Глава 6 (2/2)
- О, водила – это слишком громко сказано. Я всего лишь переставила его с парковки в свой гараж.
- Эйлин, садись за руль, - повернул и легонько подтолкнул меня в спину он, - я же вижу, как ты на неё смотришь.
Приглашающе распахнув передо мной дверь, Хосок помог мне подняться в машину – ну и высоченная же подвеска у этих внедорожников! – и прямо вместе со мной неожиданно легко и ловко подвинул водительское сиденье до удобного мне положения. Пока он огибал капот и садился на пассажирское сиденье, я пристегнулась и, затаив дыхание, провела ладонями по качественной кожаной оплётке руля. Конечно, главной страстью в моей жизни определённо были лошади. Но и к хорошим машинам я тоже была неравнодушна, поэтому сейчас испытывала невероятный восторг и предвкушение.
- Ты наверняка хорошо знаешь окрестности, - сняв очки и небрежно забросив их в бардачок, пристегнул ремень Хосок, - сможешь подъехать как можно ближе к морю?
- Да, - кивнула я, заводя машину, - без проблем.
О, боги, какое же это было наслаждение! Эта идеальная отзывчивость руля на малейшее движение ладони, плавный ход, а главное – ощущение власти над такой мощной и габаритной техникой… Я получила истинное удовольствие за те десять минут, что мы в уютном молчании добирались до побережья. Всю дорогу я ощущала на себе внимательный взгляд Хосока и ломала голову в догадках, о чём же он сейчас мог думать. Но то, о чём он в итоге спросил меня, когда я остановила автомобиль недалеко от кромки моря, оказалось для меня полной неожиданностью:
- Скажи… ты ведь на самом деле не француженка?
- Эм… Что ты имеешь в виду? - заглушив двигатель, затаила дыхание я.
- О, чисто национальность. Твой разрез глаз – он довольно необычный, - отстегнув ремень, в пол оборота ко мне сел в своём кресле Хосок, - немного… раскосый. Я заметил это ещё при нашем знакомстве, но всё не решался спросить об этом.
- К корейцам я точно никакого отношения не имею, если ты об этом, - попытавшись выиграть время на раздумья, отшутилась я.
- И всё же?.. - коротко рассмеявшись, продолжил мягко стоять на своём Хосок.
В который раз я ничего не могла с собой поделать – с Хосоком мне с самого начала хотелось быть максимально откровенной. Отстегнув ремень, я тоже села в пол оборота к нему.
- Я из России, - призналась, наконец, я.
- Что?! - воскликнул он, удивлённо приоткрыв рот, - ты русская?
- Ну… - прикусив нижнюю губу, отозвалась я, - не совсем.
- То есть, как это? - тряхнув головой так, что одна прядь его тёмных волос упала ему прямо на глаза, спросил Хосок.
О, как же у меня зачесались руки отодвинуть эту прядь с его лица, но он уже сделал это сам.
- Россия – очень многонациональная страна. И хотя изначально я родом из Москвы, по национальности я всё-таки не русская. Вряд ли тебе о чём-то скажет название моей нации, но такие раскосые глаза для нас вполне естественны.
Не объяснять же ему, в самом деле, что я татарка. Признаться, я даже не знала, как правильно сказать это всё на английском.
- Вот это да! - удивлённо улыбнулся Хосок, - как же тебя тогда зовут по-настоящему?
- Элина, - облокотившись о спинку сиденья, скрестила руки на груди я, - а фамилия раньше была Сафина. Ещё у нас есть третья часть инициалов, образованная от имени отца. Но тебе ни к чему ломать язык, пытаясь её произнести и запомнить.
- Сафина? - ставя ударения на каждом слоге, уточнил он.
- Да, - поджала губы в улыбке я, - ударение на первую «а».
- Элина, - задумчиво повторил для себя Хосок, - в России к тебе так и обращаются?
- Чаще всего это было просто ”Элин”.
- Тэхён-и зовёт тебя именно так! Он в курсе?
- Нет! - воскликнула я, едва Хосок договорил, - он начал делать это чисто случайно. Просто потому, что не хотел быть как все, - по-доброму закатила глаза я, - но, пожалуйста, не рассказывай ему о том, что я русская. Я слышала, что он неравнодушен ко всему, что связано с Россией. А мне этот повышенный интерес совершенно ни к чему, так как это может помешать нашей с ним работе.
- Хорошо, - посерьёзнев, кивнул Хосок, - я понял. Но, Эйлин… причем же тут тогда Франция?
- У меня двойное гражданство потому, что… - снова отведя взгляд, на мгновение замялась я, - я была замужем за французом.
- Эээй, - перегнувшись через разделявший нас широкий подлокотник, Хосок расцепил мои скрещенные на груди руки и взял мои ладони в свои, - если тебе неприятна эта тема, давай её закроем, хорошо?
Честно говоря, сейчас, глядя на свои маленькие ладошки в таких широких и надёжных руках Хосока, я поймала себя на мысли о том, что воспоминания о Ноэле и обо всём, что было с ним связано, уже не были для меня столь же мучительными, как прежде.
- Покажи-ка мне лучше свою татуировку, - слегка склонив голову набок, в надежде отвлечь меня улыбнулся Хосок, - мне кажется, что именно её ты прятала в нашу первую встречу, когда так упорно отказывалась снимать куртку.
- Ладно, - вздохнув, согласилась я, - рано или поздно ты бы всё равно её увидел или узнал о ней от Тэхёна.
- Тэ её видел? - удивился он.
Я ничего на это не ответила. Просто молча высвободила свои руки из его ладоней, по-возможности присборила рукава парки и платья на левой руке и показала ему своё запястье. Рот Хосока приоткрылся в немом удивлении, и он, нахмурившись, попытался повернуть голову так, чтобы как следует разглядеть небольшую семёрку и надпись на моей коже. В итоге он вдруг вышел из машины, быстро обогнул капот и, открыв дверь с моей стороны, аккуратно обхватил и притянул к себе мою руку. Он даже несколько раз зажмурился и слегка потряс головой, словно до сих пор не верил в то, что видит. А я, почти не дыша, наблюдала за его реакцией.
- Она ведь точно не новая. Как давно ты её сделала?
- Почти два года назад, в Париже.
И тут на меня волной нахлынули эмоции. От трогательности момента, от воспоминаний о той обстановке, когда было сделано это тату, и от осознания того, что та самая надежда, которая выручила меня тогда, стояла сейчас рядом со мной!.. Во плоти. Как бы безумно это ни звучало.
- Почему?.. - аккуратным прикосновением к щеке, повернул к себе моё лицо Хосок.
- Потому что ты, сам того не зная, помог мне пройти через худший период в моей жизни.
По щекам потекли первые слёзы.
- Ох, Эйлин!..
Так и стоя на улице рядом с машиной, Хосок наклонился в салон, притянул меня к себе и крепко обнял.
- Что же тебе тогда довелось пережить? - явно понимая, что ответ сейчас вряд ли последует, мягко прижался подбородком к моей макушке он, - маленькая… вся такая гордая, независимая и невероятно заботливая к другим. А забота на самом деле нужна тебе самой.
Как же тепло и ласково звучал его голос. И как спокойно сразу стало в его объятиях. Улыбнувшись сквозь слёзы, я всеми силами попыталась взять себя в руки хотя бы потому, что реветь с линзами, да ещё и будучи накрашенной, как минимум было очень неприятно и даже болезненно. К тому же, со стороны это, должно быть, выглядело бы просто ужасно. Как ни странно, мне довольно быстро удалось обуздать эмоции.
С благодарностью приняв от Хосока влажные салфетки, я по возможности привела в порядок то, что осталось от макияжа, и он помог мне выйти из машины, чтобы пересесть на пассажирское сиденье. До нашего конного клуба мы ехали в молчании, но это совершенно не напрягало. На душе моей стало легко и светло, словно я призналась Хосоку в чём-то очень важном. Может, хоть теперь он наконец-то поймёт, как велико его влияние на арми. Ведь он, даже сам о том не подозревая, способен многим помочь не сбиться с пути в трудную минуту и не потерять надежду!
Скажу честно – я не знаю, в каком часу от меня в итоге уехал Хосок. Подождав, пока я умоюсь, переоденусь и лягу в постель, он придвинул к моей кровати стул и долго просидел рядом, слушая мои откровения. На самом деле он особо не настаивал – просто на всякий случай мягко уточнил, не хочется ли мне поделиться с ним пережитым во Франции. И если бы я отказалась, то он точно отнесся бы к этому с пониманием. Но я вдруг отчетливо поняла, что больше не могу держать всё это в себе...
Хосок слушал меня очень внимательно. Иногда он наклонялся, чтобы осторожно вытереть с моих щёк слёзы. Иногда – тянулся и находил мои пальцы своими и успокаивающе их поглаживал. Ушёл он только после того, как я полностью выговорилась, и меня окончательно склонило в сон.
Мне даже показалось, что перед уходом Хосок едва ощутимо коснулся губами моего виска. Но это уже вполне могло мне просто присниться. Этой ночью я спала крепко и по-настоящему безмятежно – почти как тогда, в одной постели с Тэхёном. Вот только теперь мне почему-то было очень неудобно за ту ночь перед Хосоком. Хотя никто, кроме меня и Тэхёна, о ней – по крайней мере, я на это надеюсь – не знал. Уф. Всё становилось как-то запутанно...