Часть 4 (2/2)
— Что это… — шепотом начал Сатору, но Кимико шикнула на него, даже не посмотрев.
С каждым шагом, который делал Сатору в сторону столика, стук его сердца ускорялся, а ладони потели. В панике ему хотелось развернуться и убежать, но вместо этого крепче сжал руку матери, шагая навстречу альфе, которого боготворил и любил всем сердцем.
— Гето, милый, как поживаешь? — начала Кимико, привлекая к ним внимание. Сугуру сидел один, заинтересованно листая что-то в телефоне.
Сатору шумно потянул носом, и его едва не унесло на волнах наслаждения. Знакомый запах густых, сильных феромонов, заполнили его лёгкие, не давая опомниться, не позволяя прийти в себя.
Слишком близко. Слишком опасно. Слишком…
Сатору едва заметно выдохнул, цепенея от наслаждения. По разгоряченной тревогой коже пробежали мурашки, а тело охватила приятная дрожь.
Безусловно, он помнил этот запах — мечтал о нём, фантазировал, но сейчас, оказавшись непозволительно близко, его сердце пропустило удар. Это ощущение оказалось забытым, почти что чужим, не таким, каким он его запомнил в последний раз. Тогда, в детстве Сатору не мог понять и ощутить то, насколько сильны были эти феромоны, насколько они были пленительны и опасны для него. Теперь же он осознал, насколько сильно отличались его воспоминания от действительности.
Сатору с жалким отчаянием позволил дымному запаху ладана, с легкой нотой влажности леса окутать его, проникнуть под кожу, впитаться в каждую клеточку тела, сжигая остатки здравомыслия.
— Госпожа Годжо, — начал Гето, отрываясь от экрана. У Сатору земля ушла из-под ног от низкого, с едва заметной хрипотцой, голоса. Голоса, которого он не слышал слишком долго; который согревал, утешал и ласкал. Сатору с особым усилием заставил себя хотя бы снаружи выглядеть непоколебимым. Сугуру с интересом посмотрел на него, встречаясь с ним глазами. Полный уверенности взгляд, бегло осмотрел лицо, а затем и наряд. Губы Гето дернулись в едва заметной улыбке, — поживаю хорошо, а как Ваши дела?
— Чудесно! — Кимико подтолкнула Сатору вперед, как бы выставляя его напоказ. — Ты помнишь моего сыночка?
— Конечно. Он так и не разговаривает? — Сугуру мягко, почти заботливо улыбнулся, жестом приглашая присоединиться к столу.
Сатору пару раз моргнул в непонимании, а затем пришло осознание: подходя к столу, он не поприветствовал Сугуру как подобает, даже не поклонился в знак уважения! Лицо Сатору стремительно приобрело алый оттенок, чем рассмешило мать.
— Ты знаешь, Гето, он ведь такой же стеснительный, — понизив голос сказала Кимико, усаживая Сатору за стол. — Его хоть и признали лучшим танцором десятилетия, но он так и не смог побороть в себе эту застенчивость.
Сатору опустил глаза, притворно улыбнувшись. Улыбка была в точности такой же, как и у его матери. Стеклянной, немного пустой, безликой и не принадлежащей ему. Она казалась чужеродной на его лице.
«Стеснительный»
Она всегда так говорила про него, когда требовалось сгладить углы. Так проще всего объяснить почему он постоянно молчал, вечно зажимался и пытался улизнуть.
Лучше стеснительный, чем ненормальный.
Сейчас, сгорая от теплого взгляда карих глаз Сугуру, он не в состоянии был вымолвить из слова. Да и стоило ли устраивать сцену перед ним?
Он крепко сцепил руки в замок под столом и, чуть зардевшись, кивнул.
— Вот как? — Сугуру приподнял брови, ещё раз внимательно, почти с отцовской заботой, осматривая Сатору, который теперь сидел напротив. Его взгляд плавно блуждал по алому лицу, пытаясь получить нужные ответы на не заданные вопросы.
— Да. Однако, ему спешно пришлось завершить карьеру. Травма ноги, да и сам понимаешь…— с легкой напущенной угрюмостью продолжила Кимико, поглаживая плечо сына, словно жалела его. — Ему ведь пора замуж. Даже не знаю… Какому альфе так повезет?
Сугуру наклонил голову вбок, внимательно слушая. Он слегка постукивал аккуратными пальцами по столу, будто и сам задумался над вопросом. Сатору же в это время не мог оторвать взгляд от рук Сугуру. Было в них что-то невероятно привлекательное, что-то, что будоражило его нутро и желание. Ему отчаянно хотелось, чтобы эти пальцы, кисти, руки, трогали его тело, а не этот проклятый стол. Он представлял как очаровательно смотрелись бы они на его тонкой шее, какие прекрасные следы они могли бы оставить на его коже. Сатору слегка задрожал от собственных мыслей, от близости к альфе, который сводил его с ума. Он в смущении опустил взгляд, прикусывая губу, надеясь, что феромоны не выдали его с потрохами.
— Гето, дорогой, — ласково начала Кимико, оглядываясь по сторонам, — не мог бы ты присмотреть за ним, как в старые добрые? Я отойду на пару минут.
— Конечно.
Кимико в тот же миг испарилась, не кинув и слова на прощание. Сатору отчетливо ощущал фантомное тепло её рук на своих плечах. От этого ему стало совсем не по себе.
— Как у тебя дела, Тору? — ласково произнес Сугуру. Его лицо украсила мягкая, добрая улыбка.
— Я…— начал Сатору, стараясь проглотить ком в горле. Отчего-то ему безумно хотелось пролить все те слёзы, которые он держал в себе. Он больно ущипнул себя за руку, пытаясь привести себя в чувства. Не без усилий, Сатору мягко отразил улыбку, — тяжело, если честно.
— Вот как?
— Спешный брак и завершение карьеры… — Сатору взмахнул рукой, пытаясь жестами донести то, что он так и не смог произнести вслух.
— Понимаю, — с сожалением произнес Сугуру, опасно близко пододвигая свой стул к Сатору. Гето едва заметно повёл носом, принюхиваясь. Лицо лишь на секунду вытянулось в удивлении, а затем вновь приобрело характерную ему мягкость. — Ты вырос очень красивым омегой.
— Спасибо, — в смущении посмеивается Сатору, отворачиваясь.
«Красивым, но не счастливым» — подумал он. — «И ты это прекрасно осознаёшь».
Ему хотелось спрятаться где-нибудь под столом или в самом дальнем и темном углу зала, лишь бы перестать ощущать этот пристальный, но очень желанный взгляд. Концентрация гормонов доминантного альфы достигала своего апогея. Сугуру был опасно близко к нему, к его сердцу. Сатору хотелось одновременно и смотреть, запоминать, впитывать каждый его вздох, каждое едва уловимое движение губ, и сбежать прочь. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Сатору потёр раскрасневшиеся щеки, а затем уши, пытаясь согнать нахлынувшую краску. Он сделал пару успокоительных вдохов, а затем продолжил:
— Почему ты не приходил, Сугуру? — атмосфера вокруг них сгустилась, стала липкой и такой же отчаянной, как и сам Сатору.
Он не сводил взгляда с губ альфы, прекрасно осознавая, что любой ответ обязательно ранит. Вопрос был лишь громким эхом той самой раны, которая гниёт и воняет все эти годы.
«Почему же ты бросил меня с этими людьми?» — кричало всё его существо, надеясь, что слова будут правильными, способными исцелить его.
Глубоко вдохнув, Сатору ощутил металлический прикус во рту. Он в напряжении случайно прикусил губу.
Только бы постыдно не заплакать.
На миг Сугуру растерялся. Толкаясь языком в щеку, он задумчиво посмотрел куда-то вдаль, будто смотрел не на Сатору, а сквозь него — туда, где на него смотрел ребенок: с растрёпанными волосами и большими голубыми глазами. Сугуру тяжело вдохнул. На его лице не было ни растерянности, ни сожаления — лишь спокойствие человека, который прошёл через многое и не живёт прошлым. Он медленно выдохнул, будто выбирая не что сказать, а как сказать проще.
— Наша жизнь состоит из встреч и расставаний, Тору — наконец заговорил он. Тон его голоса был ровный, почти будничный. — Кто-то уходит, кто-то остаётся. Не потому, что хотят, а потому, что так устроена жизнь.
Сугуру, словно выпадая из своего транса, несколько раз моргнул, а затем, чуть прищурившись, заглянул в глаза Сатору.
— Ты был маленьким чудом в моей хаотичной жизни, — произнёс он чуть тише, его взгляд потеплел и приобрел ту самую мягкость, от которой становилось физически больно. — Но всему своё время.
Где-то разбился бокал, звон хрусталя разнесся по залу, но для Сатору мир сузился до одно лица и губ, что произнесли сладкие, бесполезные слова. На миг Сатору показалось, что все люди вокруг исчезли, будто их и не было. Даже шум разговоров притих. Сейчас, смотря Сугуру в глаза, Сатору явно ощущал ту нить судьбы, что прочно привязала его к альфе. Ему хотелось пересчитать все ресницы, что обрамляли его теплые, карие глаза. Запомнить этот взгляд, что пронзал его душу и сердце.
— Можем ли мы снова начать общаться? — почти умоляя прошептал Сатору.
— Конечно, — с улыбкой произнес Сугуру. — Я буду рад помочь тебе с выбором альфы. Если ты дашь мне время, я подберу тебе хорошую партию.
Сатору замер, пытаясь перебороть в себе такое знакомое, но по-прежнему горькое чувство предательства. Он знал, что Сугуру вряд ли бросит свою невесту только стоит его поманить пальцем. Но знать и принимать — разные вещи.
Тем не менее, Сатору натянул на себя мягкую улыбку, будто ему только что не вонзили нож прямо в сердце.
— Запиши свой номер.
Гето протянул свой телефон. Подрагивающими руками, Сатору лишь слегка, почти играючи, погладил пальцы Сугуру, пока забирал телефон. От этой выходки, у него самого замерло сердце. Внутри он ликовал от собственной смелости. Набирая заветные цифры в телефон, Сатору периодически поглядывал на реакцию Сугуру, но тот, казалось, ничего не заметил или не подал вида.
Годжо перепроверил цифры несколько раз, затем подписал себя коротко и лаконично: Тору. Он сделал прозвон себе на телефон, чтобы позже тоже сохранить себе номер Сугуру.
— Готово, — улыбнулся Сатору, передавая телефон обратно в руки владельца, вновь едва заметно поглаживая его пальцы. Затем пододвинулся ближе, так, чтобы губы были совсем рядом с ухом альфы. — Сугуру, я буду надеяться, что ты пригласишь меня в место, куда более располагающее к беседам.
Сатору наклонился слишком близко, едва не касаясь мочки уха. Это было так опасно и волнительно. На грани безумия. Но именно таким сейчас он себя и ощущал: свободным, сумасбродным и немного сумасшедшим.
Он отодвинулся, невинно улыбаясь. Было в его лице что-то такое, от чего Сугуру обманчиво поверил в то, что с ним не бесстыже флиртуют, а лишь по-детски забавляются. Его взгляд скользнул по Сатору, ненадолго задерживаясь на притягательно-розовых губах, но, словно осознавая куда смотрит, отвернулся.
А сам Сатору ощущал дрожь в пальцах и был уверен: если бы Сугуру коснулся его по собственному желанию, он бы потерял сознание.
Их маленький мир схлопнулся, когда Сатору сначала уловил теплый и глубокий запах сандала, а затем ощутил крепкие руки на своих плечах.