Часть I, глава 10. Реквием (1/2)

Едва ли какое утро сдержанный Фриц начинал с протяжного мата. Воспоминания вечера накатывали на наёмника, и, как он предполагал ещё за барной стойкой, на трезвую голову всерьёз хотелось пробить лбом зеркало.

Ничего не предвещало беды: Фриц успешно выполнил непростой заказ на благотворительном балу, но затем в ход пошёл алкоголь. Напиваясь, наёмник преимущественно отлёживался в квартире, игнорируя всё на свете, но то, что он налакался крепкого алкоголя в баре Пингвина и не вернулся домой, привело к череде странных поступков.

Юноша чуть не прирезал Марони, угнал тачку, вероятно, одного из людей Фальконе, проносясь на скорости вдвое больше положенной с трупом в багажнике мимо полицейских патрулей, а под утро просто бросил машину где-то в центре вместо возвращения на парковочное место.

Но худшим было не нарушение всех тех правил, что могли привести к разборкам с мафией или в полицейский участок. Фриц связался с Кобблпотом, хотя зарекался этого не делать, до середины ночи проторчав с ним у Готэм-ривер, словно закадычный друг, и ему это в некоторой степени даже понравилось.

Открыв в ванной кран, Фриц припал губами к ледяной струе и жадно пил с полминуты, а затем натянул латексные хозяйственные перчатки и остервенело принялся полировать поверхности в ванной, постепенно переходя на кухню и гостиную, пока не отвлёкся на телефонный звонок.

Запив аспирин тройным эспрессо на голодный желудок вместо привычного капучино — бледнее, чем обычно, от пониженного давления, недоедания, бытовой химии и инсомнии, — киллер направился разбираться с уликами в подвале бизнес-центра, попутно получив ещё несколько звонков, от которых уже начинала нервно дергаться бровь, и вспоминая время, когда не брал вообще на работу мобильный. Теперь же при увеличившемся количестве контактов приходилось постоянно оставаться на связи.

Впрочем, существовал человек, у кого утро оказалось стократ хуже, чем у наёмника и вообще кого-либо в Готэме.

Детектив Джим Гордон рвал и метал: с благотворительного бала его бывшую возлюбленную Барбару увёл Огр, и после потрошения Буллоком сутенёров в поисках хоть кого-то, кто знал маньяка, он наконец вышел на первую зацепку о насильнике. Огр посещал ранее «Фоксглов» — элитный бордель, куда попадали только по рекомендациям, и достать их в кратчайшие сроки можно было только через одного человека.

— Ты о Пингвине? Завяжешься с этим клоуном — не отстанет, — предупреждал Джима Харви, но тот уже направлялся к своему самому заклятому информатору, пока Фриц перетаскивал три тела по обтянутому целлофаном подвалу, чтобы расчленить, искреннее надеясь, что не отключится во время работы.

В Готэме, вероятно, люди не умирали естественной смертью: ежедневно с кем-то приходилось сводить счёты или убирать за ними тела, улики и место преступления.

В те же мгновения судмедэксперт Эдвард Нигма, что впервые убил человека, тоже работал с расчленённым трупом, стирая последние следы соперника за сердце мисс Крингл. Только Нигма выпаливал плоть с костей кислотой прямо в полицейском участке у всех на виду, а Фриц собирался отвезти конечности в холодильных контейнерах на старую ферму в десяти милях от города, где владелец держал прикормленных человечиной свиней, — ещё одно из мест, кроме свалки химических отходов, куда наёмник сбывал тела, когда в запасе оказывалось достаточно времени. К тому же крутиться у Индиан Хилл с закатанными в бочки трупами днём у всех на виду было слишком рискованно.

Освальд Кобблпот так же, как и Гордон, не спал, с утра пораньше ускользнув мимо матушки в бар, но состояние у него оказалось лучше всех. Коктейль из адреналина, дофамина и алкоголя держал его на ногах и в превосходном настроении. Все мысли Пингвина бесповоротно занимал план по стравливанию донов и ещё немного — воспоминания о безмятежной ночи у реки с Фрицем, тепло чьего тела ощущалось до сих пор на руке и плече.

Мафиози оставалось только с предвкушением ждать, разделять, а после — властвовать. Рассуждая с Бутчем о последних днях Марони, Освальд пил, когда в бар зашёл Гордон.

— … Джим? Рад видеть, чем обязан такому приятному сюрпризу?

— Мне нужен адрес «Фоксглов». И приглашение.

Пингвин едва не отшатнулся от неожиданности, засмеявшись: Гордон не походил на человека, что мог средь бела дня и открыто просить о таких вещах.

— Ух ты. Да среди нас развратник! — говоря это, Освальд почему-то мгновенно подумал о Фрице и сутенёре Джимми. Интересно, пользовался ли его девочками и мальчиками наёмник или вправду воздерживался? Быть может, считался завсегдатаем таких мест, как «Фоксглов», где можно натолкнуться на зрелищное кровавое шоу, и только нечто поистине извращённое способно было тронуть его заледенелое нутро? Освальд и правда ничего не знал о Фрице, но от подобных мыслей стало слишком неловко, потому он переключился на Гордона.

— Ты поможешь? Да, нет?

— Джим, наши отношения прекрасны, но как-то немного односторонни. — Пингвина постепенно начинала раздражать манера Гордона требовать, не давая взамен.

— Хорошо, за услугу буду должен.

— Уже должен, — уточнил Освальд.

— Значит, ещё одну.

— Карты на стол. «Фоксглов» приносит деньги важным… — договорить Освальд не успел. Джим схватил его за грудки, наставив ствол на Бутча, что потягивал из бокала мартини за спиной парня.

— Ты думаешь, что знаешь, кто я и на что способен. Но ты даже не представляешь. — Голос Гордона звучал устрашающе, но Пингвин не испугался. Он уже не раз находился в опасной близости и от более жутких людей. От Фиш, Заса или Фрица, что просто так воткнул в его руку клинок, даже не моргнув. Гордон так не смог бы, он блефовал.

— Сегодня важный день, — спокойно ответил владелец клуба. — Поэтому я удовлетворю ваш запрос. Но запомните мои слова, детектив: за вами большой должок.

Гордон ослепительно улыбнулся в ответ, и Кобблпоту захотелось выбить все эти зубы до единого.

Но всё же Пингвина ждали занятия существеннее, чем пустая злоба на зазнавшегося копа, пусть пришлось просидеть до самого вечера в ожидании, когда люди Фальконе развяжут войну с людьми Марони за спиной у дона. Фриц же, которого на свиноферме едва не вырвало даже в противогазе, уже возвращался в город на неприметном полуразваливающемся ржавом пикапе с единственным желанием — отмыться от нечистот, что попали на обувь и одежду и въедались в кожу, а после отключиться в постели до полудня следующего дня.

— Коннор не справился. Марони жив, — прокричал боссу Гилзин сквозь шум бушующей толпы и бойкий панк на сцене, от которого уже не хотелось закрыть уши: заведение постепенно начало процветать.

— Дрянь какая-то, — выругался Освальд, но не на этот факт, а на новую партию выпивки, что пробовал.

— Марони жив. Беги из города, — непонимающе продолжил Бутч.

— И пропустить всё веселье? — развернулся к нему на стуле Кобблпот, улыбаясь.

— Ты знал? — осел мужчина. — Ты подставил его.

— Я достал ударники из оружия. Научился этому у Марони. — От интонации босса мужчина поёжился.

— Но ты мог убить Марони.

— Я бы остался под каблуком Фальконе, а это уже невыносимо. Пусть лучше Марони будет жив и жаждет крови.

Оставалось ждать первого ответного удара Марони, что произошёл с первыми утренними лучами. Голова наёмника Коннора в коробке из-под помидоров одноименной торговой компании Сальватора и первые атаки на точки Фальконе предзнаменовали затяжную битву. Впрочем, не едиными мафиозными войнами преисполнялся город.

Гордон, вышедший на след маньяка, спас Барбару, не зная, что на смену застреленному им и Буллоком монстру пришёл еще более губительный: в конце концов, сколько демонов ни удерживай под личиной хорошей девочки, однажды они захотят есть и, например, зарезать собственных родителей. Отражение сходящего с ума судмедэксперта Нигмы неожиданно заговорило с ним, прокладывая грань между личностью и публичностью внутри головы Эдварда. А сбежавшая от безумного хирурга Кукольника из островной тюрьмы Фиш Муни уже добиралась до города со своей новой бандой.

От глубокого утреннего сна Фрица отвлек входящий вызов — с зашторенными окнами юноша сначала не понял, какое время суток, но уже хотел уничтожить звонившего.

— Мой друг, рекомендую вам срочно подъехать ко мне в клуб, это очень и очень важно.

Когда Фриц зашёл в пустой бар, на его лице плотно отпечатывались все события прошлого дня и недвусмысленное отношение к ситуации. Наёмник грохнулся на стул напротив Освальда, что самодовольно пил красное вино, и сунул в зубы сигарету, в упор смотря на парня. На середине сигареты Фриц наконец пришёл в себя для диалога.

— Что случилось?

— Ближайшие дни рекомендую залечь на дно. На улицах будет крайне опасно, даже для вас. Кто знает, вдруг попадёте под пулю, как тогда под молнии.

Фриц откинулся на спинку стула. Он ещё не понимал, что вообще происходит, поскольку проспал все новости, мча из утреннего душа сразу к Пингвину.

— Капучино, — окликнул Освальд бармена. Тот второпях сделал напиток и поставил перед наёмником чашку. — Тяжёлое утро?

— Как обычно.

— Гейб уже везёт вам бургеры, — потянулся к нему через стол Пингвин, самодовольно улыбаясь.

— Ты разбудил меня и заставил тащиться сюда, чтобы покормить? — юноша приподнял одну бровь. — Если да, то я тебя прикончу.

— Отличная шутка, Фриц, но есть более убедительная причина. Уже смотрели новости? Полицейские называют это военным конфликтом.

С улицы зашёл здоровяк, небрежно поставив перед наёмником пакет с рыбными бургерами. В последние дни Фриц перешёл на более сытные свиные, но сейчас даже обычных сэндвичей хватило бы: юноша вообще нормально не ел уже двое суток, и в сочетании с недосыпом и истощением его состояние было хуже, чем он сам оценивал, держась только на упрямстве и силе воли.

— У меня нет телевизора.

— Марони ударил по Фальконе. Первым. Остаётся считать дни до полной свободы, Фриц, понимаете? — Освальд нервно рассмеялся.

Фриц залпом, чуть не закашлявшись, осушил чашку и потянулся к бургеру.

— Эй, обнови, — раздражённо указал бармену владелец клуба на опустевшую чашку. Тот второпях обновил порцию для ещё более бледного, чем вчера, Фрица, жадно вгрызающегося в пряную булку с качественной котлетой.

Бутч, наконец заметивший Фрица из другого конца зала, опешил: независимый наёмник был последним, кого он ожидал здесь увидеть, тем более, за компанию с новым боссом.

— Мне хочется о вас позаботиться в это непростое время, Фриц, так же, как вы позаботились обо мне.

Фриц промолчал: он ел, и ничего, кроме этого процесса для измождённого тела и разума не существовало — а когда закончил, то аккуратно сложил упаковки в пакет и отдал подоспевшему бармену, вытирая рот краешком салфетки; это получилось у него почти по-женски изящно. Кобблпот, подпирая щёку, неотрывно смотрел на Фрица.

Из состояния молчаливого безмыслия юношу вывел звонок от Джимми, и, сняв трубку, уже через несколько секунд он подскочил, случайно опрокинув стул и словив тот в полёте, ставя на место. Затем Фриц странно посмотрел на Освальда, пряча телефон в карман: взвешивал, у кого быстрее всего будет достать оружие и как добраться до сутенёра меньше, чем за десять минут. Вариантов в общем-то больше не было, кроме Кобблпота.

— Мне нужна тачка. Срочно.

— Конечно, — Пингвин поднялся, поправляя пиджак. — Что-то ещё?

— Огнестрел и магазины. На шестерых, — Освальд присвистнул. — Марони, — уточнил Фриц.

— Неужели напал на старину Джимбо?

— Времени нет. Есть хоть что-то?

— Для моего друга даже совершенно безвозмездно. — Кобблпот подозвал Бутча, и через несколько минут тот вынес из внутренней части ресторана тяжёлую спортивную сумку, доверху нагруженную огнестрелом разного калибра и обоймами в гораздо большем количестве, чем Фриц изначально подразумевал.

— Подбросить? — переспросил Гилзин скорее из вежливости уже у машины, помогая загрузить тяжёлую сумку под заднее сидение.

Фриц окинул мужчину пренебрежительным взглядом, молча умостился за руль и стартовал с места слишком быстро, как импульсивные уличные гонщики, что выглядело несколько странно при его общей отстранённости. По дороге юноша срезал путь через подворотни и пропускал светофоры, выигрывая каждую секунду.

— Босс, что это было? — спросил непонимающе Гилзин Освальда, вернувшись в бар.

— Не что, а кто, Бутч. Удивительный человек. Другого такого, как Фриц, во всем Готэме нет.

— Даже у Фиш не получилось, как так? — Бутч подлил себе и боссу вина. — Как вы склонили его на свою сторону?

— У меня свои методы, — коварно улыбнулся Кобблпот. Правда заключалась в том, что присутствие рядом Фрица было исключительно доброй волей юноши, что могла в любой момент измениться, и не существовало ни единого метода, как на это по-настоящему повлиять. Освальд прекрасно осознавал это, но ему нравилось ощущение погони за недостижимым.

На подъезде к Джимми было чисто. Фриц припарковал машину за квартал, подбегая к шлюшатнику с тяжелой сумкой наперевес с чёрного хода. Подле Джимми находилось ещё пять его ребят с весьма бедным арсеналом: к подобному никто не был готов спустя столько лет перемирия, даже девочки с мальчиками ещё не уехали, сбившись в самых отдалённых комнатах за баррикадами из кроватей. Фриц кинул перед сутенёром и его людьми сумку, вернулся на улицу и забрался на крышу борделя, где занял позицию на коньке за широким кирпичным дымоходом, откуда открывался вид на дорогу. Приедь он на пять минут позже, и от Джимми с его людьми остались бы трупы: на горизонте с воем резины по асфальту ехал кортеж людей Марони. Благо, у Джимми имелся свой человек у Сальватора, что успел предупредить.

Связи — они и вправду были слишком важны в городе, где всё строилось на хитросплетениях отношений. Один раз едва не погибнув, Фриц хорошо это понимал. Пусть в его коме косвенно был виноват Кобблпот, но он же его и спас, а сейчас только благодаря дурацкому приглашению в кафе Фриц успел вовремя доехать с оружием до борделя. В то же время к происходящему конфликту именно Освальд приложил руку, но срыв хрупкого перемирия и вправду считался вопросом времени — с кознями Пингвина или нет.

Кобблпот стал только катализатором замедлившейся реакции полураспада готэмской мафии.

Фриц не мог сделать для себя однозначных выводов относительно фигуры Пингвина: он раз за разом переворачивал всё с ног на голову в жизни юноши, даже когда тот попытался от него отвязаться. Быть может, вправду стоило прикончить восходящего мафиози, и всем бедам конец; вдруг Марони в баре был на самом деле прав? Нет, в новых реалиях это уже не звучало, как разумное решение. Юноша мог сколько угодно скрываться, но однажды его отпечатки, волосы, орудие убийства или багажник, полный корзинок с порубленными конечностями, попался бы копам и всё — дальше или Аркхэм, или Блэкгейт, или кто-то из донов, кто купит свободу Фрица, поставив его перед выбором без выбора.

Если бы Освальд занял и удержал место старой мафии, не дав хаосу уничтожить город, то для Фрица открылось бы больше дверей или хотя бы не закрылись старые. В довесок фигура Пингвина более остальных мафиози импонировала Фрицу, ведь тот настаивал на бартерных или товарно-денежных отношениях, а не верности и служении, что напрямую не противоречило принципам наёмника.

Меньшее, мать его, зло.

Кровавые реки уже выходили из берегов, захлёстывая Готэм и всех тех, с кем Фрица хоть что-то связывало. Если Филиппа с бандой точно найдёт союзников и покрошит любого, кто к ней сунется с мечом, то так глупо потерять сутенёра-страховщика Фриц не мог. Джимми был нагл, но не настолько, чтобы искать ему замену, и не задавал глупых вопросов, а это многого стоило.

С противоположной стороны улицы уже мчал Гофер с подкреплением, прибыв ровно к тому времени, когда люди Джимми заняли позиции, а наёмники со стороны Марони высыпались из машин, взводя пулемёты. Фриц явственно ощутил на плече невесомую руку покойного Тодда и услышал его: «Пошли рвать им кишки, снежок».

Глубоко вдохнув, наёмник снял с пояса ножи.