Глава 31. Буря (2/2)

Он рядом.

Морион.

Какой-то порыв злости припечатал ноги к земле. Нельзя. Нельзя отступать!

Ступни омыл холод. Что-то новое, будто встала в горный поток. Это не ее магия, но это помогало, Ая могла довериться этому.

Непонятно, что происходило вовне, сознание отдалось пламенеющей связи. Где-то будто рычал Жан. Вибрация пантеры. Завывания ветра. И смех, хриплый смех… Ноги Аи двигались, а поток поднимался, как если бы входила глубже в реку. Холодную, остужающую, с плывущими мимо льдинами. И вот на пути забрезжил водопад. Жар спал, на глаза опустилась тьма.

Ая заморгала и увидела перед собой плечи Левина. В стороне пантера оттаскивала полуживого Жана, а впереди, за боссом… лежал Алан.

— Держись рядом, — приказал Левин.

И Ая шла с ним, чуть сбоку, так близко, что почти касалась.

Алан выставил локоть — бессмысленная попытка подняться. Выглядел ужасно, от кожи исходил дым, и вся она какая-то коричнево-красная, неровная. Затошнило. В воздухе вился неприятный запах, что-то, помимо разрушений. Жженое. Плоть.

— Разве я не говорил, что без меня ты долго не проживешь? — Левин остановился.

Хрип, очень слабый. Смех. Татуированные пальцы вонзились в искореженный газон, и это выглядело так… облегчающе. Какая, должно быть, земля холодная! Снова хрип. Алан весь напряжен, а глаза такие черные, будто выжженные на бумаге следы. На бумаге, испещренной бурыми пятнами, линиями вен и черными рисунками. Рыжие волосы блестели огнем на фоне месива из земли и камня — брошенная зажигалка, что никак не желала тухнуть.

— Предатель, чертов перебежчик… — прохрипел Алан.

— Сам или мне? — привычно холодный тон мориона. Пальцы скользнули под кромку плаща.

— Крыса всегда приспосабливается, всегда выживает, — точки глаз приклеены к Левину, зубы сжаты, земля вылезала из напряженных пальцев мятежника. На оголенных запястьях выше Ая заметила массивные рубцы, но не те пятна, что воняли сейчас — то, что уловила еще в толпе, то, что подсознательно спугнуло. Старые раны, и новые. Сколько этому парню лет? Полоска губ разорвалась: — Только крыса может предать семью! Серая, разящая трупным ядом крыса!!!

Что-то неясное взвилось в воздухе, громом отдалось в мозге, отчего Аю охватила паника. Дрожь прокатилось от пальцев к горлу, забралась внутрь, ударилась в центр живота. Что-то, что не стоило трогать.

— Значит, сам.

Рука отпустила борт плаща. Лицо мориона спокойно, но взгляд пристален, у Алана же напряжена каждая мышца. Глядя на обоих, Ая чуяла, что сейчас произойдет, но… этот эспер такой же! Такой же, как она! Он так много может — не надо! Расточительно так кончать!..

— Смотри, — голос строгий, но была в нем и тонкая, едва уловимая доля мягкости.

На что Ае смотреть, на смерть?.. На изуродованное тело? Этого морион желал?

Морщась, Ая вновь повернулась, ощущая, как свою, каждую поврежденную клетку, боль опаленных легких, предательски наполняющее конечности бессилие. Легкое дуновение рядом, коснулось кисти, и в этот момент Ая увидела.

Темные пятна, темные…

Осталось ли что-то? Можно ли найти в этой гниющей плоти живое?

Где-то там, на глубине непроглядных зрачков, напуганный одинокий мальчик — сидит на троне из грязи и потрохов. Стена вокруг шевелится, это приходит в движение нескончаемое множество жучков. Кругом тенями проходят люди, но он остается один среди этого мрака. На лице те же татуировки, но больше ничего, чисто, ни шрамов, ни пятен. Невинное, почти детское лицо, но взгляд тяжелый, мальчик отворачивается. Он далек от этого мира, он незримыми цепями прикован к рукотворной клетке. Он дома в этой сырости, мраке, это то, что привычно, его зона комфорта.

Что, если позвать его? Что, если взять за руку?

Лицо пустое, мутная взвесь в глазах. Они слепы. В них лишь кости, обломки и смерть. Смерть, что подбирается, окутывает все вокруг. Даже Аю. Смерть, что опускает руки уже ей на плечи, прибивается волнами и растекается, заползая через кожу прямо в вены.

Скрип, скрежет, призрачный синий огонь, сломанный сотни и сотни раз дом. Ая летит в пустоту, в гнетущую пустоту, все дальше и дальше…

Ая все еще в парке, на твердой земле, а перед ней — перекошенный от напряжения Алан. Рядом Левин. И вокруг, Ая не знала, что это, но улавливала колебания. Сильные, глубокие, расходящиеся волнами и растаскивающие ее саму.

Мир шевельнулся — Левин дернул Аю за себя, и она рефлекторно прижалась к его плечу. Все внутри задрожало. Странное возбуждение, желание кричать, рваться, бежать!

Воздух стал вязким. Каждый атом в округе замедлился, пульсируя в такт колебаниям.

Ток-ток-ток. Ток-ток. Ток-ток. Ток…

Тихо.

Алан, еще секунду назад напряженный, вдруг обмяк. Лицо стало пустым, теперь по-настоящему. Мертвым.

Тело упало.

Ая выдохнула, ветер, вдруг пропавший, вновь заиграл ее волосами. И как же было холодно! Со лба скатилась капля, еще одна. Ая думала, это дождь, но это ее собственный пот. Она вся мокрая. Хотела сильнее прижаться к Левину, потереться о плащ лицом, но поняла, что они не одни. Босс махнул кому-то. Вокруг парка глаза — законников стало больше.

Когда повел ее на выход, послышался топот, команды, шипение газа. Начался штурм.

Ая зачарованно шла по улице, много лиц, форма… это что среди офицеров, Кай?.. И почему так грустно смотрел, что-то случилось?.. Сколько всего… Сознание размывалось, Ая одновременно чувствовала и ничего, и все. Мир будто звучал иначе, нет, он звучал! Не голоса и вздохи, не сирены, не отдаленный гром где-то за городом. Это было живое, в воздухе. Невидимая сила, разложенная на множество струн. И Аю двигала одна из них, стальная, хлесткая: босс уходил, и Ая следом.

Они остановились где-то на краю города. Пустынная улица, позади здания, чуть впереди за покошенным — не от погромов, просто от старости — магазинчиком трасса. Осколки, мусор, следы выстрелов. И тихо. Очень тихо. Только ветер играл подброшенными игрушками.

Асфальт был влажным, пахло наэлектризованным воздухом, но Ая не помнила дождя, его не было, точно не было, будто прошел окольной тропой, скрылся от глаз.

— Это ведь не вы убили его? — спросила Ая.

— Технически я стал причиной. Алан раскололся, не выдержал.

Догадки подтвердились: эспер пытался взять мориона, его энергию. Ая посмотрела на Левина, на его ровную осанку, выглаженную одежду, он был обычным, не помятым, не мокрым, в отличие от нее. И не поймешь, что только что стоял в эпицентре чертовщины. В смерти. Они оба там были.

— Его душу было не спасти… — пробормотала Ая.

Левин посмотрел на нее так… свысока.

— С чего ты взяла, что душу можно спасти? Кто ты такая, чтобы сделать это?

От внезапного грома в голосе захотелось провалиться сквозь землю, стать букашкой — Ая ею и была, это просто тело такое большое. Она обняла себя, стало еще холоднее.

— Я бы хотела, чтобы меня спасли… — прошептала и замолкла. На языке застыло «если вдруг», а потом поняла, что, может быть, и «уже».

— Его душа была оголена до костей, почти лишилась защитной оболочки, — пояснил Левин уже спокойнее. — Чудо, что жил и колдовал — это его и добило. Тьма шла вместе с ним, он кутался в нее, как в одеяло, но она же была его клеткой. Это не то, что есть у метаморфов, не равноценное существование. Это источник и паразит. Парадоксально, но иногда только собственная тьма защищает от иной, цепляющейся всюду, он и сам распахнул свои объятья. Если ты хотела «спасти» его душу, то единственный выход — смерть.

Выход? Единственный?..

Яркой вспышкой возник образ отца, названного и навязанного. Его тяжелые руки на коже, злобный взгляд, вонючий рот, из которого так и ползли грязные слова… жуки. Его смерть. Явная, острая. Призрачный свет живого огня.

Выход?.. Это был он?..

Голова кружилась, Ая пожалела, что подала голос. Все это пугало, путало, будто падала в вихре, но не знала, куда. Колдовство забрало слишком много сил, нужно присесть…

Сделать этого не дал визг шин. Фургончик выехал с трассы, круто развернулся и остановился. Ая бы вошла в боевой режим, но узнала рисунки на кузове.

— Ая! — Марк выпрыгнул из кабины и подбежал, взмахнув светлыми волосами, они разлетелись. Протянул кофту: — Ты забыла.

Ая на автомате приняла подачку, вспоминая, что до сих пор в одной майке. На голых плечах было полно ссадин, а у груди что-то болело. Жгло. Ая быстрее прижала кофту к себе, не давая парню разглядеть, но Марк и не думал: смотрел на Левина, а тот — холодно в ответ. Они молчали. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем босс неторопливо моргнул, не меняясь в лице, а Марк, хмыкнув, пошел обратно.

Перед тем как сесть в машину, парень обернулся к Ае, улыбаясь:

— Круто придумала! Надеюсь, не против, я там чуть подшаманил!

Когда фургон звонко отчалил, Ая все еще стояла в оцепенении, но наконец-то догадалась развернуть кофту. Совсем забыла, как в неясном порыве решила окропить свой «белый лист», будто это случилось в далеком прошлом. Она всерьез думала о том, чтобы сбежать?..

Марк подхватил и оформил то, что Ая неловко пыталась изобразить. Очертил контур, добавил красок. Держал рисунок темный стальной металлик, а внутри глубокий пурпурный перетекал в неоново-голубой, который Ая изначально и взяла. Перья вспыхивали красными и синими искрами, словно пламя. Магическое пламя.

От очередного порыва ветра зашелестели бумажки. Ая вспомнила рассекающиеся деревья, крошащийся камень, рытвины на дороге, дым, как на коже Алана явственно проступил жар. То, что кто-то выражал в музыке, словах, складывающихся в картины пятнах…

— Мы другие, — выдохнула Ая, поднимая на Левина глаза. — Наш гнев, боль и страх могут обрести форму, магия буквально меняет этот мир! Этот маг…

— Нарисовала крылья и теперь считаешь себя особенным созданием?

Левин говорил это с нескрываемой иронией, глядя все так же, сверху-вниз, и Аю это кольнуло. Она хотела спорить, хотела спросить, сказать, какой чувствует себя мелкой из-за его издевок и как это злит! Она помогла ему! Но ноги пошатнулись. Кожу покрывали мурашки, а перед глазами продолжали скакать искры. Синие и красные, это были мошки.