10. С корабля на бал (2/2)

Это было не бегство. Это было пренебрежение высшего порядка. Оскорбление, куда более глубокое, чем плевок в лицо. Грохн, обезоруженный такой реакцией, на секунду остолбенел, его тупое лицо покраснело от ярости, и с рёвом он рванулся за ней, тяжёлые сапоги гулко застучали по каменному полу.

Иллуми действовал без раздумий. Он не крикнул. Он просто шагнул вперёд с балкона, приземлившись между Грохном и удаляющейся спиной Рен бесшумно, как падающее перо, преградив путь.

— Ты тронул мою жену? — голос Иллуми был тихим, почти ласковым, но в нём звенела сталь, охлаждённая в жидком азоте.

— Я просто… пошутил! — Грохн, запнувшись, отступил.

— Ты просто сделал себя мишенью, — поправил его Иллуми, даже не взглянув на Рен, чьи шаги уже затихали в коридоре. Его внимание, всё его существо было сфокусировано на наёмнике. — Семья сейчас ведёт тонкие переговоры. Нам нужен… наглядный пример для всех остальных «шутов». Пример того, что субординация и уважение к дому — не шутка.

Он не стал драться. Булавка весьма картинно украсила широкий раскрасневшийся лоб. Быстро, эффективно, без единого лишнего движения. Тот замер, глаза закатились, став стеклянными и пустыми. Через минуту, послушный как марионетка, он развернулся и побрёл прочь, навсегда исчезнуть из памяти поместья.

Когда Иллуми обернулся, Рен стояла в дверном проёме, прислонившись к косяку. Но её глазах не было благодарности, лишь холодный, аналитический интерес, как у учёного, наблюдающего удачный эксперимент. И, возможно, глубже, в самой глубине золотистых зрачков — крошечная искра чего-то нового, щемящего понимания: его «права собственности» включали не только владение, но и защиту. Он кивнул ей, столь же скупо, и вышел, оставив её одну в холодном, чужом зале, где теперь висел лишь запах чужого страха и её тихое, ровное дыхание.

Тревожные вести пришли вечером, когда первые синие сумерки уже ложились на снежные склоны. Сильва вызвал их в свой кабинет — комнату с панорамным окном на пропасть и гигантским дубовым столом, заваленным картами и механическими артефактами. На столе лежал лист плотной бумаги с восковой печатью V5 — кроваво-красной, как застывшая капля.

— Читайте сами, — его лицо было суровым. — Остров Кварган. Буферная зона в пятистах километрах к востоку от континентальной границы. Два дня назад пропала группа исследователей Ассоциации. Вчера пропал дозорный корабль береговой охраны. Сегодня утром наши спутники зафиксировали… аномалию. Энергетическую сигнатуру, не соответствующую ни одной известной форме жизни. Класс угрозы предварительно оценён как катастрофический.

Кикио, стоявшая у окна, обернулась. Её пальцы бесшумно барабанили по холодному стеклу.

— Охотники уже там. Парристон лично запросил данные со всех наших сенсоров на периметре. Они ничего не понимают. Блуждают, как щенки с завязанными глазами вокруг ямы с крокодилами.

Зено, сидевший в глубоком кресле у камина, не открывая глаз, добавил своим скрипучим голосом:

— Это не просто зверь. Это… пробоина. Трещина в стекле, которое мы называем миром. Если её не запаять, хлынет не просто вода. Хлынет потоп.

Сильва положил ладонь на карту, накрыв крошечный островок.

— V5 санкционировали операцию. Приоритет — максимальный. Наша задача: силовое проникновение, оценка, локализация и ликвидация угрозы. — Он перевёл взгляд с Иллуми на Рен. — Задача вашего клана, девушка, предоставить экспертизу. Ваши знания о… подобных формах жизни с Тёмного Континента. Ваши методы сдерживания. И, если понадобится, уничтожения. Вы двое возглавите группу. Сбор через шесть часов.

Иллуми воспринял информацию с бесстрастным лицом. В его голове уже строились схемы, раскладывались силы, оценивались риски и варианты отхода. Но теперь в уравнение была введена новая, непредсказуемая переменная. Рен. Её знания. Её уникальные способности, о которых он пока знал лишь понаслышке. И их собственная, хрупкая, незавершённая связь, которая в условиях боевого стресса могла вести себя как угодно.

Он взглянул на неё. Она стояла прямо, подставив лицо холодному синему свету голограммы, на которой пылала тревожная метка на острове Кварган. В её глазах не было и тени страха. Горел тот самый холодный огонь охотника, почуявшего наконец-то настоящую, достойную его когтей и клыков добычу. Голоса предков молчали, но их многовековой опыт, их тайное знание о том, что скрывается за границей, теперь жили в ней одной. Она была ключом к этой загадке.

Иллуми почувствовал странный, почти электрический разряд по той самой тонкой нити, что связывала их. Предвкушение чистого, незамутнённого действия. Опасность была реальной, смертельной, и она стирала все условности, все брачные игры, всю политику. Их первый совместный контракт начинался.

Иллуми кивнул Сильве, коротко и чётко, принимая миссию. Его взгляд снова встретился с её, и в этот миг между ними прошло нечто большее, чем понимание. Признание того, что игра в кошки-мышки, в тонкие манипуляции и измерение границ отложена. Теперь на кону стояло нечто, что не терпело фальши.

— Шесть часов, — произнес Иллуми, и его голос прозвучал как щелчок затвора, запирающего договорённость. — Я подготовлю команду.

Он уже разворачивался, чтобы отдать первые распоряжения, когда её голос остановил его у двери. Он был тихим, но в нём не было ни тени неуверенности.

— Иллуми.

Он обернулся. Рен стояла, всё так же глядя на карту, но теперь её профиль был повёрнут к нему.

— На том острове, — сказала она, не отводя взгляда от голографического изображения, — Правила твоего мира перестанут работать. Там будет говорить только кровь, инстинкт и древние законы, которые мои предки изучали веками.

Наконец, она медленно перевела на него свой тяжёлый, медовый взгляд.

— Ты готов слушать? Не командывать. Слушать.

Напоминание. И предложение. Хрупкое, как лёд на горном озере, но единственно возможное в данных условиях.

Иллуми замер на пороге. Ветер за окном выл, гоняя по скалам каменную пыль. В его чёрных глазах отразилась мерцающая точка острова Кварган и её неподвижная фигура.

— Я всегда слушаю данные, — ответил он, и в его голосе не было ни капли привычной насмешки. — А ты, судя по всему, и есть главный источник данных по этому вопросу.

Он не сказал «да». Не пообещал слепого подчинения. Но в его словах прозвучало то, что для него было высшей формой уважения — готовность к анализу поступающей информации, независимо от её источника.

Рен коротко кивнула, и её губы на мгновение сжались в тонкую, решительную линию. Разговор был окончен. Договор, куда более прочный, чем их брачный контракт, был заключён молчаливо, в пространстве между картой угрозы и пониманием смертельной опасности.

Иллуми вышел в коридор, где уже пахло холодным металлом и напряжённым ожиданием готовящейся операции. Но в его сознании, обычно заполненном исключительно тактическими расчётами, теперь крутился её вопрос. «Ты готов слушать?»