❄️ Шанс, который выпал дважды ❄️ (1/2)
Неделей позже.
— Дай мне контакт Хосока, — требовательно произнёс Тэхён, кладя очередную стопку листов первичного приёма перед главным медбратом. — Он мне очень нужен.
— У меня его нет, там в данных указан другой человек, и этот номер могу дать. А зачем он тебе вообще? — Юнги не поднял головы от экрана.
— Мин, я прекрасно знаю, что у тебя он есть. Давай не будем обсуждать то, что я видел три дня назад возле кафетерия, где вы зажимались. Сохраним себе и нервы, и время. Я хочу усыновить Шинхо, — выпалил. — Дай, пожалуйста.
Юнги замер всего на долю секунды.
— Конечно, — наконец выдохнул, потянулся за телефоном и начал искать нужный контакт. — Про Хосока действительно опустим. Но… усыновление? Тэхён, ты уверен? Как ты собираешься совмещать работу, которая у тебя сутками, с воспитанием ребёнка?
— Я люблю его… — тихо произнёс педиатр и сел ближе к стойке, ища опору. — Не знаю, как объяснить. С первого дня чувствую: это мой ребёнок. Которого не было три года, а теперь мне его вернули. Ты веришь в такие вещи? Я дома не был неделю, сижу рядом с ним и не могу уйти. Он только начал мне доверять, а я таю от каждого движения ресниц. Мне ни один альфа в жизни не был нужен так, как этот малыш. Чувствую в нём что-то родное. Может, какой-то дальний родственник. Я не знаю. Но он мой.
— Погоди, Тэ. Это всё прекрасно звучит, но ты хоть на секунду задумался о реальных вещах? — рациональность проснулась моментально. — Деньги, жильё, документы, работа, опека. Это же целый квест! И ты один!
— Именно поэтому мне и нужен номер Хосока, — Тэхён снова выпрямился. — Хочу понять свои силы и возможности. С квартирой вопрос решён, Намджун согласился поручиться. Завтра поедем смотреть варианты. Денег за два года я накопил достаточно, мне хватит на безбедную жизнь минимум на год, пока он адаптируется и начнёт говорить. Потом я выйду на работу, а он сможет пойти в садик, как все дети.
— Ну раз ты всё продумал, — медленно проговорив. — Контакт я тебе отправлю, но прошу, подумай ещё много раз. Это не решение одного дня. Сначала походил бы к нему в «Ханури». Дай вам шанс обоим понять, нужно вам это или нет. Сейчас всё на эмоциях, а потом начнётся реальность. Дети не всегда простые. Мой, родной, после развода такое устраивал, что я седел почти. Орал, что я ему не папа, и вообще, зря его рожал. Это больно. А если такое скажет тебе чужой малыш… Я не знаю, Тэхён. Ты уверен?
— Ты раньше никогда не вбрасывал столько сомнений подряд, — нахмурился педиатр, уже открывая телефон и набирая номер. — Я сначала всё узнаю, ладно? А потом буду думать. И времени мало. Ему нужно дать шанс на нормальное детство сейчас, а не через десять проверок. Спасибо.
— А кто тебе даст нормальную жизнь? — почти шёпотом произнёс Юнги и проводил взглядом педиатра, который уже выходил из отделения.
Главный медбрат давно понял, что то, что происходит между Тэхёном и маленьким омежкой, не вписывается в обычную клиническую заботу. Это видел любой, кто проходил мимо: врач жил ребёнком. Он ночами не уходил домой, днём едва ли сидел в ординаторской. Все дороги вели к одному креслу, где компактно устраивался маленький комочек в пледе.
Шинхо в общую палату идти не хотел. Стоило попробовать — начинались истерики. Руки размахивали, маленькие ножки брыкались, слёзы катились без остановки. И всё равно он возвращался к кабинету педиатра, находил то самое место, укрывался и спокойно листал книжку. Этого уголка ему хватало, чтобы снова чувствовать себя в безопасности.
Позавчера Юнги и вовсе застал их в момент, который засел в памяти неприятным тянущим комком. Мальчишка спал, устроившись у Тэхёна на рубашке. Маленькие руки крепко держали полы раскрытого халата. Педиатр сидел тихо, поглаживал мягкие тёмные волосы, шептал что-то спокойным тоном, а ребёнок отвечал ему этой редкой тёплой улыбкой. Такой, светлее которой Юнги не видел за всю неделю.
Тэхён мог говорить про судьбу, про связь, про то, что сердце сразу знает своего. И, возможно, так и есть. Только медбрат видел другое. В его собственной груди жгло тревогой. Потому что правила усыновления этих детей он знал лучше всех в отделении. Видел списки, читал регламенты, слушал комиссии, сталкивался с их требованиями. Одинокие омеги там всегда оказывались в самом конце очереди, если попадали туда вообще.
Он прекрасно понимал, что Тэхён собирается идти туда без шансов. Даже если отдаёт себя до последней капли, даже если любит этого малыша уже сейчас так, как многие не умеют любить даже своих кровных детей.
***
— Мне отказали, — закусив губу, Тэхён сидел в ординаторской рядом с Юнги, Сокджином и Чимином. Последний приперся сразу, как услышал новости, и, по сути, оказался единственным, кто его поддержал. Сокджин был против этой затеи с самого начала, Юнги смотрел скептически, так что оставалась только надежда на слова Пака. — Несмотря на то, что мы с Намджуном успешно сняли квартиру, несмотря на то, что я оплатил её на год вперёд, несмотря на мою квалификацию и возможность уйти в декрет без потери места… Они просто отказали по всем фронтам. Даже документы не стали забирать. Почему?
— Потому что мы омеги, — грустно заключил Чимин.
Он переживал больше всех за состояние Тэхёна. Видел Шинхо минутой ранее: его выписывают через три часа, а у друга сердце разрывается. Тот не может принять, что чувство к ребёнку не считается основанием для усыновления.
— Он круглая сирота, у него нет никаких родственников. Неужели у меня ему было бы хуже, чем в этой конуре, где за ними вообще не следят? У меня банковский счёт, чистая репутация, никаких судимостей. Я перед этим грёбаным государством кристально чист! Что тогда не так?
— Потому что мы омеги, — повторил Чимин. — Какие тут ещё варианты?
— Вариантов особо нет, — Тэхён тяжело выдохнул. — Кроме того, что мне посоветовали найти спутника жизни. Выйти замуж, а потом приходить снова. То есть мне теперь нужен альфа. Какой идиот вообще согласится вступить в союз с омегой ради усыновления чужого ребёнка, к которому он ничего не чувствует?
— Я где-то видел подобные услуги, — задумчиво протянул Юнги. — Там заключают брак на время. По договору.
— Ну разве что так. Но тут финансовая сторона. Сколько они запросят? И кто этот человек будет? Я же хочу, чтобы у ребёнка была нормальная семья. Или я один, или кто-то адекватный, кто хорошо будет относиться к Шинхо, — Тэхён фыркнул, потом снова посмотрел на часы. — Его сейчас с процедур приведут. И как я ему в глаза смотреть буду? Что я ему скажу? Прости, сынок, но тебе надо обратно в «Ханури», потому что дядя доктор тебе не папа, а чтобы им стать, мне нужно выйти замуж за неизвестно кого? Это просто... мерзко. И несправедливо! Я должен объяснить маленькому ребёнку взрослую логику, в которой нет ни капли здравого смысла.
— Ты поедешь его провожать? — Сокджин решил сменить тему, беспокоясь, скорее, за Тэхёна. Ребёнка было жаль, да, но таких пол-отделения. Тут оставалось только принять как реальность то, что существует. Разница заключалась лишь в одном: Тэхён к Шинхо прикипел. — И стоит ли это делать, если ты только сильнее растревожишь и себя, и его?
— Я иначе не смогу, уже отпросился, — Тэхён провёл ладонью по колену, унимая дрожь. — Хочу хотя бы посмотреть на условия, где он живёт. Я ему уже купил игрушки, книжки с картинками, одежду. Думаю, что буду навещать его раза три или четыре в неделю в свои выходные. Привозить что-то, сидеть рядом, читать. На это они согласились, — он тяжело выдохнул и снова посмотрел на часы. — Как же это раздражает…
— Мы понимаем, Тэхён, но ситуация тупиковая, — заключил Юнги, отпив кофе. — Искать альфу ради усыновления… сомневаюсь, что ты вообще на такое способен. Навещать, как я говорил раньше, звучит самым реальным вариантом.
Все остальные тоже кивнули, хоть и не все были согласны. Казалось, что у омеги наконец всё начинает выравниваться. Да, семья получилась бы странная, но какая разница? Появился человек, ради которого он снова улыбается и перестаёт засиживаться на работе ночами.
Когда через два с половиной часа мальчик был готов к отправке в «Ханури», Тэхён совсем почернел. На лице держались только два выражения. Первое было «для ребёнка» — мягкое, светящееся, тёплое. Такое появлялось, когда он гладил Шинхо по волосам в их небольшом укрытии, в кресле у себя в кабинете. И второе — «для остальных». Там читалось одно сплошное разочарование.
— Уже пора, — в кабинет с едва слышным стуком вошёл Хосок. — Мне нужно его забрать. Сам доедешь? Мест нет в машине.
— Доеду, — тихо кивнул Тэхён, мягко отстраняя от себя мальчика. — Котёнок, пойдём? Там за окном падают красивые снежинки. Предлагаю поймать одну на варежку и загадать желание. Ты поедешь со всеми, а потом я приеду и посмотрю, как ты живёшь. Привезу подарки, хорошо?
Шинхо сонно потер глаза, поднял растерянный взгляд. Потом повернулся на голос Хосока и, увидев его, тут же прижался к Тэхёну плотнее, приподнялся и обвил его шею маленькими ручками.
— Ну что ты, замечательный мой, пора уже, — Тэхён проглотил ком, который снова поднимался к горлу. — Дяде Хосоку вас ещё долго везти назад. Пойдём.
Он поднялся с кресла, осторожно подхватив мальчика на руки. Тот вцепился в халат так крепко, что у Хосока на секунду дрогнула рука. Даже привыкший ко всему соцработник растерялся от такой хватки. Шинхо не отпускал совсем, напрягся, дышал быстро.
Укутывая мальчика, Тэхён понёс его к машине в одном халате, ощущая, как холодный ветер задувает под полы и только сильнее разгоняет тревогу. Поставив малыша на ледяной наст, он присел рядом, дрожа скорее от нервов, чем от непогоды.
— Вокруг так много снега, — пытаясь улыбнуться. — Давай поймаем снежинку и загадаем желание.
Шинхо улыбнулся в ответ и поднял руки выше. Одна маленькая, очень красивая снежинка упала на варежку. Мальчик сразу стал смотреть, как она тает, а потом закрыл глаза и что-то прошептал, но звука не было. Он всё ещё молчал.
— Не буду спрашивать, что ты загадал. Вдруг не сбудется. Я приеду к тебе через час, а пока сможешь покататься в машине со своими друзьями. Думаю, дядя Хосок не откажет включить весёлые песенки, правда? — Тэхён поднялся и посмотрел на сопровождающего.
— Конечно, — фальшиво-радостно кивнул Хосок и подошёл, чтобы посадить ребёнка в машину.
Шинхо увидел, что доктор отходит, и мгновенно раскрыл глаза шире. Ресницы, от которых Тэхёну каждый раз становилось тепло, дрогнули от волнения. А потом появились они… слёзы, крупные, горячие, катящиеся одна за другой. Они выступили так быстро, что Тэхён даже не успел вдохнуть. Ребёнок заплакал беззвучно, а через секунду прорезался отчаянный, хриплый крик, который омега запомнит навсегда. Хосок пытался усадить малыша, но тот выгибался, цеплялся, звал руками назад, к Тэхёну.
Дальше всё шло как в тумане. Педиатр смотрел, как машина медленно отъезжает от больницы, а сам стоял с комом, который вырвался в беззвучную истерику. Надо было что-то с этим делать, но что именно — он не представлял.
Собравшись лишь внешне и ничуть не успокоившись, вернулся обратно, чуть погодя вышел из кабинета и буквально натолкнулся на Сокджина. Тот секунды четыре смотрел ему прямо в глаза, проверяя, выдержит ли друг хоть одно слово. Потом подошёл и обнял так крепко, как не обнимал никого в своей жизни.
— Всё, что от тебя зависело, ты сделал. Если суждено, появится шанс пройти другим путём, — Сокджин не соглашался с происходящим, но боль Тэхёна была такой острой, что от одной мысли о том, что испытывает этот человек, хотелось разнести полгорода и вырвать мальчика из любых дверей. — Уверен, что всё будет хорошо. Предчувствие ещё ни разу меня не обманывало.
— Я пойду к нему. Спасибо, Джини, — Тэхён ласково провёл пальцами по его щеке, чуть отстранился и, поджав губы, устремился к выходу.
Доехал до «Ханури» быстро, такси подъехало мгновенно. Вынимая из багажника кучу пакетов, Тэхён поднял взгляд на главные ворота. Люди заходили туда редко. Место казалось до ужаса серым, будто вся тоска района собралась именно здесь, в одной точке, где теперь находился его маленький омега. Он вздохнул и заметил вдалеке машину Хосока, значит, дети уже прибыли.
Сделав несколько шагов вперёд, поймал себя на мысли, что нужно идти осторожнее: гололёд был такой, что любое неверное движение могло отправить подарки в сугроб, а настроение — в пропасть. Подошёл ближе к лестнице и уже почти в открытую ругался, видя, как входная группа превратилась в ледяную горку. Так заботятся о детях? Он нервно выставил ногу вперёд, проскользнул и едва не улетел вниз, если бы в последний момент его не подхватили чьи-то большие тёплые руки. Ладони легли под локти уверенно, почти бережно, и Тэхёну на мгновение показалось, что его не просто удержали — его поймали.
Всё бы обошлось, если бы один из пакетов не зацепился за резной выступ на перилах. И в следующую секунду они вдвоём рухнули вниз, а сверху посыпался мягкий снег, укрывая так нежно, что Тэхён глаза распахнул, пытаясь понять, на ком теперь лежит так удобно. Чёрные волосы альфы разметались по ледяному порогу, глаза зажмурены, но, когда открылись, у омеги сердце дернулось. Мужчина внимательно осматривал бедного врача, проверяя, не поранился ли тот, а потом едва улыбнулся.
— Надо же… — пробормотал, а после совершенно по-дурацки хихикнул, так что у Тэхёна настроение поднялось в секунду. — Второй раз уже. Память на лица у меня хорошая, не обессудьте. Года два или три назад было. Вы тогда дорогу переходили, помните? Я вас тогда тоже ловил.
Педиатр нахмурился, пытаясь вытянуть из памяти хоть что-то похожее, но ничего не всплывало. Только запах. Мягкий, спокойный, белый чай. Травянистая свежесть, к которой хотелось наклониться ближе. Совсем не то, что резкая доминантность Вонхо. Наоборот, аромат расслаблял.
— Простите, я, наверное, не запомнил. Обычно сам в себе, — Тэхён попытался приподняться, но нога заскользила, и он снова плюхнулся сверху. — Простите…
— Тогда вы тоже много извинялись, — альфа улыбнулся так, что у Тэхёна в голове задребезжали какие-то радостные птички, мгновенно перенастраивая нервную систему на очень неприлично приятный лад. — Как вас зовут? Помню, что бейджик тогда поднял, врач вы, кажется, это отложилось, но имя уплыло.
— Тэхён. Ким Тэхён, — смотрел прямо в глаза человеку, который только что свалился вместе со снегом ему буквально на голову. — А вас?
— Приятно познакомиться, Тэхён. Я Чонгук. Чон Чонгук. Место для знакомства, конечно, интересное. Если сейчас кто-нибудь выйдет из здания и увидит нас, наверняка обругает. Тут всё-таки дети, — всё так же улыбаясь.
Он не прикасался к Тэхёну. Руки лежали по разные стороны на снегу, давая пространство, но чёрный взгляд живого места не оставлял. Пробирался глубоко, пуская тысячами тонких мурашек по коже. И Тэхён резко покраснел, чувствуя, что теряет остатки самообладания.
— Согласен, надо как-то вставать. Боже… подарки! — вспомнив, омега резко поднялся, не скользя, так уверенно, что и не скажешь, что секунду назад валялся на снегу, и принялся судорожно проверять целостность игрушек и книжек, закусывая губу от досады.
Чонгук, всё ещё сидя на пятой точке, стряхнул с себя снег, поднялся и двинулся за ним, успевая только наблюдать, как новый знакомый едва не падает снова под тяжестью сумок.
— Могу помочь? Донесу, куда скажете. Только давайте договоримся, что вы хотя бы себя доведёте без новых кульбитов, — ухмыльнулся, протягивая руки за пакетами.
— Не напрягу? — Тэхён сдвинул брови. — Вы проходите вперёд, я попробую сам осилить.
— Не геройствуйте, — Чонгук забрал ношу и кивнул в сторону двери. — На какой этаж?
— На проходной спрошу. Если честно, мне ничего не сообщили. Лечил мальчика, которого хотел усыновить, но мне отказали. Сегодня его выписали, — зачем-то признался омега, открывая дверь и пропуская альфу внутрь. — Видите ли, я одинок, а таким быть папой нельзя.
— Понимаю вашу проблему. Я сюда тоже к одному маленькому омежке заглядываю регулярно. И мне тоже отказали, — хмыкнул согласно Чонгук. — Почему одиноким не дают детей, да? Несправедливость. Пара находится не у всех, но родители из нас вышли бы хорошие.
— Согласен! — бойко воскликнул Тэхён. — Будто мысли читаете! А альфам тоже не дают детей из-за того, что одиноки? Думал, это только омег касается.
— Как видите на моём примере, касается всех, — Чонгук поставил пакеты на лавку возле проходной и заглянул в окошко. — Чихо, привезли моего сладкого?
— Чон, ну завязывал бы ты сюда бегать, — отмахнулся сотрудник. — Привезли, но мальчик истерит. Что-то там в больнице произошло. Лучше подождать. — Он выглянул и посмотрел на Тэхёна. — А вы к кому?
— Мне нужен Чхве Шинхо. Я его лечащий врач, — улыбнулся омега. — Его тоже сейчас привезли.
— Вот повезло ребёнку, двое сразу пришли! — воскликнул бета и снова посмотрел на Чонгука. — Идите вместе, может успокоите его.
Оба синхронно повернулись друг к другу и зависли с одинаково огромными глазами. Признавать вслух то, что крутилось в голове у каждого, было страшновато.