Часть 27. Сомнения (2/2)

— Что ты делаешь? — с лёгким отвращением сказал Джекс, наблюдая, как Рагата больше получаса пыталась прикрепить к карнизу гирлянду. Он отставил в сторону кружку горячего кофе и направился к ней.

Есть определённый тип людей, у которых пир посреди чумы — обыденное явление. К такому он относил организовываемые Рагатой мероприятия: и если обычно это были похороны, то сегодня она планировала что-то менее удручающее. По крайней мере, если она собиралась устраивать панихиду со светящимися гирляндами, то считай, всё потеряно. Сошла с ума.

— Готовлюсь к Рождеству, — раздражённо выдавила из себя Рагата, пытаясь дотянуться до крепления, о которое можно было зацепить украшение.

Она искренне хотела бы увернуться от выяснения отношений с Джексом в прекрасное будничное утро, но он, очевидно, был не в настроении и нарывался на скандал.

— Ты же понимаешь, насколько это глупо? — выдохнул он, стоя над душой, что невероятно нервировало Рагату, у которой, видимо, и без него ничего не выходило.

— Скажи, что хотел, и давай закроем тему, — шикнула она, едва удерживая равновесие.

— Да вот думаю, насколько твоё праздничное настроение поможет нам выжить.

Рагата заметно помрачнела.

— Всяко лучше, чем твой зудёж, — отрезала она. — Если это наши последние моменты, то не так уж и бесполезно сделать их хотя бы немного лучше.

Они оба пробыли в цирке бесконечное множество времени. Такой временной промежуток стирал понимание, что важно, и как быстро летят года. Всё, что оставалось, — бесконечный поиск стратегии выживания.

— Не знаю, а мне нравится, — вслед за робкими, едва уловимыми шагами, послышался сонный голос Помни.

Не нужно было особой смекалки, чтобы уловить, как сердца Джекса и Рагаты одновременно ушли в пятки. Слегка по разным причинам, но одинаково болезненно.

К удивлению Джекса, Помни казалась абсолютно спокойной, словно вчера ничего не произошло. Обращаясь к нему так же, как и ко всем, она спокойно подходила ближе, будто Рагата тоже должна была принять как факт то, что они знакомы и могут общаться.

Джексу же подпирала диафрагму только жадность и эгоизм, которого в нём было в достатке.

— Любишь праздники? — неожиданно спросил он, наблюдая, как Рагата едва не упала со стула, закрепляя последнюю часть гирлянды.

Укутавшись по голову во флисовую тёплую кофту, Помни чем-то напоминала мягкую игрушку, сшитую из старой отцовской кофты, о существовании которой он некстати забыл.

Она казалась очень сонной. Джекс едва ли мог нормально спать и вставать даже раньше будильника, но Помни выглядела так, будто не спала вообще.

— Не то чтобы, — сказала она, зевая. — Просто в моменты, когда мир вокруг выстроен на хлипком песчаном фундаменте, радоваться ерунде — это всё, что остаётся.

— Мне не понять, — пробормотал Джекс, почти с грустью.

Внезапно повисшую тишину прервал голос Риббита, показавшегося из-за стены. Джекса словно прошиб разряд тока. Нормальный человеческий организм и нервная система не выдерживали сочетания хаотично бьющих под дых раздражителей ещё и в рамках суток.

Риббит казался подозрительно воодушевлённым и таким же сонным.

— Помни, ты скоро? — он подошёл к ней и протянул одну из горячих кружек, которые держал в руках. Терпкий аромат арабики мгновенно ударил в нос. — Я как раз нашёл запись, о которой мы говорили.