Часть 9 (2/2)

Но Екатерина остается стоять рядом со мной, терпеливо ожидая, пока я одеваюсь, пропуская других родителей к выходу.

- Давай, я отнесу журнал. Саша практически отличник! – вновь улыбается она.

Значит, втихаря смотрела его оценки.

- Да, старается. Хотя порой ему очень лень писать сочинения. А как ваш Максим?

- Да тоже лень-матушка одолевает периодически, - отмахивается женщина. – Ты, наверное, сама это часто наблюдаешь: постоянно хочется мультики посмотреть или поиграть в компьютер… Ладно, одевайся, давай.

Второй раз за сегодня округляю глаза и начинаю медленно застегивать свое терракотовое пальто, купленное в «Бонусе» два года назад на, опять же, подарочные деньги. Прислушиваюсь: до кабинета доносится эхо голосов, чьего-то громкого смеха и цоканья сапог. Отсюда и не отличишь, старшеклассники это или же родители идут с собрания.

Екатерина возвращается, и мы также покидаем кабинет. Идем по главной лестнице, когда женщина решает продолжить беседу.

- Как у тебя вообще дела? Ты уже скоро колледж закончишь?

- Да, дописываю работу, и в начале июня будет защита. Если все пройдет гладко, будет красный диплом, - отвечаю я, натягивая перчатки.

- Здорово! Мама, наверное, гордится тобой, - вновь улыбается она, глядя в окно гардероба.

- Конечно, - не раздумывая отвечаю я, без малейшей дрожи в голосе.

Само собой разумеющийся ответ. С годами учишься врать в глаза без зазрения совести. Любой вопрос, касающийся матери или моей семьи, больше не вызывает никаких эмоциональных переживаний. В последнее время мысли крутятся вокруг пережитого все чаще. Не устаю напоминать себе, что свое я уже отплакала, отрыдала, отистерила. Только мысли о Саше заставляют меня чувствовать себя хуже. Да и это обычно происходит нечасто – в основном, только когда он портит постельное белье.

Но беседы, в которых фигурирует мать, вызывают страх. Страх, что кто-то узнает, что произошло. Сашу заберут в детский дом из-за нарушения правил опеки, а меня выгонят на улицу.

- А у вас как дела? Справляетесь с маленьким?

Всегда встречный вопрос. Переводим на собеседника тему, от которой уже не отходим.

- Ой, да ты знаешь, я думала, будет сложнее. Но тут и бабушка рядом, то есть моя мама, приглядит, если что. Тем более Давид очень наблюдательный, его положишь рядом с окном на пеленальный столик на животик, и он может смотреть на проезжающие мимо машины минут двадцать без остановки, представляешь? Но это возраст такой, все им интересно!

Искренне улыбаюсь. Люблю слушать о детях, хотя порой кажется, что все вокруг только и говорят, что о них. Возможно, людям просто нечем еще заняться в маленьких городках. Но можно ведь организовать книжные клубы, как это сделала Ариадна Львовна.

- Здорово. Сколько ему уже?

- Семь месяцев будет через три дня.

Не знаю, что сказать, – то ли Давид еще кроха, то ли уже большой.

- Но мне все равно хочется дочку, - запрокидывает голову Екатерина, поправляя капюшон. – Посмотрим пока, по финансовой ситуации, может быть, через годик еще попробуем.

Да, точно. Чем же еще заниматься?

- Как Максим? Не ревнует к братику?

Выходим из школы. Заметно стемнело, хотя прошел всего час. Оксана Евгеньевна умеет мастерски проводить родительские собрания, укладываясь в максимальный короткий срок. Думаю, она понимает, что после рабочего дня родителям еще нужно будет приготовить дома супы или заняться уборкой. Или насладиться ужином, как это бывает в случае с отцами. Оксане Евгеньевной и самой не хочется торчать в кабинете до ночи.

В начальной школе классная руководительница Саши всегда любила проводить собрания по полтора часа, причем каждые два месяца. Иногда они даже затягивались на два, хотя никакой особо ценной информации мы не получали. По небольшому, но все же имеющемуся опыту могу сказать, что в некоторых – а в нашей школе и в большинстве – преподавателях живет писатель, рассказчик историй, который рвется наружу, и в моменты, когда этого особенно не хочется, ему удается вырваться. Тогда начинается детальное описание всего, что происходит в жизни класса: воду какой фирмы стоит заказывать детям в класс, почему опасно покупать обувь на вырост, чем кто занимается на переменах… В общем, вся «вода», из которой, по-видимому, складывается школьная жизнь. Если бы я была учительницей начальных классов, то сообщала бы родителям только важную информацию.

- Он очень боялся Давида, даже на руки его не брал первые несколько месяцев, а когда тот начинал кричать или плакать, сразу же звал меня. Сейчас уже привык, иногда даже оставляю их вдвоем, когда надо помыться или заняться какими-нибудь делами, в магазин сбегать. Но это пока, когда младший подрастет и начнет везде ходить и хулиганить, я думаю, сладкая жизнь для Максима закончится. Но что мы все обо мне. Как у вас дела? Может быть, нужна помощь с готовкой?

Еще один из распространенных вопросов.

- Нет, спасибо, у нас все под контролем. Мне же девятнадцать, я могу приготовить Саше гуляш.

- Да что мы все про детей. Я тебя имею в виду. Где планируешь работать после выпуска? Пойдешь учиться в институт? Или, может быть, планируешь переехать в город побольше? В город-миллионник?

Об этом я никогда не задумывалась.

- Буду работать все там же, в магазине, только теперь администратором. Должен же быть хоть какой-то карьерный рост, - улыбаюсь я, вспоминая, сколько людей сменилось за то время, что я работаю в «Бонусе». – Каких-то особых целей у меня нет – только работать.

- В институт хочешь пойти учиться? – на лбу Екатерины появились морщинки.

Раньше я представляла себе несколько вариантов развития будущего, но не в одном из них я не получаю высшее образование.

- Возможно, через несколько лет, но пока нет. Хочу работать, - вкладываю в голос оптимизм.

Фонари освещают путь домой. Дует слабый ветерок. Наверное, и природа понимает, что если добавить еще и непогоду, эти промозглые улочки станут совсем невыносимым местом.

- Похвально. У моей сестры дочке почти двадцать один год, все никак не хочет идти на работу. Придумывает какие-то отмазки: специально не лечится, когда заболевает простудой, редко ходит на собеседования, вроде как это для нее стресс. Муж Тани уже предлагал устроить Наташу по специальности – автослесарем, но нет. Видите ли, далеко от дома. В общем, дурдом. Ничего не действует! Хоть из дома выгоняй, чтобы пошла работать.

- Просто ваша племянница не ценит то, что имеет. Ее кормят и одевают родители, поэтому нет стимула идти работать. И есть стабильная крыша над головой, - мечтательно склоняю голову набок я, засовывая руки в карманы.

- Да, возможно. Таня думает, что Наташа скорее выйдет замуж и съедет из отчего дома к мужу. Хотя ничего такого пока не намечается.

- Мгм, - невнятно мычу я.

- У тебя как на любовном фронте? Нашла кого-нибудь?

- Никто не прячется, чтобы его найти.

- Ха-ха, смешно. Значит, никого нет?

- Нет.

Никогда не было и не будет.

Чувствую, что Екатерина начинает терять ко мне интерес. Какая-то полушкольница, у которой нет ни личной, ни социальной жизни. Работает в розничной торговле. Полный набор неудачницы. И ведь она даже не знает и половины!

- Ничего, твои-то годы. Всего девятнадцать! Эх, было бы мне девятнадцать лет. Знаешь, Саша периодически к нам заходит, ты тоже заходи как-нибудь вечерком, я испеку что-нибудь. Посидим, поговорим по душам. Тебе, наверное, не хватает женской поддержки. У тебя есть мой электронный адрес, напиши как-нибудь после праздников, хорошо?

- Ага, конечно.

Так вот что это. Жалость, что мне не хватает матери. Интересно, к Саше она также относится?

- Вот и наш подъезд. Брат уже, наверное, заждался, - киваю на прощание. – Всего доброго.

- Еще увидимся! – улыбается Екатерина и идет дальше, обходя машину, припаркованную почти на середине тротуара, предназначенного для пешеходов