Глава 44 Гейбриэль (2/2)

— Прости, просто ты сегодня какой-то не такой. Не такой ершистый.

Гейб усмехнулся. «Сам в шоке». Она просияла на его реакцию и, тепло попрощавшись, ушла в общежитие. Допивая кофе, он мыслями снова вернулся к бабушке ‒ что-то не давало ему покоя. Она и раньше могла так долго не отвечать, забывая где-то телефон, но сегодня внутри было неприятное беспокойство, и ему это не нравилось.

И, закончив с кофе, он решил ещё раз позвонить ей. Набрав её номер два раза и не получив ответа, Гейб решил позвонить отцу. Но и он оставил его без ответа. Оставался последний человек, у которого он мог всё узнать. Вздохнув, он набрал номер матери, и спустя пару гудков она ответила.

— Мам, привет, скажи бабушке, чтобы она взяла трубку.

Быстро это проговорив, он ждал ответа матери, чтобы закончить разговор. Но его не было, между ними повисла тишина.

— Ты меня слышишь? ‒ беспокойство в груди превратилось в тревогу. ‒ Мама?

И тут он услышал всхлипы. Собрав в голове всё воедино, он испугался возможного исхода.

— Где она? Что с ней?

Ему показалось, что он сейчас задохнётся. Из лёгких пропал воздух, а внутрь возвращалось знакомое чувство пустоты.

— Гейб, сынок... ‒ её голос был на самой грани, ‒ может, поговорим попозже?

— Нет! Говори сейчас! ‒ из него вырвался крик, который он уже не смог сдержать.

Всхлипнув ещё пару раз, она произнесла то, что Гейб боялся больше всего услышать:

— У Ребекки снова был приступ...

Это было всё, что он смог услышать. Остальные слова матери исчезли, так же как и всё остальное вокруг него. Время остановилось и сосредоточилось на этом моменте, на этой боли. Телефон выскользнул из ослабевшей руки и упал перед ним. Голова была готова взорваться от потока боли. «Только не это». Он схватился за голову и сильно сжал виски, пытаясь удержать боль. Пустота, что была в его груди после первого приступа, взорвалась на тысячи осколков. Ему казалось, он задохнётся от этой боли. Он не сможет вынести её потерю.

Он попытался взять себя в руки, медленно дыша. Его сознание возвращалось в реальность. Дрожащими руками он поднял телефон и поднёс к уху. Мама до сих пор что-то говорила, но Гейб даже не попытался понять что.

— Как она сейчас?

— Она... Она в реанимации. Твой отец в больнице и обещал позвонить, как будут какие-то новости.

— Почему сразу мне не позвонили?

Стараясь сдерживать свои эмоции, голос его был сухим и безжизненным. Но от боли до сих пор дрожали руки, а в горле стоял ком.

— Гейб, милый... ‒ начала говорить мама, но Гейб её перебил.

— Как будут новости, сразу же звони мне.

И, не дав ей хоть что-то сказать, он сбросил трубку. «Неужели так будет всегда?» Если близкие люди могут причинить такую боль и выбить всю землю из-под ног, то он больше не желает ни с кем сближаться. Если иметь близкого человека значит каждый раз переживать разбитое сердце, то ему никто не нужен. Ему больше не хочется иметь с этим ничего общего, от этой боли пустота становиться только больше. И если для того чтобы не чувствовать её ‒ это быть одному, то пусть так и будет.

В последнее время он был совсем на себя не похож, и если поначалу эти изменения ему были непонятны, то сейчас они пугали. Это делает его уязвимым, и теперь он понимает, что ему нужно. Снова стать тем, кем он был до этой школы, до встречи с ней. С него хватит одной пустоты, ещё одной он точно не выдержит.

На телефон пришло сообщение, и, разблокировав, он увидел, что оно от Одри. Прочитав его, он закрыл и удалил их диалог. Единственное, что ему могло помочь ‒ это срочно вернуться к тому, что было до, и больше никогда не позволять себе ни единой слабости.