Часть 2 (2/2)

— Знаю, — кивнул парень, сжимая пальцами лямку рюкзака.

— Не хочешь зайти? — Мисс Уинфилд слегка отстранилась, давая ему пройти, но Аарон отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо. Я бы хотел побыть в одиночестве, так мне пишется легче.

Настаивать на своём предложении женщина не стала, помня о такой отличительной черте её ученика.

— Без проблем. Тем более, мы уже говорили о том, что ничему новому я тебя не научу. Как продвигаются дела с конкурсным проектом?

Услышав вполне логичный вопрос, который невозможно было избежать, Аарон незаметно дрогнул, постаравшись придать своему лицу максимально нейтральное выражение. Естественно он не забыл о конкурсе, но предпочитал о нём не вспоминать.

— В работе.

Сухой ответ насторожил Эбби, да и напускное безразличие Аарона не смогло её обмануть. Полторы недели назад она слышала от него тот же ответ, и с того момента ничего не изменилось. Паниковать было рано, до окончания подачи конкурсных работ оставалось ещё достаточно времени, но от прежде замотивированного Аарона Миньярда совсем не было никаких новостей. Будто его изначальный энтузиазм, с которым он впервые пришёл на занятия, постепенно угасал под давлением неизвестных факторов, неподдающихся никакому исправлению.

А её, как преподавателя, сей факт ужасно расстраивал.

— Я могу тебе чем-то помочь? — снова категоричный отказ. Эбби подавила тяжёлый вздох и мягко улыбнулась. — Хорошо. Я верю в тебя, у тебя всё получится. Ты очень талантлив, Аарон, и я буду ждать твою работу с нетерпением.

На это Аарон только сильнее нахмурился. Он знал, что мисс Уинфилд не желает ему зла и действительно верит в него, но сейчас её слова не делали ему лучше. Скорее, наоборот, ранили и так треснувшую от постоянных разочарований душу очередными глубокими порезами.

В него опять кто-то поверил, чего-то ждал и надеялся. А у него не получалось.

Чужие ожидания это чужие проблемы? Так мог рассуждать кто-то по типу Эндрю, но никак не Аарон. Тот, кто привык быть всегда неудел, настолько закрытый в своей раковине, из которой с трудом периодически вылезал, что перестал понимать, кто ему друг, а кто — враг.  И никто бы не смог ему помочь, да и никаких спасателей он не ждал. С детства привык, что должен сам стоять за себя. Даже если не получается.

Но обмануть самого себя было сложнее всего.

С силой нахлынули беспорядочные образы и мысли, не давая адекватно соображать, и пребывая в них словно потерянная рыбка в огромном чужом океане, Аарон не помнил, как попрощался с преподавательницей и пошёл неизвестно куда. Очнулся он на выходе из школы, спрятавшись под козырьком. Рядом проходили школьники, держа в руках зонты, садились в дорогие машины и уезжали по своим делам, а Аарон продолжал стоять и смотреть на крупные капли, разбивающиеся об поверхность мокрого асфальта.

Зонтика с собой у него не было, и уж тем более за ним никто не приедет на машине. Ждать того же Кевина не имело смысла, тренировка закончится не скоро, но он не спешил выйти из-под укрытия и думал обо всём, что тревожило его сердце. Не хотел вспоминать об этом чёртовом конкурсе, но в итоге думал лишь о нём. И о том, что полученная тема ему никак не даётся, но это было и неудивительно. Скорее он бы пришёл в состояние шока, если бы смог выдать что-то внятное на тему «семья».

Для Аарона это слово не имело особого значения. Разве они, люди, живущие под одной крышей, но почти не имеющие ничего общего, могли считаться семьёй? Эндрю любил говорить, что родные люди — это не те, кто связан родственными узами, и Аарон с ним был согласен. Нечто адекватное в их странной семейке у них не получалось. Если с Эндрю было проще, и у них сохранялись тёплые, и что главное уважительные братские отношения, то с матерью было всё намного сложнее.

Настолько, что границы понимания, что такое настоящая семья, давно стёрлись в сознании Аарона. А если он не понимал, по каким причинам они могут быть «семьёй», то как мог что-то сотворить?

Отвратительный план. Бессмысленные переживания.

И полное разочарование в том, что люди называли родственной связью.

Так и оставалась эта тема забытой и необдуманной, а конкурсный лист чистым и непритронутым.

Аарон хотел всё бросить. Несколько раз он порывался набрать номер Эбби и сказать, что он снимается с конкурса. Что ему плевать на всё, и на её ожидания тоже. Зачем ему эта лишняя головная боль?

Но по какой-то причине он каждый раз останавливался и убирал телефон в сторону. И продолжал делать вид, что у него всё получится. Пока что он не мог понять это странное чувство до конца, не дающее окончательно бросить своё хобби, но догадки крутились на периферии сознания, говоря об одном — он не хочет разочаровывать её, ту единственную, которая без всяких уточнений и условий поверила в него и в его талант.

Других причин у него не было. А на вере одного человека, как оказалось, далеко не уедешь.

В конечном счёте Аарон опять ни к чему не пришёл. Ну, на другой результат он и не рассчитывал. Пора идти домой, где его ничего хорошего не ждало, и заняться учёбой. Ведь даже там, где его вечно доставали упрёками и руганью, было лучше, чем находиться в собственной мучительной тьме.

Следующие два выходных дня прошли в привычном режиме семьи Миньярд — каждый вечер обязательные ссоры и взаимные упрёки, перерастающие в приличный погром. Мама умудрилась довести даже Эндрю, который не свалил из дома по делам, как всегда, а предпочёл остаться и задержать Тильду, пытающуюся ударить Аарона. Сам он настолько был удивлён, что и не защищался — мать поколачивала его и раньше, но впервые напилась до того состояния, что сделала это при Эндрю.

И судя по всему, тут же пожалела о том, что правда вскрылась, но было уже поздно. Предстоял грандиозный скандал, но у Аарона не было никаких душевных и физических сил в этом участвовать. Кое-как убедив разгорячённого брата отпустить маму и дать ей вырубиться прямо на полу, Аарон пообещал, что этого больше не допустит, и удалился в свою комнату, проследив, чтобы пышущий злостью близнец ушёл к себе.

Упав на кровать, под спиной он почувствовал что-то постороннее и вытащил тот самый бутылёк с витаминами, оставленный Эндрю. Как вовремя он ему попался! Тут же приняв нужную дозу, Аарон откинул его в сторону и закрыл глаза. Его организм снова давал сбои, непривычные, и оттого пугающие. Надо было сходить к доктору, провериться на феромоны. Чувствовать он их не стал, но подозревал, что прошедший внеплановый гон мог как-то отразиться на его и так подорванном здоровье, и к добру это определённо точно не приведёт.

Заодно составит план своего цикла, который попросил классный руководитель. А ещё... Задаст некоторые вопросы по поводу взаимодействия с доминантной омегой. Спросить у своего знакомого ему никогда не хватило бы духу, а у кого-то незаинтересованного и знающего человека, по типу доктора, сделать это было намного проще.

На утро перед учёбой атмосфера в доме стала уж очень гнетущей. Мама до сих пор лежала в отключке, и Аарон, чтобы не потревожить её сон, не стал завтракать, а на цыпочках пробрался к входной двери и тихо прошмыгнул в общий коридор, медленно провернув ключ в замочной скважине. В квартире он не ощутил присутствия Эндрю, что было к лучшему. Вполне вероятно, эпизод с избиением не пройдёт для них бесследно и ещё будет иметь последствия.

Но это будет потом. Сейчас Аарон предпочёл такой худой и непрочный мир, чем скандал, ругань и очередные слёзы матери. Новые эмоциональные взрывы его черепная коробка попросту не перенесёт.

Как же он устал... Со всех сторон давили жизненные обстоятельства, на которые не возможно было повлиять. Аарон ещё надеялся, что дальше будет хотя бы немножко лучше, но с каждым днём надежда эта постепенно угасала, разбиваясь об острые грани реальности. Грядёт катастрофа, и её не избежать. Оставался вопрос, когда именно это произойдёт, но Аарон предпочитал не думать об этом, продолжая двигаться по течению своей привычной и местами жестокой жизни.

Погрузившись в невесёлые мысли, что назойливо, словно мухи, беспокоили его пуще прежнего, Аарон впал в такую сильную задумчивость, что не замечал, куда и как он идёт. Повезло, что тело по инерции несло его именно в школу, пусть даже мозг был занят другим. Но именно из-за его фактического отсутствия в реальном мире он умудрился опоздать на урок, и поэтому до своего кабинета был вынужден бежать сломя голову.

Такое у него было впервые, и когда он как можно незаметнее открыл дверь в класс, на него, как назло, обратили внимание все одноклассники вместе с учителем. Тот кивнул на чуть слышное приветствие ученика, переходящее в извинение, и разрешил ему занять своё место. А Аарон же проскользнул как тень, не прячась, но испытывая небывалое смущение и раздражение от того, что на него все пырят. Не любил он столь пристальные взгляды, но понимал, чем они вызваны: один из лучших учеников класса впервые опаздывает! Как тут было не посмотреть на шоу?

Впрочем Аарон это бы пережил. Ему было всё равно. Он бы смог идти прямо до конца, не реагируя ни на прожигающие его взгляды, ни на тихие перешёптывания, но случилось то единственное, что смогло выбить внешне спокойного парня из колеи.

Глаза. Его глаза. У Веснински закончилась течка и он вернулся на учёбу.

Пронзительные голубые глаза Натаниэля провожали его фигуру, как и все остальные, но для Аарона они были другими. Особенными. И именно этого взгляда он боялся больше всего. Что Нат увидит его в столь неприглядном виде, хотя казалось бы, что в этом такого — всего лишь опоздал на урок. Но Миньярд хотел быть идеальным в его глазах, лучшим учеником и подающим надежды будущим студентом, раз по-другому выделиться не получалось. А тут такая засада! Хуже не придумаешь.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, спина оставалась ровной, но внутри сердце ускоренно билось об рёбра. Такой придурок, переживает о подобной мелочи, игнорируя лютый пиздец, о котором он по идее должен беспокоиться... Удивительно, но всё уходило на второй план, когда он видел Натаниэля рядом, и уж тем более, когда ощущал на себе его заинтересованный взгляд. А смотрел ли омега так хоть раз? Или он всего лишь придумывает то, чего нет, и ведёт себя совершенно по-идиотски?

Понятно дело, что после такой фееричной минуты позора Аарон уже не смог сконцентрироваться на учёбе. Весь день он только и думал о Натаниэле, а когда случайно пересекался с ним взглядом, мгновенно отворачивался и пытался занять себя хоть чем-то, только бы не думать о том дне, не вспоминать. Но воспоминания помимо воли приходили к нему и заставляли смущаться, дразнили, напоминали, какие звуки издавал Нат, когда его пальцы касались чужой разгорячённой кожи, как великолепно он пах, насколько сильно окутывал своими феромонами... Это было почти невыносимо. И вместе с тем болезненно приятно, что аж хотелось лезть на стенку, проклиная себя и свои чёртовы, никому не нужные чувства.

Под конец последнего урока к ним пришёл их классный руководитель, который что-то активно начал рассказывать классу, но Аарон, погружённый в бездну внутреннего отчаянья, пропускал все его слова мимо ушей. Усилием заставляя себя не смотреть на огненно-рыжие волосы впереди сидящего омеги, он чиркал ручкой в тетради нечёткий образ, кружащий буквально перед глазами, и ничего не понимал.

Внезапно Кевин легко толкнул его плечом, полушёпотом спрашивая:

— Слушай, а ты пойдёшь на эту лекцию по вторичному полу?

Аарон невнятно ответил отказом, не пытаясь понять, о чём его вообще спрашивали, и хорошо, что Кевин не стал до него допытываться.

— Я тоже не пойду, сегодня игра. Спросим потом у кого-нибудь...

Дальнейшие слова друга потонули в громком гуле голосов, возникшем в классе по окончанию речи руководителя. Повинуясь давно проработанной тактике, Аарон собрал вещи, попрощался с Кевином и первым сбежал из класса, наконец полноценно выдыхая.

Только за школьным забором у него получилось привести свои мысли в порядок. Ужас ужасный, и так больше продолжаться не могло. Нужно прийти в себя, перестать сходить с ума по пустякам. И забыть уже, в конце концов, то, что было между ним и Натом. Этого больше не повторится, никогда. А значит пора войти в свой привычный режим и перестать вести себя как влюблённая по уши омежка. Это даже не смешно. А стыдно.

Сегодня на дворе стояла чудесная тёплая погода — Аарон решил не упускать шанс и пойти немного попрактиковаться в рисовании. А может ему удастся выжать хоть что-то из себя на конкурс? Кто знает, надо пробовать. По-другому никак. Поэтому, выбрав место неподалёку от школы, он отправился именно туда, предвкушая, как плавно будет скользит по бумаге карандаш в его руках.

Понадобилось минут десять, и он был на месте. Расположившись прямо на земле, Аарон вытащил скетчбук и карандаши, рядом положил фломастеры. Долго думать о том, чтобы ему изобразить, не пришлось — назойливый образ Натаниэля прочно обосновался в его многострадальной голове — похоже, рисовать он будет именно его. Ничего, не впервые уже. А ласковые лучи солнца и мелодичные трели птиц помогут ему настроиться на работу, даря нужное спокойствие и умиротворение.

Рука плавно заскользила по листу скетчбука, проводя первую, еле видную линию. Медленно, шаг за шагом, Аарон методично вырисовывал образ Натаниэля, вспоминая каждую отличительную чёрточку, родинку или незаметную морщинку. Не забыл он и о маленьком шрамчике под его левым глазом, добавляющем ему шарма, и о россыпи веснушек на вздёрнутом кончике носа... Своим цепким взглядом художника Аарон давно исследовал Ната вдоль и поперёк, и теперь ему ненужно было даже смотреть на него, чтобы по памяти полностью воспроизвести образ. Это раздражало, но при этом наполняло непривычной теплотой.

Пусть оригинал был ему недоступен, зато нарисованная копия всегда будет при нём. И в этом ничего такого не было — ведь это искусство. Не более.

— Оу...

Тихий голос позади напугал Аарона до нервной дрожи, но он сдержался и не пискнул, резко узнавая, кто был рядом. Слишком хорошо он его знал. Не ярко выраженный мягкий аромат яблока окутал парня быстрее, чем он успел повернуться и увидеть нарушителя спокойствия, поэтому понял не головой, а инстинктами, что это был Нат.

— Что ты тут делаешь? — резко спросил он у Натаниэля, тут же жалея, что его слова прозвучали довольно грубо. Ладно, это можно объяснить тем, что Нат застал его врасплох со своим портретом в руках. Все попытки сейчас спрятать рисунок выглядели бы в крайней степени нелепо, потому Аарон не стал его убирать с глаз долой, а оставил всё как есть.

— Лекция же. — Спокойно ответил Натаниэль, кивком указывая в сторону группы шагающих одноклассников и Кейтлин с Элисон, очевидно ожидающих своего друга.

Чёрт, какой он придурок! Надо было внимательнее классного рукодителя слушать, так бы хоть знал, где эта лекция проходить будет. Ну что ж, как получилось, так получилось, сам виноват. И прятать голову в песок Аарон не будет. Надо было оставаться альфой до конца, несмотря на то, что ему хотелось взять и быстро сбежать куда подальше.

Не дождавшись от Аарона ответа, Нат повернулся к подружкам и махнул им рукой, дескать, идите пока без меня. Вопреки ожиданиям Миньярда он не ушёл вслед за ними, а присел рядом, не беспокоясь о том, что испачкает свою идеальную школьную форму. По шее Аарона снова побежал табун мурашек, но сейчас вызванных не испугом, а близостью омеги. Правда непонятно, нравилось ему это или нет.

— А это, — омега стрельнул глазами в сторону детально проработанного портрета, — был секрет? Если да, — на его губах заиграла игривая улыбка, — то за своё молчание я попрошу об одной услуге.

Его голос, да так близко, сводил альфу с ума. То, что Натаниэль сидел буквально в нескольких сантиметрах от него, разговаривал с ним, а в его глазах искрились тысячи огней, неизбежно взбудоражило в Аароне скрываемую внутреннюю сущность. Они впервые с того момента в спальне Ната были в предельной близости, дышали одним воздухом и окружали друг друга феромонами — Аарону не нужно было их чувствовать, чтобы понимать такие очевидные вещи. Да, его феромоны были безумно слабы, но такой доминантный омега, как Натаниэль, мог бы их почувствовать.

И этот факт, который по всем законам логики должен был полностью затуманить сознание Аарона, внезапно очистил его мысли. В данный момент у Ната не было течки, и разум альфы оставался ясным и спокойным.

— Не особо, — пожав плечами, Аарон пролистал несколько страниц скетчбука, демонстрируя другие нарисованные лица, среди которых был и Кевин, и сам Аарон. Повезло, что у него было алиби. Но, стоило увидеть в глазах Ната лёгкое разочарование, он тут же пожалел, что в итоге не оказался преступником, пойманным на месте преступления.

— А что за услуга-то? — спросил он у Натаниэля.

Нат резко преобразился, снова улыбаясь своей привлекательной улыбкой — и Аарон был готов отдать ему всё, лишь бы он продолжал смотреть на него с таким искренним интересом.

— Научи меня рисовать.

— Что? — переспросил Аарон, удивляясь так, будто Нат попросил его как минимум на луну слетать.

— Ну это, — Натаниэль невесомо провёл пальцем по своему изображению, — рисовать. Я часто видел тебя в классе, как ты рисуешь. У тебя офигенно выходит, мне нравится. Я тоже хочу этому научиться.

— Но зачем тебе?

— А почему нет? — задал встречный вопрос омега, слегка прищуриваясь. — Или у тебя есть какие-то странные знания, которые ты скрываешь?

— Да нет, — тяжело выдохнул Аарон, позволяя себе чуть улыбнуться после звонкого смешка Натаниэля. — Я просто удивился. Не знал, что тебе это интересно, никогда не замечал у тебя тяги к рисованию.

В голубых глазах Ната блеснул новый загадочный огонёк, который раньше Аарон у него не видел. Интригует.

— А ты что, часто на меня смотришь?

Чёрт, осечка вышла. От всей души надеясь, что его не выдали покрасневшая шея и кончики ушей, Аарон как можно безразличнее кинул:

— Не чаще, чем на других. Я ведь художник.

— Тогда никаких проблем быть не должно, как я понимаю? Сможешь научить меня рисовать?

— Могу, но почему именно я? — искренне не понимая, почему Натаниэль вообще выбрал его, Аарон в нетерпении ждал ответа.

И Нат смог его удивить, непринуждённо заглядывая ему прямо в душу:

— Потому что я так хочу. Договорились?

Ну как можно было ему отказать? Даже если бы Аарон был категорически против, просто не смог бы сотворить подобное кощунство. Пришлось согласиться, и этот договор они скрепили крепким рукопожатием.

Боже, что же он творит... Опасная ситуация. Оставалось надеяться, что в итоге он не пожалеет о своём импульсивном решении.