Часть III, глава 33. Пытки и попытки (2/2)
Освальд отодвинул мобильный от уха.
— На моих людей напали и забрали тело Барбары.
— Как выглядели нападающие? На них были маски?
— На них были маски? Намордники? — повторил вопрос Освальд, и, вновь, отодвигая мобильный от уха, продолжил на полтона тише. — Фриц, у них были намордники.
— Бойцы Кэтрин носили маски на глазах. А Шёпот распались… Освальд, ты же точно её убил?
— Я всадил в неё шесть пуль, контрольная в сердце. Да, не получилось с головой. Но Барбара была синей. Поверьте, я знаю, как выглядит труп, и она точно была мертвее мёртвого.
— В чём могла быть замешана Кин?
— Найди тело, кретин! — прокричал прежде, чем отключиться, в трубку Пингвин, переходя на более сдержанную интонацию. — Не знаю, Фриц, может, у неё был тайный поклонник, который не смог смириться с потерей, — съязвил он, ещё не давая отчёта о том, насколько безумное предположение было близко к истине. — Или опять создадут двойника.
— Нет, это что-то другое, — мрачно ответила Фриц. — Не вижу логики.
Происходящее вновь не вязалось — едва убийца выстроила для себя понятную, прозрачную хронологию развернувшихся на готэмской арене событий, как появились новые вводные. Ни она, ни Освальд не знали об истинном зачинщике хаоса — стоящим и за Судом сов, и за похищением Брюса Уэйна, и за активацией бомбы, и за загадочными убийцами, спасшими труп Кин от осквернения.
С подачи этого зачинщика чума безвозвратно накрыла город через несколько часов.
Электромеханическая бомба, распылившая концентрированную и модифицированную кровь Алисы Тэтч, сработала на центральном вокзале под самым носом у федералов.
Правительственные агенты действовали практически слаженно с готэмским полицейским департаментом. Введя чрезвычайное положение и закрыв город на въезд и выезд, после смерти Кэтрин они открыто устроили облаву на сов — но члены общества оказались кем-то перед их приходом зарезаны. Они обыскали все тайные убежища Монро и склады Суда, пустили служебных собак с сапёрами по вокзалам, торговым центрам и другим объектам скопления людей в поисках взрывчатки и подозрительных устройств, и даже проверили канализацию — не исключалась вероятность отравления кровью воды.
Никто из них не представлял, как выглядит бомба, каким образом будет осуществлена атака и насколько могущественные силы стояли за ней, потому не смогли предотвратить неизбежное. Позже Аманда, контролирующая операцию и с треском её провалившая, вышла бы на след, что не стоило трогать, но ярость за неудачу направилась на убийцу в противогазе.
Единственным человеком, кто смог стать на пути когтей, отвозящих бомбу в пункт назначения, стала кучка полицейских-отщепенцев во главе с Буллоком, который не слишком обрадовался контролю и агрессивным методам правительства, ведя своё расследование, и вместе с ним дворецкий Уэйнов. Альфред ближе всех подобрался к бомбе, но Пенниуорта остановил сам мастер Брюс. После похищения и многонедельных физических и духовных практик в заснеженных горах гималайской страны Нанда Парбат вместе с загадочным, возглавляющим Суд седовласым мужчиной — Сэнсеем, — юный Уэйн день за днём менялся, стирая собственную личность, пока его клон мастерски имитировал обычную жизнь сироты-миллиардера.
Он был главным действующим лицом в чужом дьявольском плане.
Брюс Уэйн вернулся в город грехов с единственной миссией, смыслом, что стирал его боль от утраты, уже три года толкающую на безрассудство в попытке пережить травму, и с абсолютно промытыми мозгами.
— Он избавил меня от груза прошлого, открыл мою истинную судьбу… — зажимая в руке детонатор и глядя на город с самого верхнего этажа Уэйн Интерпрайзес, констатировал он.
— Пусть Готэм падёт, чтобы ты вознёсся, — подначивал его Сэнсей.
Когда холл железнодорожного вокзала в пять часов после обеда заполнил кроваво-красный туман, постепенно разносясь ветром по улицам и переулкам, город менее чем за сутки погрузился во мрак.
— Мы познакомились, — обратилась к отцу, остановившемуся у телевизора и неразличимо смотрящему на прямое включение на фоне череды новых грохочущих взрывов, Фриц, — в странное время. Наверное, ты не такой представлял жизнь за стенами.
— Никакое не странное, — сухо возразил он. — Этот мир был всегда таким. Можно лгать себе, прикрываясь моралью, опиумом религии, но людская природа испорчена, — указал Безликий на экран, где показывали вывозимые на каталках из горящих зданий тела, — жестока, развратна. Не знаю, какие цели преследовал тот, кто распылил эту дрянь, но он не сказал ничего нового.
Вирус, усиленный и модифицированный, множился, подобно оспе, уже через кровь заражённых, контактирующих со здоровыми в драках и изнасилованиях.
Вирус напоминал каждому из рода людского, чем они на самом деле являются.
И там, где одним хаос ломал отстроенное годами упорного труда наследие, обращался сошедшими с рельс поездами метро, подрывами, расстрелами, ограблениями и кровавыми расправами, перед другими открывались новые двери.
Фиш Муни, вылеченная Хьюго Стрейнджем от несовместимости генетического кода и приобретённых способностей к контролю чужой воли, появилась в главном зале особняка ван Далей эффектно и неожиданно — впрочем, как и всегда — в окружении полудюжины чёрных наёмников, явных выходцев из спецназа. Они тащили за собой чью-то хромую фигуру с мешком на голове, оставив связанной и под присмотром в холле.
Мария Мерседес Муни прервала напряжённое совещание криминальных семей. Каждый из двух дюжин мужчин, находившихся в зале, и даже Освальд разом переменились в лице, нерешительно доставая из карманов и направляя на гостью глоки, кольты и беретты. Пингвин, единственный, кто не потянулся к стоящему рядом зонту, поднимаясь с кресла, остановил гангстеров жестом.
— Фиш, — ощущая, как кровь ударила в виски, а колени подкосились, обратился он к женщине, на удивление сохраняя сдержанное выражение. Голос его звучал почти уверенно. — Здравствуй. Как твои дела? — Освальд натянул нервную улыбку.
— Ну, смотри…
Муни пошла в сторону места во главе стола, ловя на себе цепкие взгляды мафиози. Все знали о том, кем была для Пингвина женщина, все знали, от чьей руки она пала и по чьей вине исчезла в период предвыборной кампании, а потому предположили худшие варианты.
— …Сперва я пожила. Потом я была мертва. Потом снова ожила. Похоже, жизнь налаживается. Вот это собралась компания, — Фиш обвела жестом присутствующих. — Ты должен гордиться, собой, Пингвин. Уверена, вы обсуждаете весь этот переполох…
— Зачем ты здесь? — перебил её Кобблпот, и напряжение постепенно обезобразило его лицо. — Я ведь просил тебя никогда не возвращаться. Почему мне просто не прикончить тебя после всего?
— Потому что, — делая нужные паузы в словах и подойдя к Освальду почти вплотную, ответила Муни, касаясь длинным массивным когтём — маникюр у неё всегда был устрашающе-крепкий и аккуратный — пиджака бывшего мальчика-зонтика. — У меня есть то, в чём ты отчаянно нуждаешься, но чего ещё не осознаёшь.
Кобблпот ненадолго замер, оценивая ситуацию.
— Продолжим, на чём закончили, позже, — он указал членам собрания жестом выметаться вон. — Меня ждёт тёплое общение со старой подругой, — добавил он скорее язвительно, чем искренне, но в его взгляде читалось исключительное уважение — впрочем, как и во взгляде Муни, что пришла к нему не с мечом или вынужденным временным предложением мира.
Намерения женщины лежали на плоскости партнёрства.
Освальд больше не был трусливым мальчишкой с покрасневшим от сырости носом-клювом, неловко придерживающим над крёстной матерью зонт; Муни больше не шла по трупам и друзей и врагов, теперь обдумывая в уединении каждое решение, и к холодной власти в её движениях и тоне добавилась зрелая мудрость.
Годы сражений, смертей и перерождений изменили их, сравняли счёты.
— Да, прошу нас простить, господа, — обратилась она вслед расходящимся гангстерам. — Но сперва я хочу показать тебе серьёзность моих намерений. Мальчики, — обратилась Фиш к наёмникам позади, когда помещение опустело. — Можешь считать это подарком.
Мужчины затолкали из зала в коридор гадюкой извивающуюся крепко связанную по рукам и ногам фигуру, снимая с её головы мешок.
С невыразимой агонией и ненавистью в глаза Освальда, что попавший в капкан всеми лапами разом хищник, смотрела Табита Галаван.
Последний человек, остающийся с Табитой рядом, пал от пули в лоб во время её отлова наёмниками. Будь Фиш сентиментальнее, нагрянула бы в реанимацию, где, чудом выжив, но в коме, лежал Бутч Гилзин. Женщина ещё помнила запах петушиной арены на месте утраченного клуба после покупки помещения, все её долгие девять лет с верным здоровяком-помощником, но всё это было о ней прежней — недостаточно рассудительной, недостаточно сильной, упустившей самый сочный, лакомый кусочек в полушаге от победы.
По душе Марии Мерседес теперь было настоящее — где выхваченный ею из лап Сов и детективов Хьюго Стрейндж должен был предоставить самый ходовой товар на готэмском рынке: вакцину от вируса. Суд Сов уже использовал его талант для улучшения формулы вируса и создания бомбы, и дело оставалось за малым — достать антидот из одной из тайных лабораторий под носом федералов.
Парни в костюмах, в свою очередь, оперативно привлекли группу из правительственных биохимиков давно отошедшего от дел и перешедшего в полицейский департамент Люциуса Фокса для быстрого вывода антидота и тестирования на живых образцах.
Мафия с органами правопорядка сражались за первенство в предоставлении эффективного лекарства.
— Ничему тебя жизнь не учит, — всё-таки отпустила комментарий киллер за поздним ужином на двоих накануне похищения антидота — в редкий момент, когда этаж опустел, и Кобблпот смог побыть с Фриц наедине где-то, кроме спальни.
Киллер выглядела уставшей и припылённой — несколько часов по крышам на фоне апокалиптичной диорамы с непривычки давали о себе знать. Фриц слишком рисковала вступлением в бой с агрессивными заражёнными, но сидеть на месте и ждать, когда на них прольётся дождь из вакцины, не могла. Хуже пришлось Безликому — она почти физически ощущала его стагнацию и опустошенность. Их бездны, парализованные бездействием, голодали.
— Муни никогда не станет подчиняться. Ей выгодно, что мафия слушает тебя, как когда-то ей было выгодно работать с доном Фальконе. День за днём она будет перетаскивать одеяло, пока ты снова не останешься ни с чем.
— Фриц, — снисходительно улыбнулся мафиози, откладывая приборы, — как вы не понимаете: мы партнёры. Равные. За ней идут монстры, потому что она сама монстр, а у меня есть влияние на преступный мир. Это прекрасный симбиоз. Мы с ней нужны друг другу.
— Нет, Муни не нужна тебе. Это ты нужен Муни, но ты купился на её слова, потому что тебе льстит её признание.
— И когда это вы успели стать знатоком человеческих мотивов? Фриц, при всём уважении, — Кобблпот осёкся, словив на себе взгляд, что Фриц зачастую адресовала смертникам.
— Даже если всё пойдёт, как нужно, Муни не единственная твоя проблема. Если док создаст армию уродов для Муни, ты не представляешь, что тебя ждёт.
— Почему же не представляю? Представляю: вместе с ней я подчиню себе этот город, и больше никакие старухи, заговоры или полиция нам не смогут помешать. И вас это тоже касается, Фриц, или вашего отца. До вас больше никто не доберётся.
— Освальд, ты привык к тому, что мир вокруг тебя ограничивается этим городом, — Фриц взвесила, стоит ли посвящать его в подобные подробности. — Тебе кажется, что то, что происходит в Готэме, остаётся в Готэме. Это не так.
Всё-таки решившись, она потянулась ко внутреннему карману куртки, доставая конверт с кассетой, и поднялась, вставляя ту в видеомагнитофон.
Хакер смог передать контрабандой — в город ни на въезд, ни на выезд не пускали никакие машины — перезаписанные на разные носители и размноженные файлы с дискет. Убийца не могла ручаться, что оригиналы анонимный специалист не оставил себе, но, как и в случае с любой криминальной деятельностью, гарантий не существовало — только репутация, а у студентки Массачусетского технологического института родом из Старлинг-сити под кодовым именем «Зеро» она была безупречной.
— Всё уходит гораздо глубже. Правительство уничтожает любую информацию, способную просочиться в газеты. Как сказал мне перед смертью один человек, «это ломает нахрен твоё восприятие реальности».
С щелчком запустившейся кассетной плёнки на экране замелькала подборка видеозаписей, сведённая «Зеро» в одну ленту.
— Бриджит, Виктор, Муни и её шестерки — все они жертвы опытов дока. Но среди нас ходят особи, которые уже рождаются такими. Как Алиса Тэтч. Федералы называют их металюдьми. Их нельзя контролировать. Нет никаких гарантий, что на свободе они не устроят теракт. Нет никакого понимания, люди они мозгом или новые хищники, которые пришли человечеству на смену. Потому их отлавливают и держат в секретных тюрьмах, чтобы потом использовать, как оружие. Отец говорил, что уже сидел с такими в одной из тюрем, кажется, Белль Рив. Там держали самых буйных в клетках из бронебойного стекла. Каждый день ставили опыты. Потому, когда ваша кучка чудовищ проиграет вооружённым силам, тогда ни Муни, ни тебе не позавидуешь.
— Пока что у нас с Фиш в планах только продажа антидота, — Кобблпот оторвал взгляд от экрана, где демонстрировались не самые гуманные опыты над метачеловеком, владеющей способностями к пирокинезу, и в глазах его проскользнула глубокая тоска. — Но, Фриц… не думал, что скажу когда-то такое, но вы меня чертовски пугаете. Сначала Суд, теперь заговор правительства. Вы уверены, что вам не пора остановиться?
— Не такой уж это и заговор, если об этом знает столько посторонних.
— В прошлый раз они пытали вас и чуть не убили, Фриц! — воскликнул Освальд, разворачиваясь к киллеру корпусом и хватая её за локти. — Вы вообще помните, в каком состоянии вы вернулись? Я боюсь представить, что будет в следующий, хотя я крайне надеюсь, что следующего никогда не будет. Но вы снова стоите против всех совершенно одна, снова рискуете. Зачем?
— Ты неправильно меня понял. Я не планирую ничего делать. Эти записи — мой рычаг давления на федералов.
— Значит, никакой войны против правительства?
Фриц не ответила — она и сама не знала. Ей казалось, что если её и ждёт война, то скорее с загадочной третьей стороной.
Тревогам киллера относительно мотивов Фиш Муни так и не суждено было подтвердиться — во время налёта на скотобойню в Ист-Сайде, где находился тайный склад Хьюго с антидотом от вируса Тэтч, на группу из Светлячка с Фризом, нескольких головорезов Муни, самой женщины, Пингвина и дока, напали. Это были те же наёмные убийцы в масках от челюстей до глаз, что забрали тело Барбары Кин — вооружённые остро заточенными танто и вакидзаси.
На пущенные по убийцам столбы льда и света, замеченные патрульными на скотобойне, отреагировал и Харви Буллок с уже успевшим заразиться Джимом Гордоном, и они прибыли практически сразу на место стычки.
Несколько лет назад жизнь Гордона едва не закончилась на схожей скотобойне — когда он полез разгадывать, почему Фиш Муни дала козла отпущения в лице Марио Пеппера вместо настоящего убийцы четы Уэйнов.
Жизнь Фиш Муни утекала из её тела тремя годами позже меж мясных туш и деревянных ящиков с хамоном — от руки Джима, всадившего клинок в её печень.
Подобного исхода никто не ожидал, даже сам Гордон, что не мог справиться с бесконтрольной агрессией в присутствии убийц. Быть может, «Алиса» контролировала его разум, а, быть может, он впервые прекратил сражаться со своей истинной природой палача.
После удара Мария Мерседес выпустила штатив из рук, и все восемь колб разом разбились о бетонный пол, лишая и мафию, и полицейских скорого шанса покончить с заражением.
— Идиот проклятый! — взревела женщина, и клинок с хлюпаньем вышел из её плоти. Освальд, стоящий в убежище за коробками с мясными деликатесами вместе со Стрейнджем, укрываясь от сражения, захромал навстречу Муни.
— Фиш, — Кобблпот успел подхватить её опадающее тело, бережно держа за плечо и оглянувшись на Гордона — тот стоял как вкопанный, кажется, и сам не понимая, что натворил. — Всё будет хорошо. Мы тебе поможем.
— Освальд, — с неожиданной нежностью обратилась к нему женщина — как когда-то давно, умирая с ножом в спине, мать. — Нет-нет-нет. Я уже достаточно прожила, чтобы понять, когда наступает конец.
— Не надо так говорить, — неловко хлопая её по плечам и чуть тряхнув, пробормотал Кобблпот. — Приедет скорая, у меня есть прекрасный доктор, Уайтхед, и Айви, мы поставим тебя на ноги, слышишь?
— Слушай меня, — перебила его Муни, Пингвин мог поклясться, что на её глазах выступили болезненные слёзы. — Слушай, Освальд. Подчини этот город. Или сожги его дотла, — вложив последние усилия в слова, прошипела крёстная мать и обмякла в его руках.
Взгляд её остекленел, и Кобблпот коснулся дрожащими пальцами век, навсегда прикрывая орехово-карюю и ярко-голубую радужки глаз.
Всё не должно было закончиться так глупо, и Освальд, глотая слёзы — терять кого-то важного ему в схожих обстоятельствах, кажется, входило в дурную традицию — выпрямился, идя грудью на Гордона.
Тот, кто мог стать лучшим из них, надеждой города грехов, вместо добра каждым своим выбором ломал чью-то жизнь.
— Люди зовут меня чудовищем. Но это ты, Джим Гордон, ты настоящее чудовище… — речь Освальда оборвалась, когда Джеймс поднял его за шею на вытянутой руке, но сломать пингвиний хребет Гордон не успел, оглушённый арматурой в руках более адекватного напарника.
Подоспевшее полицейское подкрепление остановила стена пламени из огнемёта Бриджит. Оставив Хьюго на растерзание детективам, Освальд, скрываясь за спинами несущего на плече мёртвую Муни мистера Фриза и замыкающую их шествие Светлячка, удалился со скотобойни. Задней мыслью до него дошло, что Стрейндж мог бы Муни и оживить, но мафиози осёкся, понимая, что последней волей женщины было вовсе не желание выжить.
Мария Мерседес Муни, что жила вопреки естественному циклу смерти и рождения, ушла на блаженный покой, зная, что после неё этот город ещё будет кому содрогнуть.
Боль утраты окончательно догнала Пингвина наедине с Фриц. Он нашёл киллера у раскрытого окна, планирующую выйти по-старинке на вечернюю пробежку по крышам, и едва не сбил с ног, стискивая в объятьях. Наёмница ответно обняла его и стащила перчатку, запуская обнажённую кисть в волосы и утыкаясь в них носом.
Фриц догадалась, что произошло.
Мафиози трясло, из-за плотно сомкнутых губ вырывался тот вой, что он стоически подавлял, когда потерял Гертруду, и что мог выпустить, прижимаясь к Фриц — единственному человеку, который был способен принять его эмоциональную распущенность. Освальд трясся в рыданиях невероятно долго, едва дыша от душащих его слёз и сопель, утыкаясь носом в водолазку и стискивая ткань куртки убийцы до треска. Когда сил стоять не осталось, и Кобблпот ощутил, как непроизвольно подкашиваются колени, то опустился вместе с убийцей на прохладный паркет у окна.
Боль постепенно притуплялась, обращаясь жаждой возмездия.
— Знаете, Фриц, я когда-то давно понял одну простую истину, — полушёпотом заговорил Кобблпот. — Что нас определяют вовсе не наши друзья. Нас определяют наши враги, — шмыгнув носом и отстраняясь, наконец заговорил Пингвин и потянулся к треугольнику аккуратно сложенного платка в нагрудном кармане, вытирая им лицо. — Когда-то Фиш была моим самым заклятым врагом, а теперь я оплакиваю её, теперь мне носить цветы на её могилу.
— Кто её убил?
— Джим Гордон. Он тоже заразился.
— Иронично.
— Наверное, Джим сейчас пытается в который раз оправдать самого себя за свой поступок.
— Это он тебя? — киллер провела пальцем по синякам от хватки на его шее, и Освальда передёрнуло от ласки.
— Да, — перехватил он ладонь Фриц, целуя её рельефные от мелких старых и новых ножевых шрамов пальцы, а после положил на свою чуть влажную от слез щеку, прикрывая сверху кистью. Убийца придвинулась ближе, на более удобную дистанцию, не отрывая ладони, и ответно погладив его большим пальцем по крылу покрасневшего носа и скуле. Гнев внутри Освальда постепенно утихал. — Настанет день, и я приду за Джимом Гордоном. Муни я ему никогда не прощу.
— Насчёт врагов, Освальд, — придвинулась к нему ближе Фриц, и, едва касаясь уха губами, продолжила, — предлагаю кое-кого навестить. Ты успеешь оплакать Фиш, но тебя ждёт тот, кто всадил нож в спину твоей матери. Ты ещё не до конца отомстил, Освальд.
Фриц нравилась осмысленность и простота посыла.
Отворяя бронированные двери убежища на Трикорнер Ярдс и впуская внутрь пропахшего человеческим смрадом, запёкшейся кровью и испражнениями склада поток зимнего сквозняка, киллер прислушалась к агрессивному мычанию из глубины убежища и удовлетворённо приподняла краешек губ.
— Что за вонь, — поморщился Кобблпот, переступая порог нарколаборатории, что после его побега из Аркхэма стала их убежищем, а сейчас скорее напоминала подвал маньяка — с кровавыми подтеками на застеленном целлофаном полу и удручающе мерцающими лампами. — Покойники точно лучше пахнут.
— Это ещё не вонь, — спокойно ответила Фриц, закрепляя на голове газовую маску. — Могу дать второй противогаз.
— Не стоит, — отмахнулся Освальд.
— Я немного поработала над ней после тебя.
Кобблпот прыснул — в последнюю встречу, когда Галаван лежала на полу его особняка, изрыгая из себя проклятия, он отбил ей мениски зонтом и сломал берцовую кость, пробившую кожу — прямо как когда-то на причале её братцу.
По мере приближения к помещению, где раньше стояли их раскладушки, вонь становилась совершенно невыносимой. Внутри комнаты с активно работающей вентиляцией под потолком, подвешенная за связанные кисти на вмонтированном в потолок крюке, висела девушка с заткнутым тряпичным отрезом ртом, и ниже колен у неё отсутствовали ноги — только две затянутые окровавленными бинтами культи.
На человека — под слоем разодранной латексной одежды, с растрепавшимися грязными волосами и осунувшимся от несколькодневного голода и истощения лицом — девушка походила слабо.
Фриц сняла с портупеи под курткой один из ножей, что использовала для расчленения, с загнутым лезвием.
— У неё началось сильное воспаление. Потому я решила проблему более радикально. Впервые делала ампутацию. Начала с левой, — Фриц указала остриём на обрубок ноги. — Делала по учебнику, который читала у Нигмы.
— Ох уж эта ваша фотографическая память.
— Получилось немного криво. Правая получше.
— А как по мне, обе вышли весьма недурно, — подходя к Галаван и осматривая бинты, подметил Освальд с уже нескрываемой садистичной улыбочкой, криво гнущей его губы. — Может, вам стоило пойти с вашими навыками в хирургию? Фриц, дорогой, и не подадите ли нож?
Табита — точнее, то, что оставалось от некогда сильной, гордой, по-хищному статной убийцы — безвольно смотрела на них с высоты потолка, и следы от болезненных слёз ещё блестели на её смуглых щеках.
Киллер сняла с пояса ещё один клинок и протянула Пингвину.
Он взял его, демонстративно рассмотрев, а затем прямым хватом по диагонали всадил точным движением в место среза, заставив Галаван бесконтрольно дёрнуть бедром и протяжно взвыть.
Кровь обильно брызнула на целлофан, липкий от всех запекшихся в несколько слоёв телесных жидкостей.
— Слышал, после потери конечностей люди годами чувствуют фантомные боли…
Остриё вышло из плоти и вошло в другую культю.
— …но эта боль, Табита, — заглядывая в тёмные мутные глаза, продолжил Кобблпот, — она вовсе не фантомна, она так же реальна, как боль, которую я испытывал, когда ты воткнула нож в мою любимую матушку!
Табита что-то промычала в ответ и, не будь в её рту ткани, плюнула бы Кобблпоту в лицо.
— Погоди, — Фриц остановила мафиози жестом, подходя ближе к пленнице. — Ты ведь не хотел убивать её быстро?
— Верно, — недовольно проворчал Освальд, вытаскивая клинок.
Потолки в убежище были невысокие, потому лицо Табиты находилось почти на уровне лица Фриц. Неразличимо посмотрев через проёмы в противогазе девушке в глаза, Фриц зашла ей за спину и вспорола, намеренно поддевая лезвием кожу, ткань на спине латексного костюма.
Латекс обвис рваными кусками на бедра, обнажая гибкий рельефный позвоночник и кожу, исполосованную свежими ножевыми браздами.
Киллер повесила нож в петлю на портупее, передумав увечить девушку таким образом, и подхватила бутылку с водой, стоящую на переносном столике поодаль. Открутив крышку намеренно медленно и словив на своих кистях жадный взгляд, киллер рывком вытащила кляп изо рта Табиты, протолкнула пластиковое горлышко в рот и заставила выпить содержимое.
— Это ведь не обычная вода? — догадался Кобблпот. — Она на наркотиках?
Галаван пила, едва не захлёбываясь, и жидкость, безвкусная, но вызывающая сильное головокружение и странное теплое чувство в изувеченном теле, обжигала её измождённый голодом и обезвоживанием пищевод.
— Да, иначе бы уже откинулась от болевого шока.
— Добейте меня, — успела прохрипеть Табита, когда опустошила бутылку. — Чего ждёте?
Фриц закрутила крышку на ёмкости и аккуратно отставила в сторону, а затем снова заткнула рот девушке прослюнявленной тканью.
— Слишком просто, — ответила ей киллер. — Ты не заслужила простой смерти. У меня есть предложение, — Фриц взяла со стеллажа, заваленного снятым с Галаван арсеналом и хламом, закрученный спиралью кнут. — Освальд, ты умеешь этим пользоваться?
— Нет, а вы?
— Я тоже. Отойди.
Пингвин покорно отшагнул в сторону. На глаз определив правильную дистанцию и замахнувшись, Фриц стегнула Табиту по спине. Крекер на кончике кнута издал знакомый свистящий звук, и на коже девушки выступила новая кровящая полоса — совсем тонкая из-за неправильно поставленного удара.
Перегруппировавшись, Фриц опробовала новый угол замаха и повторила удар, а затем ещё несколько, явно входя во вкус — каждый последующий разрез на плоти получался глубже, длинее и болезненнее. Освальд, завороженно наблюдая за убийцей в противогазе, испытал совершенно ни к месту вовсе не нервное возбуждение.
Тушу с обрубленными ногами водило из стороны в сторону, сквозь ткань кляпа доносились отчаянные хрипы и мычание, кровь из прорезанных сосудов под провисшими бинтами ещё капала на целлофан.
— Хочешь попробовать? В конце концов, это твоя месть, — оставив полтора десятка отметин на дрожащей и сочащейся кровью спине, наконец обратилась к Пингвину Фриц, протягивая обвисший на пол кнут.
— Признаться честно, мне больше нравится за вами наблюдать, — Освальд старался звучать как можно более спокойно, но скрыть румянца и одержимо горящего взгляда не смог, и Фриц мгновенно распознала его реакцию. — Даже слишком, — неловко добавил он. — Потому я лучше доверю Табиту в ваши умелые руки. Если частно, вы выглядите так властно, и…
Тяжелый свинец разливался внизу его живота и в паху, и мягкой ткани брюк и полам пиджака было не скрыть следствие жажды близости, так и не нашедшей выход.
Пингвин не видел, как удовлетворённо хмыкнула Фриц под газовой маской в ответ на его реакцию, и гротескная жестокость её образа ещё сильнее распалила его.
— Хорошо, — Фриц вновь замахнулась, стегнув Табиту вместо спины по ягодицам и уцелевшей части ног. — Так?
— Да, — бесцветным голосом ответил Кобблпот.
— Или так?
Удары поднялись выше, задевая вытянутые дрожащие руки.
— Всё… просто превосходно.
То, что должно было быть возмездием, обращалась чем-то новым, и противоестественным, с чем он хотел бы справиться, но не мог.
Фриц остановилась только когда болезненные хрипы затихли — девушка наконец отключилась. Проверив пульс и убедившись, что та ещё жива, киллер посмотрела на Освальда и физически почувствовала на дистанции его неправильную, нестерпимую жажду.
Она пошла на мафиози и с силой прижала его к стене, отбрасывая хлыст в сторону и ощущая, как ей во внутреннюю часть бедра сквозь ткань обеих штанин упирается его эрекция.
Не снимая противогаза и звучно дыша через фильтры, киллер коснулась своей щекой, обтянутой резиной, щеки Освальда, а затем скользнула пальцами ему на ширинку, выталкивая пуговицу из петлицы и расстегивая молнию.
Когда кожа перчаток коснулась влажной от предэякулята головки, и тонкие пальцы цепко обхватили ствол его члена, Пингвин звучно выдохнул, наугад цепляясь за верхнюю одежду Фриц. Холодная, жестковатая перчатка ощущалась десятекрат неприятнее обнажённых пальцев, но стократ приятнее, чем ничего.
— Фриц, прекратите, — заумолял мафиози, когда она повела сомкнутыми неплотным кольцом пальцами, правильно надавливая, вниз, к основанию его члена, а затем обратно вверх, задерживаясь на слишком чувствительной головке и повторяя действия. Фриц ускорялась и намеренно замедляясь, держа Кобблпота — дрожащего и задыхающегося — на грани. — Это н-неправильно, это о-отвратительно. И я не могу, если вы не прекратите, я сейчас… — утыкаясь носом ей в шею, проскулил он.
— Хочешь кончить? — донёсся до Пингвина жутковато искажаемый маской шёпот.
— Нет, то есть да, но…
— Попроси меня.
— Пожалуйста, — запнулся Освальд, не в силах подобрать нужных слов уже вовсе не от стыда — пальцы Фриц не сбивались с одного только ей известного рваного ритма ни на секунду. Киллер поняла, что больше он просто не сможет сказать.
Когда её свободная ладонь легла мафиози на шею, с тихим скрипом кожи сжимая и перекрывая доступ кислорода, а движения близ головки стали агрессивно-быстрыми, либидо и мортидо, разврат и жестокость, соитие и смерть слились в единый неразличимый ком, и почти с криком Пингвин обильно кончил на перчатку Фриц и собственный костюм.
Фриц отпустила шею Освальда, стащила испачканную перчатку, отбрасывая на пол, подняла газовую маску и, не принюхиваясь к стоящему смраду, впилась в губы мафиози, обкусанные им самим, жгучим болезненным поцелуем.
Накрывшую Кобблпота горячую тьму, последовавшую за оргазмом, взорвал фейерверк. Он ощущал себя так, словно ему вспороли старый гнойник и из грубого шва за слоем зловонного экссудата потекла свежая кровь.
С потолка, приоткрыв глаза, на своих мучителей, слившихся в отвратительной близости, смотрела Табита Галаван.
Неделями позже уже без неё встало новое солнце над городом, накладывающим швы на кратеры взрывов и глубокие раны потерь. Пусть выведенная федералами и Люциусом Фоксом сыворотка спасла тысячи жизней от бесконтрольного пожирания друг друга, на готэмских кладбищах кончилось свободное место под могильные ямы.
Всадник на бледном коне<span class="footnote" id="fn_32727256_0"></span> пожал свои плоды.
В город, ещё охваченный пламенем, из тайной тюрьмы Суда смог выбраться Эд Нигма, уступивший контроль над телом расчётливой версии себя — Загадочнику — дезориентированный новыми реалиями, гонимый и всем безразличный. Кэтрин оставила его в живых только из-за выдающегося интеллекта — как в прошлом не раз похищала Хьюго Стрейнджа.
В город, взращивающий ростки надежды на пепелище, вернулся освободившийся от контроля разума юный Уэйн. Он обрёл цель, пусть отличающуюся от той, что пытался вложить в него Сэнсей, а после — одержимый идеей сделать из Брюса своего преемника и наследника, стоящий над всеми случившимися трагедиями без малого двухтысячелетний мужчина — Ра’с аль Гул.
В город, где авторитет полиции пошатнулся даже после распространения вакцины, вернулся старый порядок и контроль улиц мафией. На месте опустевших Сирен разрастался клуб Освальда Кобблпота и новое сердце преступного мира — Айсберг Лаунж.
— Хотя разработка антидота, бесспорно, хорошая новость, Готэм и его жители ещё долго будут восстанавливаться после смертей и разрушений, что вирус оставил за собой, — шипел вечерний выпуск новостей из радио на столе «mr. ash».
Внутри заброшенной химчистки кипела работа — вскоре один из многочисленных прогоревших бизнесов в этом районе вновь бы заработал с инвестициями убийцы в противогазе, — и Безликий монотонно закрашивал валиком проплешины в слое свежей бежевой краски. Идея отдать отцу химчистку посетила Фриц неожиданно, как неожиданно согласился на предложение сам Безликий — мужчина, явно ощущающий себя лишним в особняке ван Далей среди уродов и гангстеров, получил способное держать его тело и психику в тонусе занятие и переехал в надёжно защищённую квартиру с системой видеонаблюдения неподалёку.
Когда густые сумерки и провокационный прямой эфир, следующий за новостями, разрезал женский крик из подворотни по соседству, Безликий замер, отложил валик в ванночку с краской, задумчиво поднял со столика с инструментами лом и вышел из химчистки, натягивая на ходу тяжелое широкое пальто. Мужчина пересёк бодрым шагом десяток метров до тени между домами, сделал замах и, ни секунды не сомневаясь, раздробил тремя ударами заточенных краёв лома череп крупномордому реднеку, нависшему над раздетой ниже пояса женщиной, вдавленной головой в асфальт.
Кровь брызнула на его лицо и лацканы пальто под стихающие женские всхлипы.
Спихивая ногой обмякшую тушу с женщины, Безликий наконец ощутил себя по-настоящему свободным.
Над городом грехом восходила молодая луна.