Глава 1. (1/2)

Таверна ”Гнилое Яблоко” гудела от голосов, запаха дешевого пива и пота. У дальнего, самого темного стола, сидели двое. Один - широкоплечий мужчина с густой бородой, заплетенной в косы, шрамами, пересекающими лицо, и глазами цвета золота, что тускло светились в полумраке. Это был Эдвард, ведьмак. Рядом с ним, не менее суровый и молчаливый, сидел Израэль - его взгляд был острым, как его кинжал, а рука всегда лежала на рукояти топора. Они пили эль, не обращая внимания на окружающих.

Вдруг, дверь таверны распахнулась с шумом, и ввалилась пара, совершенно не вписывающаяся в общую картину. Впереди шел мужчина в слишком нарядной для этой глуши одежде: ярко-синий бархатный камзол поверх аккуратного кожаного нагрудника (явно декоративного), начищенные до блеска сапоги и платок с замысловатым узором на шее. Это был Стид Боннет. Он несся вперед, словно павлин, пытаясь выглядеть уверенно, но его глаза метались по сторонам. За ним, с лютней за спиной и пергаментом в руках, семенил юноша со слегка нервной улыбкой.

Стид остановился посреди зала, откашлялся и громко, но немного дрожащим голосом объявил:

- Добрый вечер, достойные господа! Я ищу того, кто не боится тьмы, кто может сразиться с невидимым и принести покой в души страдающих! Я ищу...охотника на чудовищ!

По таверне пронесся ропот, затем несколько человек недоверчиво хмыкнули. Эдвард лишь едва заметно приподнял бровь, но не пошевелился. Иззи перевел на новоприбывшего издевательский взгляд.

Стид, не заметив реакции, прошествовал к барной стойке, вытащил из мешочка горсть золотых монет и бросил их на прилавок.

- Мое имя Стид Боннет, и я готов щедро заплатить за помощь в одном деликатном деле! В моем поместье Шепчущий Ручей...

В этот момент Люциус, догнав его, шепнул:

- Сэр, возможно, не стоит так открыто разбрасывать золотом в столь неоднозначном месте. И ”деликатное дело” - это не совсем то, что привлекает охотников на чудовищ. Обычно они предпочитают ”кровавое месиво” или ”потроха”.

Стид отмахнулся:

- Люциус, дорогой, мой стиль - это всегда элегантность, даже в вопросах охоты!

И тут Стид наконец заметил темный стол в углу. Его взгляд зацепился за суровые лица Эдварда и Иззи, за их потрепанные доспехи, за клинки, рукояти которых торчали из-за их спин. Стид широко улыбнулся и уверенно направился к ним, совершенно не обращая внимания на предупреждающие знаки, которые Эдвард негласно посылал, а Иззи открыто излучал.

- Так вот же они! Легендарные герои, бесстрашные рыцари! - Стид остановился перед их столом. - Вы, должно быть, те самые охотники, о которых говорят в этих краях! Я Стид Боннет, а это мой незаменимый спутник и летописец, Люциус Сприггс.

Люциус поклонился, бросив на Иззи и Эдварда извиняющийся взгляд.

Эдвард медленно поднял голову.

Его золотые глаза сверкнули.

- Ведьмак. Эдвард. А это Иззи. Кто бы ты ни был, уходи. Мы заняты.

Голос ведьмака был низким и хриплым, как шелест гравия.

Иззи скрестил руки на груди.

- Иди поиграй со своими шелковыми платочками, аристократишка. Здесь тебе не место.

Стид не смутился.

- Ах, вы ведь и есть легендарная ”Черная Борода”, о котором все шепчут? Превосходно! Именно вас я и искал! Я слышал о вашем мастерстве. Мое поместье, как я уже упомянул, страдает от некоего проклятия. Каждый вечер в Шепчущем Ручье раздаются жуткие стоны, призрачные тени скользят по стенам, а мои прекрасные, тщательно высаженные розы вянут! Я готов заплатить, - Стид снова достал мешочек и высыпал на стол, прямо между кружками Эдварда и Иззи, звонкую горсть золотых крон.

Мужчины уставились на кучку золота. Такая сумма была предложена за ”вянущие розы” и ”стоны”. Это была очень, очень хорошая сумма.

Иззи недоверчиво посмотрел на золото, потом на Стида, потом на Эдварда.

- Эдвард, ты же не собираешься...

Эдвард же, после тяжелой, малооплачиваемой работы в Забытых Топях, чувствовал, как усталость и жадность борются внутри него. Золото могло оплатить ремонт снаряжения, хорошие травы, а главное - дать им обоим пару недель спокойствия.

Эдвард поднял одну золотую монету, проверил ее на зуб и, словно принимая решение, бросил обратно на стол.

- Расскажи подробнее про свои ”стоны” и ”тени”. Но если это просто ветхие скрипящие доски, я возьму деньги и выкину тебя в ближайшую канаву. И твой дорогой бархатный камзол не спасет.

Стид расцвел в улыбке, явно не уловив угрозы.

- Превосходно! Я знал, что вы человек дела! Люциус, доставай пергамент и записывай все детали! Мы отправляемся в Шепчущий Ручей на рассвете!

Иззи лишь застонал, запрокинув голову. Он уже предвидел худшее.

Люциус, доставая пергамент, пробормотал:

- ”Встреча в таверне ”Гнилое Яблоко”, или как Ведьмак ”Черная Борода” был куплен на золото за розы и стоны...”

***

Воздух в заброшенной библиотеке поместья Шепчущий Ручей был холодным и спертым, пахнущим плесенью и тлеющей надеждой. Разбитые окна выходили на черноту ночи, сквозь которую пробивались лишь бледные лучи луны, рисуя призрачные узоры на осыпающихся стенах и поваленных стеллажах.

Стид стоял посреди этого хаоса, сжимая в руках свой бесполезный, но изысканный охотничий арбалет. Он воодушевленно жестикулировал, пытаясь объяснить Эдварду и Израэлю ”тонкости проклятия”.

- А вот здесь, джентльмены, я уверен, призрак покойной леди Амелии высказала свое недовольство! Ведь именно в этой части библиотеки хранились ее любимые томики о цветоводстве, а теперь, как вы видите, они, скажем так, разворочены!

Люциус записывал это в свой блокнот, уже заранее готовя остроумные комментарии.

Эдвард лишь хмуро осматривал помещение. Его золотые глаза улавливали нечто большее, чем просто ”развороченные томики”. Здесь пахло страхом, гнилью и кровью, хоть и старой. Его рука уже лежала на серебряном мече.

Иззи, как всегда, был начеку. Он скептически осмотрел Стида с ног до головы, потом принюхался. Его инстинкты вопили о беде.

Внезапно, из глубины библиотеки, из-за полуобрушенного стеллажа, раздался жуткий, нечеловеческий свист. Он был так пронзителен, что заставил Стида вздрогнуть и выпустить арбалет, а Люциуса - вскрикнуть и уронить пергамент.

Эдвард среагировал мгновенно, выхватывая серебряный меч с молниеносной скоростью.

- Игни! - проревел он, выбрасывая огненный знак в сторону звука.

Но было поздно.

Из теней, казалось, выпрыгнуло само воплощение кошмара. Неприметная секунда - и все, что успели увидеть, это размытое пятно, оскаленная морда с клыками, слишком длинными для любого зверя, и когти, сверкнувшие в тусклом свете луны. Чудовище пронеслось мимо Эдварда, мимо Стида, оно набросилось на Иззи. Тот был опытным охотником, но даже его скорость не спасла его от внезапности и ярости атаки. Раздался глухой, рвущий звук, затем пронзительный крик боли, полный чистой, животной ярости, исходящий от Иззи. Существо впилось в его плечо, одним ударом распоров кожаную кирасу и плоть под ней.

И так же быстро, как появилось, оно исчезло обратно в тень, оставив лишь призрачный силуэт, растворяющийся в глубинах библиотеки, и тяжелый запах железа.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной.

Иззи рухнул на колени, одной рукой сжимая рану на плече. Между пальцев уже сочилась темно-красная кровь, окрашивая его некогда чистые кожаные доспехи. Его лицо было искажено болью, но в глазах горела ярость.

- Черт бы его побрал! - прошипел он сквозь стиснутые зубы. - Не проклятие, сука! Это тварь! Вполне живая тварь!

Эдвард подбежал к Иззи, его ведьмачьи глаза метались по теням, ища признаки чудовища. Он опустился на одно колено, быстро осматривая рану, на его лице застыла суровая сосредоточенность. Он приложил к ране Иззи ладонь, и вокруг нее вспыхнуло слабое свечение знака Квен, пытаясь остановить кровотечение.

- Рана глубокая, - глухо произнес он. - Как ты так подставился, черт возьми...

Стид, который все это время стоял в оцепенении, с открытым ртом, опустился на землю. Его арбалет валялся рядом, а лицо было совершенно белым, словно его только что увиденный ”призрак” высосал из него всю кровь.

- Ох, боже мой, о-о-ох, боже мой, - он бормотал, не в силах оторвать взгляд от алой крови на Иззи. Его тщательно выглаженный камзол был помят, а элегантность испарилась, как дым. - Это...это была не леди Амелия!

Люциус, который успел спрятаться за упавшим книжным шкафом, осторожно выглянул. Его лицо было бледным, но он уже лихорадочно вытаскивал чистый лист пергамента и перо.

Эдвард поднял голову, его взгляд сузился, пронзая тени.

- Оно вернется. Или нас ждет еще что-то похуже. Люциус, найди что-нибудь, чем можно перевязать рану. Стид, если ты хочешь выжить, слушай меня очень внимательно. Твоя ”сказка” только что стала гораздо более опасной.

Слова Эдварда эхом отдавались в библиотеке, пронизывая ледяной воздух. Он продолжал удерживать знак Квен, пытаясь стабилизировать состояние Иззи, но кровотечение было обильным, а рана выглядела ужасно.

Иззи скорчился от боли, его дыхание было прерывистым и хриплым. Он пытался отстраниться от Эдварда, одной рукой инстинктивно прикрывая рану.

- Все нормально, Эд. Я сам...

Но прежде чем он успел закончить, Люциус сорвал с себя свой шейный платок - красивый, но теперь явно лишний аксессуар. Он рванул вперед, его лицо было необычайно серьезным.

- Боже, просто закройся и сядь спокойно! - голос барда прозвучал неожиданно резко и властно, заставив даже Эдварда удивленно приподнять бровь. - Сейчас не время для твоего ”я сам”! Ты истекаешь кровью, как свинья на скотобойне, а чудовище только что доказало, что оно - не призрак, с которым можно договориться! - Люциус мельком покосился на Стида.

Люциус опустился рядом с Эдвардом, не обращая внимания на недовольное рычание Иззи.

- Иногда, милый, когда тебя раздирают на куски, нужно засунуть свое ”я сам” куда поглубже и позволить кому-то другому сделать хоть что-то полезное! Твоя бравада сейчас лишь замедлит нас и, возможно, убьет всех! Дай Эдварду сосредоточиться на чудовище, а мне - сделать хоть что-то, чтобы ты не откинул копыта на моих глазах! - Парень был явно не в себе, а язык работал быстрее головы, но это никак его не смущало.

Иззи замер. Его глаза широко раскрылись. Никто - никто, кроме, может быть, самого Эдварда в самые мрачные моменты их юности - никогда не позволял себе говорить с ним в такой манере. Его привычная ярость сменилась на чистый, неприкрытый шок. Он смотрел на Люциуса, совершенно ошеломленный, и в этом ступоре, его сопротивление ослабло.

Люциус, воспользовавшись моментом, принялся действовать. Ловкими, хоть и неуверенными движениями, он прижал платок к ране Иззи, стараясь сделать это как можно крепче, чтобы остановить кровотечение, пока Эдвард поддерживал Квен.

- Это будет больно, - пробормотал Люциус, но уже более мягко, – но ты ведь крутой парень, все выдержешь.

Пока Люциус суетился, Стид, который до сих пор сидел на полу, дрожа, поднял голову. Он смотрел на раненого Иззи, на кровь, на отчаянные попытки Люциуса.

- Но почему? - его голос был едва слышен, полный чистого, детского недоумения. - Почему оно напало на Израэля? Мы все были здесь! Оно могло напасть на меня, на Люциуса... но оно целенаправленно бросилось именно на Израэля?

Эдвард, не отрывая взгляда от теней и держа руку на ране Иззи, ответил сухо и безжалостно, его голос был низким и резким.

- У Иззи есть рана на спине, она до конца не затянулась после нашей последней вылазки. Она могла кровоточить, привлекая тварь.

Иззи устало покачал головой от осознания. Да, у него была такая рана.

Эдвард продолжил, его взгляд был ледяным.

- Эта тварь не слепа. И не глуха. Она охотится по запаху, по звуку. И она, скорее всего, чувствует кровь. Особенно свежую кровь. Твоя, Стид, вероятно, пахла дорогой туалетной водой, а Люциуса - книгами и чернилами. Эта тварь хитра. Люциус, закрепи платок. Мы должны двигаться. И быстро.

Люциус, хоть и дрожа, закрепил узел на платке Иззи. Рана была перевязана, но боль не ушла. Иззи лишь кивнул, позволяя барду закончить свою работу.

После пережитого, напряжение в воздухе можно было резать ножом. Иззи, чувствуя себя униженным, пытается держаться в тени, а Стид, похоже, впервые осознал реальность происходящего.

Они продолжили углубляться в поместье Шепчущий Ручей, теперь двигаясь гораздо осторожнее. Каждый шорох, каждый скрип старых половиц заставлял их вздрагивать.

Иззи хромал, держась за перевязанное плечо, и намеренно отставал на несколько шагов от Эдварда. Его обычно уверенная походка была теперь неуклюжей, а привычная бравада сменилась мрачной сосредоточенностью. Он чувствовал себя уязвимым, что было для него невыносимо. Люциус, казалось, ощущал это и время от времени бросал на него обеспокоенные взгляды, но молчал.

Стид шел сзади Эдварда, его некогда напыщенная манера держаться полностью исчезла. Он был бледен, и его взгляд метался по теням, которые теперь казались ему враждебными. Его охотничий арбалет был крепко сжат, но выглядел больше как опора, чем оружие.

Эдвард шел впереди, его шаги были легкими и бесшумными, несмотря на тяжесть ведьмачьих доспехов. Его золотые глаза сканировали каждый уголок, его ведьмачьи чувства были на пределе. Он искал следы чудовища - запахи, царапины, волоски - все, что могло дать подсказку о природе их врага.

Они оказались в огромной, некогда величественной кухне. Повсюду валялась разбитая посуда, перевернутые столы и стулья, а в глубине, под слоем пыли и копоти, стоял массивный очаг. Здесь также чувствовался запах гнили, но к нему примешивался слабый, почти неразличимый, но очень специфический аромат - желудей и палой листвы.

Эдвард остановился у очага, принюхиваясь.

- Здесь запах отличается.

Люциус, который все это время держался рядом со Стидом, вдруг издал тихий вскрик. Он подошел к одному из поваленных столов, на котором лежала стопка обгоревших, но не до конца истлевших пергаментов.

- Сэр! Смотрите! - он поднял один из них. - Это дневник! Или, по крайней мере, чьи-то записи.

Стид, на минуту забыв о страхе, с любопытством склонился над пергаментом.

- О, превосходно! Записи, это же замечательно! Возможно, леди Амелия оставила нам подсказки в своих личных заметках!

Люциус, однако, уже бегло просматривал страницы, его глаза бегали по строкам.

- Нет, сэр. Это не леди Амелия. Это записи повара. Повара Бруно.

Он прочитал вслух, его голос был пронизан легким трепетом:

”День за днем все хуже. Хозяева прячутся в библиотеке, но я слышу их крики. Ночью шаги - слишком тяжелые для слуг. И эти звуки, похожие на кабана, роющего землю...но кто бы мог подумать, что оно пришло из леса и поселилось в винном погребе? Оно пожирает наши запасы, а однажды ночью я видел его силуэт - огромный, лохматый, не черт, а нечто из самой земли. И я видел его глаза - красные, как угли. Оно любит сырое мясо, и его аппетит ненасытен. Говорят, что оно откликается на запах желудей и свежей крови.”

Последние слова заставили всех напрячься. Эдвард бросил взгляд на Иззи, чья рана на плече была еще свежей.

- Желуди и палая листва, - тихо пробормотал Эдвард. - И сырое мясо. Красные глаза. Это...Ольшанка. Или, как ее называют в южных лесах, Костолом. Очень редкая и злобная тварь. Она обычно обитает в глубоких лесах, подальше от людей. Отличается невероятной силой, прочными когтями и шкурой. И да, она привлекается запахом крови. Она похожа на огромного, лохматого медведя, но с когтями, способными рвать сталь, и с инстинктами хищника, который умеет прятаться в тенях. Но что она делает здесь, в поместье?

Люциус перевернул еще несколько страниц дневника.

- Здесь еще кое-что, сэр! Повар Бруно писал, что пытался ее приманивать! Он оставлял ей еду в подвале, в винном погребе, надеясь, что она успокоится. Вот! ”Я оставил ей свежее мясо и горсть желудей в дальнем углу погреба. Надеюсь, это удержит ее от наших кладовых.”

Эдвард резко поднял голову.

- Винный погреб, - он повторил. - Значит, она там устроила логово. И повар Бруно ее кормил? Это идиотизм! Он не успокаивал ее, он приручал ее к месту, делал ее смелее!

Стид, который слушал все это с широко раскрытыми глазами, вдруг вздрогнул.

- Винный погреб... Ох, нет. Мой драгоценный запас ”Вина Королевских Слезок” двенадцатилетней выдержки! Оно же там! Этим утром я заметил, что одна из бочек была приоткрыта! И половина моего запаса ”Вина Кровь Зари” пропала! Я думал, это слуги! Но если это та тварь..!

Люциус поднял глаза от дневника, бросив на Стида многозначительный взгляд.

- Сэр, боюсь, это чудовище не ограничилось вашим вином. Здесь написано, что оно также рылось в саду, и портило урожай корнеплодов, и... ”любило спать среди сухих листьев”. Это объясняет запах.

Эдвард уже не слушал их перепалку. Он направился к двери, ведущей, судя по всему, в подвал.

- Винный погреб. Это наше направление. Если она там, она будет защищать свое логово. А значит, нам придется спуститься туда.

Иззи, сжав зубы и превозмогая боль, вышел из тени. Его взгляд был мрачен, но полон решимости.

- Хорошо. Если это всего лишь лохматый зверь, то я могу его прикончить. Даже с одной рукой. Только бы не дать ему снова унюхать мою кровь. - Он бросил гневный взгляд на Люциуса и его платок, словно винил его в своей слабости.

Люциус лишь вздохнул, понимая, что его слова, хоть и помогли, теперь, возможно, навлекли на него долгосрочное недовольство Иззи. Но, по крайней мере, он был жив. И дневник Бруно был важной находкой.

Они двинулись к подвалу, зная, что теперь идут не на призрака, а на очень реального и очень опасного хищника. И их было четверо, но один из них был ранен, а двое других - совершенно не готовы к подобным сражениям.

Тяжелая дубовая дверь, ведущая в винный погреб, скрипнула и застонала, когда Эдвард толкнул ее. Изнутри потянуло холодным, влажным воздухом, смешанным с отчетливым, но уже приглушенным запахом желудей, прелой листвы и чем-то еще, что говорило о присутствии дикого зверя.

Эдвард сделал знак остальным, чтобы они замерли. Его лицо было сосредоточено, глаза сканировали темноту. Он оглянулся на Иззи, который, несмотря на рану, крепко сжимал топор в одной руке, а другой, перевязанной, держал короткий меч.

- Иззи, - голос Эдварда был тих, но тверд. - Держись рядом со мной. Ни на шаг не отходи. Люциус, Стид, вы двое - оставайтесь у входа, на верхней ступени. Только если я прикажу, вы можете...ну, просто не мешайте.

Люциус кивнул, его лицо было бледным, но он крепко сжал лютню, как щит. Стид же выглядел так, словно его сейчас вырвет. Он схватился за косяк двери, пытаясь удержать равновесие.

Когда Стид и Люциус отошли к порогу, Эдвард склонился к Иззи, понижая голос до шепота, так что никто другой не мог их услышать.

- Как ты? - в его голосе проскользнула едва заметная нотка беспокойства. - Не слишком много крови потерял?

Иззи фыркнул, кривя губы. Он бросил взгляд в сторону Стида и Люциуса, словно подтверждая свое недовольство их присутствием.