ёнхе исполнилось двенадцать, как её пробабушка внезапно умерла от оторвавшегося тромба. На тот момент женщине был семьдесят один год – казалось бы, не прямо уж глубокая старость. Однако от судьбы никому ещё в этой жизни уйти не удавалось. Так, Ёнха осталась совсем одна и попала в детдом. Правда, пробыла она там недолго, потому что социальному работнику довольно быстро удалось выйти на её ближайшего в Корее родственника. А точнее – родственницу…
Ну, думаю, несложно догадаться, кто это был, верно? Конечно же, бабушка Ёнхи. Но в восторге от этого, разумеется, ни одна из сторон не была. Для Ёнхи эта женщина была совершенно чужим человеком, о существовании которого она узнала лишь после того, как не стало её, как оказалось, прабабушки. Ну, чего можно было ожидать от человека, бросившего в своё время собственного ребёнка ради «ещё погулять»? Уж точно не того, что она вдруг обрадуется отпрыску этого самого ребёнка.
Как, собственно, не обрадовался свалившейся на голову «внучке» её муж, за которого она в итоге вышла замуж спустя лет десять после того, как сбагрила маму Ёнхи своей матери. И, уж конечно, их в край избалованный поздний ребёнок – десятилетний сын, сразу навесивший на Ёнху клеймо «бедной родственницы» и постоянно её задиравший. Именно с подачи этого баловня её сразу начали дразнить и донимать и в школе, куда её определили после того, как забрали из детдома.
‐ Это было просто какое-то жалкое существование, а не жизнь, Эйлин. Несмотря на то, что я получала пособие по потере одного из кормильцев и финансово от них практически не зависела, меня всё равно считали «нахлебницей». Я так жалела о том, что поддалась на уговоры директрисы детского дома и согласилась на опеку.
Надо же, а ведь эта женщина – её «бабушка» – ещё в аэропорту показалась мне неприятным человеком!.. Хотя мы с ней ни единым словом не обменялись. Нет, кажется, я никогда не перестану удивляться силе своей интуиции. Интересно, кстати, что она вообще делала в тот день с Ёнхой в аэропорту, если той почти год, как перевалило за восемнадцать, и опекуном «бабушка» ей уже не являлась?..
‐ Странно, что она сама согласилась тебя забрать, если учесть всё то, что ты мне о ней рассказала.
‐ Ну, ‐ пожала плечами Ёнха, ‐ благодаря этому она беспрепятственно подобралась к бабулиной квартире. Тем более, что она имела первоочерёдное право на наследство.
‐ То есть, она забрала квартиру себе?! А как же ты?
‐ А что я… Мне было всего двенадцать. Я ничего в этих делах не понимала и вообще была убита горем от смерти бабули, а направить меня было некому.
‐ Просто возмутительно! ‐ шумно втянув носом воздух, выдохнула я, после чего, медленно выдохнув, постаралась унять своё раздражение и спросила о том, что меня особенно интересовало, ‐ как же ты в итоге оказалась здесь, в Sono Felice? Ведь не могли же тебя устроить на работу в тринадцать.
‐ Нет, конечно, ‐ сразу заметно взбодрилась – даже слабо улыбнулась – Ёнха, и у меня хоть немного отлегло от сердца.
С трудом дотерпев до окончания учебного года в ненавистной школе, она начала отчаянно соображать, что же делать дальше – от мысли, что ей снова придётся пойти туда после каникул, её буквально начинало трясти. Вот только решение проблемы всё никак не находилось. Да и не могла она, подросток, что-либо сделать без согласия своего опекуна. А время, как назло, летело неумолимо. Новый учебный год был не за горами, и Ёнха уже почти отчаялась. Как вдруг, на исходе июля, вскоре после её дня рождения, ей на глаза попалась одна небольшая статья, которая всё изменила…
В тот день она бездумно бродила по парку и, присев в какой-то момент отдохнуть на одну из скамеек, наткнулась на забытый кем-то спортивный журнал. Чисто машинально подобрав его и быстро пролистав, Ёнха уже хотела, было, отбросить его туда же, где он лежал до этого. Однако перед её мысленным взором вдруг промелькнули лошади, и она решила проверить, не показалось ли ей – эти красивые и грациозные животные нравились ей с самого раннего детства. Пролистав журнал снова, только теперь уже более внимательно, Ёнха действительно обнаружила в нём статью о каком-то турнире. А в самом конце, после всех новостей – приписку о том, что конный клуб Sono Felice ведёт набор детей в спортивные группы по выездке, конкуру и троеборью.
Вот тут-то Ёнху и осенило: а что, если и правда попытаться туда попасть? Но, конечно же, когда она позвонила по указанному номеру, ей отказали по той простой причине, что проживание в клубе при этом не предусматривалось. Однако Ёнху это не остановило, и уже на следующий день, никому ничего не сказав, она просто взяла и одна поехала в Хончхон. Ёнха и сама тогда не знала, на что особо надеялась, но так отчаянно хотела избежать жизни в чужой семье и учёбы в ненавистной школе, что готова была пойти ва-банк, чтобы этого добиться.
‐ Разумеется, управляющий меня даже слушать не захотел и тут же потребовал связаться с моими «родителями», чтобы те в срочном порядке приехали и забрали «своего сумасбродного ребёнка» обратно в Сеул, ‐ пренебрежительно фыркнула Ёнха, ‐ но, к счастью, в тот момент к нему в кабинет при манеже зачем-то заглянул господин Сон, и вот он-то меня как раз выслушал…
Как оказалось, владелец «Вивальди» историей Ёнхи проникся и, дождавшись, пока её раздражённые бабушка с мужем доедут к ним в Хончхон, усадил их за «стол переговоров». А завершились эти переговоры просто прекрасно для всех трёх сторон – в том числе и для самого господина Сона. Было решено, что Ёнха останется жить и работать здесь, в Sono Felice. Сперва, конечно, якобы числясь в детской спортгруппе, а дальше – с шестнадцати лет – сможет быть официально устроена в клуб на работу. Господин Сон даже распорядился, чтобы ей выделили для жилья маленькую, но, в отличие от других работников, отдельную студию, а от опекуна требовалось лишь перевести Ёнху в ближайшую к «Вивальди» школу.
‐ Не трудно, наверное, догадаться, что меня сразу не взлюбили управляющий и дочь господина Сона, ‐ насмешливо фыркнула Ёнха, ‐ но я всё равно была так счастлива, Эйлин!
‐ Представляю! ‐ чувствуя, как к глазам подступили слёзы, поджала губы в улыбке я – у меня сейчас было такое чувство, словно я прожила всё это вместе с ней, честное слово.
После того, как со всеми вопросами было улажено, и опекун Ёнхи с откровенным облегчением оставила её в «Вивальди», девочка наконец-то почувствовала себя более-менее счастливым человеком. С головой окунувшись в жизнь конного мира, она – к вящей досаде управляющего и Мари – словно губка впитывала всё, что узнавала о лошадях и уходе за ними, а вскоре, наблюдая за спортсменами, загорелась желанием попробовать себя в выездке.
С этими своими мыслями Ёнха пришла к господину Сону, и тот с радостью исполнению её желания посодействовал, определив её в спортгруппу к одному серьёзному в прошлом спортсмену. При этом Ёнха настояла на том, чтобы зарплату ей больше не платили, а списывали её на оплату тренировок, и господин Сон был этим бесконечно умилён. Таким образом и начался её спортивный путь в выездке, а после того, как ей исполнилось шестнадцать, Ёнха уже официально числилась в клубе и коноводом, и спортсменом. С недавних же пор к её послужному списку добавилось ещё и берейторство.
‐ Ну, какая же ты умничка, Ёнха! Будь я твоей мамой, или хотя бы старшей сестрой, я бы тобой безумно гордилась. Да что там – я даже сейчас горжусь тем, что познакомилась с тобой.
‐ Вы меня смущаете, Эйлин, ‐ поджав губы, беззвучного рассмеялась та.
Глаза её так и засияли от удовольствия, но уже в следующую секунду Ёнха посерьёзнела и отвела взгляд в сторону. Ну, что опять такое?..
‐ Казалось бы, у меня есть крыша над головой, прекрасная возможность закончить старшую школу, лошади и BTS. Но… близких людей у меня, с самого дня смерти бабули, всё же так и не появилось. Даже ни одного друга или подруги. Когда ты, вопреки всему, успешен – большинство, как правило, тебе просто завидуют. В лицо улыбаются, а за глаза гов…
Боже, моё сердце сейчас не выдержит!.. Заставив Ёнху от неожиданности замолчать на полуслове, я вскочила со своего кресла, подвинула её и, усевшись рядом, притянула к себе в объятия.
‐ Ёнха!.. ‐ обняв и прижав её голову к своей груди, в порыве эмоций чмокнула я эту девочку в темноволосую макушку.
В первое мгновение она, конечно, пребывала в настоящем шоке, но затем, шмыгнув носом, скользнула руками под мои плечи и крепко обняла меня в ответ. Бедный, одинокий большой ребёнок!.. Как же она напоминала мне себя в прошлом. Да, у меня родители были. Но вы ведь уже сами знаете, какие, верно? По сути, по-настоящему меня тоже любила только бабушка по линии матери – для отцовской матери будто существовал только внук, Эмиль. И ведь если вдуматься… морально я была абсолютно одинока вплоть до того самого момента, как приехала в Корею и познакомилась с господином Ли, семьёй Хан и бантанами.
‐ А поехали с нами в «Изумрудное сердце», Ёнха? ‐ сорвалось с моих губ раньше, чем я сама успела сообразить, ‐ насовсем.
Резко высвободившись из моих объятий, она слегка отклонилась и уставилась на меня просто огромными глазами. При этом её и без того вздернутая губка опять взлетела ещё выше, чем обычно, и она стала сейчас похожа на испуганного зайчонка.
‐ Вы это серьёзно?!
‐ Абсолютно, ‐ поняла вдруг я, ‐ моему клубу в будущем очень даже не помешают такие люди, как ты. А ещё, так я смогла бы быть с тобой постоянно.
‐ С…со мной?.. - опять с тоской и надеждой в голосе повторила Ёнха, после чего, мотнув головой, добавила, ‐ погодите. Вы сказали «моему» клубу?
‐ Да, ‐ не стала ходить вокруг да около я, ‐ «Изумрудное сердце» с недавних пор принадлежит мне, Ёнха.
- Офиг… обалдеть! ‐ удивлённо разинув рот, уже привычным мне жестом частично прикрыла его пальцами та.
‐ Так, что скажешь?
‐ Это всё очень неожиданно, Эйлин, и звучит так здорово!..
‐ Но? ‐ поджав губы, чуть склонила голову на бок я.
‐ Но здесь Голди, ‐ почти виновато вздохнула Ёнха, ‐ уверена, вы сами знаете – французские сели просто баснословно дорогие, чтобы я могла выкупить его и забрать с собой. Мне ни в жизнь такое не потянуть.
Ах, вот оно что. Значит, мне не показалось – Ёнха действительно любила этого коня всех сердцем. И да, сели – правда очень дорогое удовольствие. Мне в своё время тупо повезло, что я забронировала Анри задолго до его рождения по более-менее адекватной стоимости. Но сейчас даже для меня совершать такую покупку было бы крайне нерационально – на мне ведь лежала ответственность за целый конный клуб, который нужно было ещё больше вывести «в свет», так что, на счету в ближайшие годы будет буквально каждая вона. А тащить Ёнху в «Изумрудное сердце» одну было бы слишком опрометчиво и эгоистично, потому что я прекрасно понимала, что она просто изъест себя от тоски по Голди. Эх…
‐ Понимаю, ‐ вздохнув, без борьбы сдалась я, ‐ ну, тогда у нас с тобой есть хотя бы эти оставшиеся четыре дня, ‐ невольно вернулась я к тому, с чего начался наш разговор, и адресовала ей вопросительный взгляд.
На мгновение Ёнха будто «зависла», а затем вдруг потянулась через меня к столу.
‐ Ладно, ‐ взяв свой бокал, в три больших глотка допила она остатки вина и, на секунду зажмурившись, прижала к носу указательный палец, ‐ показывайте давайте ваш «пробник».
- Вот это по-нашему! - просияв, вскинула оба больших пальца вверх я, - только давай переберёмся на диван – здесь немного тесновато…