Часть I, глава 1. Враг моего врага (2/2)

— Госпожа Муни, — стал заметен акцент, который Фриц скрывал за немногословностью. У него оказался сиплый, прокуренный голос, по которому было невозможно наверняка определить, девушка он или юноша. Говорил Фриц холодно, чеканя слова, но очень вежливо, что абсолютно шло вразрез с выражением глаз.

В соответствии с этикетом Фриц взял кисть, едва коснувшись губами тыльной ладони и не отводя взгляда. Женщина отдёрнула кисть резко и показательно: ей не нравилось, когда на неё так смотрят.

Не на как правую руку главы готэмской мафии, не как на роковую женщину и даже не как на ту, кто собирается тебя убить.

А как на мясо на скотобойне.

— Вот мы наконец и встретились, Фриц, — с упором на прозвище сказала Муни. Она оценивала гостя — это была их первая очная встреча, — и под её властным взглядом большинство здешних посетителей или работающих на неё людей начинало нервно ёрзать. Юноша ответно не сводил глаз с хозяйки клуба. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. — Ты моложе, чем я думала.

Человек во фраке тоже поглядывал на юношу, но украдкой: уже раньше он не единожды слышал это прозвище, хотя не мог представить, что, судя по безбородому лицу, интересный Муни объект окажется столь молодым. И не каким-то беспризорником, а весьма опрятно, на фоне уличных хулиганов или нэрроузовских воришек, одетым юношей, пахнущим качественными сигаретами, легкой отдушкой мужского дезодоранта и чего-то химического. От него исходило ощущение не по возрасту уверенной, опасной силы, что сдерживалась только доброй волей и трезвым разумом. И того, что способно зародиться только в человеке, всего лишившегося, а потому готового на самые дерзкие, отчаянные решения, — абсолютной внутренней свободы.

— Сочту за комплимент, — без выражения ответил киллер. — Вы тоже.

— Оставь свою лесть при себе.

— Не имею привычки льстить, госпожа Муни.

— Ладно, — нарочито-расслабленно откинулась она на спинку кресла. — Слышала, ты предпочитаешь разговоры только по делу, так что опустим эти бессмысленные расшаркивания.

— Госпожа Муни, я должен сначала вас предупредить. — Женщина попыталась остановить Фрица, перебившего её, резким жестом. В ответ он весьма дерзко продолжил, хотя стоило заткнуться: — Я не беру заказы на детей до шестнадцати, беременных…

— Наслышана, — в её голос закрались стальные ноты. — Ничего против твоих правил. Так что пойдём. Повеселимся наконец. — Муни встала, поправляя вульгарное дизайнерское платье с металлическими вставками на спине в форме позвонков с ребрами, и направилась к чёрному входу, властно подхватывая по дороге Фрица под руку. — Мальчик! — окликнула она парня во фраке. Тот неуклюже последовал за ними, едва поспевая. Шаги его заплетающихся ног в остроносых туфлях — правая нога заметно хромала, как от старой травмы — глухо разлетались по мраморному полу<span class="footnote" id="fn_30692323_6"></span>.

Фрица раздражал этот звук. Он подумал, что ломать ноги хреново: будь у него такая походка, попался бы на первом деле.

— Освальд, — зло прошипел «мальчик» под нос в ответ, и Фриц оказался единственным, кто его услышал.

Убийца, владелица клуба и её хромоногий лакей, подхвативший у дверей зонт, вышли во внутренний двор, где двое вышибал держали потного и грязного крысёныша — видимо, одного из должников Муни. Лакей мгновенно раскрыл зонт, прикрывая укладку Фиш от мороси. Женщина указала Фрицу на жертву, и до ноздрей юноши сразу донёсся застарелый кислый запах крови и мочи, столь невыносимый, что руки рефлекторно потянулись ко внутреннему карману куртки. Убийца вытянул оттуда чёрный противогаз с внешним боковым угольным фильтром, сквозь который не долетали вообще никакие запахи, только прохладная химическая свежесть. И одним за годы отточенным движением натянул на голову.

— Ходят слухи, что у тебя очень острые ножи.

— Да. Я их регулярно затачиваю.

— Ещё ходят слухи, что ты их разрабатываешь самостоятельно. Хочу, чтобы ты показал, на что они способны. Так что не жалей крови, Фриц. Считай, что я заказала вот этого парня, — она указала на крысёныша.

Фриц, помедлив — оценивал, стоит демонстрировать Муни свою последнюю технику или нет, — всё-таки протянул ладонь.

— Я работаю по предоплате.

Фиш Муни кивнула одному из амбалов. Тот отпустил крысёныша, странно ухмыльнулся, достал бумажник и, не пересчитывая, со звучным шлепком, сминая, ввинтил стопку стодолларовых купюр в ладонь Фрица. Киллер, аналогично не считая, сунул их в карман джинсов под жадный взгляд «мальчика» с зонтом. Снял куртку, отложив на условно-чистый бетонный парапет. Отступил на несколько шагов назад.

Освальд, стоящий к нему ближе остальных, приподнял брови, заметив, сколько оружия скрывалось поверх водолазки на поджаром, но диспропорционально тонком при высоком росте теле. Глянцевый, контрастирующий с перчатками латексный противогаз сидел на черепе Фрица как влитой. Безучастный взгляд скрывал свет уличных фонарей, мерцающий белыми пятнами на круглых стёклах очков.

— Растяните ему руки, — обратился киллер к амбалам. Его голос сквозь газовую маску исказился, на выдохе из фильтра донёсся угрожающий шум.

Крысёныш попытался выкрутиться, умоляя остановиться — его разбитые губы, обнажающие окровавленные дёсны с частично вырванными, частично выбитыми зубами, отчаянно шевелились, — но слова не долетали до Фрица. Шестёрки Муни подняли извивающееся тело, держа за плечи и локти. Должник поджал скрещенные ноги над землёй — почти сын божий на распятии.

«Копья Судьбы» для него у Фрица не имелось, но, как подметила владелица клуба, были действительно острые ножи.

За последний год киллер доработал одну из техник, подсмотренных у наёмников из Чайна-тауна: очередями из обеих рук запускал одновременно по два клинка. В полёте они пересекались клином и срезали конечность, подобно ножницам. Поначалу ему удавалось только надсечь сухожилия. Фриц немало работал над эргономикой клинков и спустя десятки неудачных версий у него получилось разработать идеальную, полукруглую форму. Теперь клинки разной длины из чернёной стали удобно висели под верхней одеждой в незаметных обычному глазу петлях с карманами на ремнях поверх торса.

И он ими воспользовался: хотят шоу, значит, будет шоу.

В несколько сильных замахов, сопряжённых с правильным инерционным моментом, руки чуть ниже линии плеч, а следом голова, на мгновение замерев, с хлюпаньем отделились от туловища в фонтане кровавых брызг, заливших лица и костюмы опасливо отшатнувшихся амбалов. Голова, в движении проткнутая танто с паракордовой рукоятью (прямо по линии бровей), рухнула первой. За ней упало, качнувшись, безрукое и обезглавленное тело. Следом со звоном грохнулись клинки. Руки, обвисшие в пальцах головорезов, брезгливо выпущенные, оказались на асфальте последними. Киллер сильно рисковал задеть людей Муни, но после рассечения конечностей движение клинков полностью останавливалось, и те просто опадали вместе с плотью. Здоровякам ничего не угрожало. Но припугнул их Фриц знатно: такое действо они точно видели впервые.

Голова смертника подкатилась к лакированным «лодочкам» Муни в тон платью. Та подняла её за вбитую в лоб рукоять ножа.

— Ты смог пробить кости. Изумительно. Никогда не видела подобного. Уберите, — кивнула амбалам она, с неприкрытым удовлетворением разглядывая ровный кровоточащий срез на шее. Мужчины второпях сунули руки в мусорные пакеты, следом оттаскивая изувеченный труп к машине, припаркованной в тени за клубом. — Видишь, слухи не врут, — воодушевлённо продолжила женщина, бросая голову в руки одного из здоровяков, вернувшегося за последним фрагментом тела крысёныша. Фриц проворно вытащил из головы клинок за мгновение до передачи, возвращая тот на пояс.

— И что ещё говорят слухи?

— Что ты можешь сымитировать любой стиль.

— Нужен предыдущий труп. Или полное дело.

Лакей с промокшей под моросью чёлкой и покрасневшим от сырости носом (Фриц подметил, что у него была необычная, острая, похожая на клюв форма), по-прежнему держа над хозяйкой клуба зонт, взирал на убийцу с неутихающим садистическим восторгом. Ещё он обратил внимание, насколько ловко юноша надел и застегнул на ходу куртку, а затем с акробатической гибкостью наклонился и поднял с асфальта слетевшие с отсеченной руки крысёныша часы, чтобы спрятать их в карман.

— Парень, работай на меня постоянно. Скоро всё изменится. Ты можешь получить всё, что захочешь.

Следующими Фриц подобрал с асфальта, остальные клинки, сортируя по петлям, и смерил женщину из-под стёкол в маске противогаза долгим взглядом.

— Наш разговор затянется?

— Возможно, — Муни сложила под грудью руки, наклонив голову набок. — А ты торопишься?

— Нет. Хочу отмыть инструмент, — кратко ответил он. — Если вы не против, госпожа Муни.

Скорее всего, в следующие минуты Фиш могла действовать более радикально, и юноше хотелось довести её до крайней точки, потянув время, пока та не перейдёт к реальным угрозам и демонстрации силы. Своей безучастностью Фриц всегда выуживал из людей их истинные мотивы.

— Хороший киллер — чистоплотный киллер? Я не против. Пингвин, — скомандовала женщина Освальду, и голос её дрогнул от медленно накатывающего раздражения. Она, как и окружающие, знала, насколько он ненавидит это прозвище. И в моменты особой злости намеренно его так называла. — Проведи гостя.

Лакей натянул вежливую улыбку.

— Сюда, сэр.

Он проводил Фрица в уборную и задержался в дверях, заслонив их собой с внутренней стороны, — объективно встал у юноши над душой, пока тот принялся первым отмывать лезвие метательного танто под тонкой струйкой воды над раковиной. Шнур на рукояти был работой напарника. Мужчина вообще любил плести, в особенности, всякие вудуистские талисманы — только вместо бусин использовал человеческие зубы и пальцы.

— Позвольте вопрос. Этот нож вам особенно дорог? — вкрадчиво поинтересовался Освальд.

Фриц промолчал.

Промыв остальные ножи, он протёр их бумажными полотенцами. Снова рассортировал по петлям на нейлоновых портупеях, проверяя качество фиксации. Затем стащил свободной рукой противогаз, пряча во внутренний карман куртки. Его лицо под газовой маской покраснело там, где к коже прилегали рёбра жёсткости. Когда-то у юноши проскакивали мысли вообще её не снимать: в своей трущобной части Готэм так сильно смердел, что дыхание перехватывало сильнее, чем при уборке недельного трупа, — но так Фриц, ничем в обычное время не выделяющийся из толпы горожан, стал бы слишком узнаваем. Люди всегда стремились узнать, чья личность кроется под маской — это тоже завещал убийце в противогазе напарник, — потому куда эффективней было скрываться у всех на виду.

Лакей не сводил взгляда с Фрица: опытный лжец — а Освальд Кобблпот им, несомненно, всегда был, уже строя за спиной у своей хозяйки гнусные схемы, — видел такого же лжеца. Пусть ещё не давал себе отчёта о том, что именно среди ритуалов или поведения юноши выбивалось из общей картины. Рассуждающий в этот момент, как поступить с владелицей клуба, Фриц даже не догадывался, что жадность этой властной женщины не сопоставима с жадностью Пингвина.

— Мисс Муни бывает настойчивой, даже слишком. Но, сэр Фриц, — Освальд вскинул указательный палец, словив на себе ледяной взгляд, только в этот раз спокойно его выдержав. — Что бы ни предлагала мисс Муни… Быть может, есть то, чего вы по-настоящему хотите. Допустим, не от неё… — его голос звучал слишком вкрадчиво для неуклюжего мальчика на побегушках, преданного хозяйке, и Фриц мгновенно понял, что тот не так прост.

— Освальд, — ровно обратился к нему убийца, и лакей вздрогнул.

Было нечто занимательное в том, как Фриц, относящийся одинакового равнодушно ко всем живым и мёртвым, кроме матери и напарника, даже жертв во время пыток звал «госпожа» и «мистер», в редком общении избегая прозвищ, если знал настоящее имя. Пингвин, который получал к себе на службе у Муни не больше уважения, чем расчленённый пятью минутами назад крысёныш, мог по пальцам руки пересчитать людей, зовущих его по имени вместо уничижительных прозвищ. Ненадолго он ощутил себя так, словно ему, опущенному в воду головой, наконец дали хорошенько вдохнуть кислорода.

— …Например, чтобы встреча с мисс Муни вообще не повторилась? — нервно облизнув губы, продолжил Освальд.

Киллер сократил дистанцию между ними, пристально посмотрев Пингвину в глаза сверху вниз — тот был ниже ростом с ладонь, — и склонился, открыто принюхавшись. Тот нервно сглотнул, понимая, что произошло, и ожидая рукоприкладства.

В ноздри киллера ударило узнаваемым сочетанием запахов: потом, каким-то слишком зрелым табачным парфюмом, что был совсем не к лицу «мальчику-зонтику», старым домом с плохой канализацией и пыльным интерьером — одежда в таких местах непременно пропитывалась характерными нотками. А ещё кровью — той, что запеклась под обломанными ногтями и у неаккуратных кутикул чёрными полосками, блестела застывшими пятнами разной давности на лацканах и вороте фрака. Чужой кровью.

— Пропусти, — Фриц проигнорировал провокационный вопрос. Пингвин с растерянным видом открыл двери, выпуская убийцу.

Фриц уединился за столиком с Муни, крутя меж пальцев записку с информацией о новом заказе: не считая игры мускулами, это было основной целью визита в клуб. Судя по тому, что женщина не обратилась к людям своего покровителя, она промышляла чем-то в обход главы мафии и нуждалась в помощи настолько, что готова была угрожать Фрицу. А до такого ни дон Марони, ни дон Фальконе не опускались, уважая его право выбора не принимать ни заказ, ни сторону.

Пингвин подошёл к ним с кувшином и чистыми бокалами на двоих. Подлил вино поначалу Муни, затем занёс над бокалом Фрица. Тот решительно отодвинул бокал за ножку в сторону — не горел желанием проснуться после подсыпанных в выпивку транквилизаторов в полной власти этой стервы — и сунул в зубы сигарету из своей пачки, прикурив. Женщина, удивлённо оценив упаковку — киллер курил премиальный табак, — отогнала Пингвина, чтобы не мешался под ногами, и продолжила беседу. Стоя за барной стойкой, тот поглядывал на собеседников, натирая бокалы и вслушиваясь в разговор о деталях задания.

Они справились за четверть часа. На прощание поцеловав женщине руку чуть более бережно, чем в первый раз, но так и не сменив будоражащего взгляда, Фриц вышел из бара. Двери громко захлопнулись у него за спиной.

Муни не знала, что иначе смотреть юноша просто не умел.

Фриц потушил окурок о стену и сунул в сигаретную пачку. Ещё долго вдыхал влажный ночной воздух, устремив взгляд вверх — туда, где за частично перекрытым плотными облаками небесным сводом зиял холодный космос. Он думал о том, насколько прекрасно бледное свечение сонмов умирающих звёзд — точно таких же, как в детстве над трущобами.

В конце концов, небо было над всеми одно — и над ним, и над его следующей жертвой, и над Муни, что планировала хорошо подпортить Фрицу физиономию за наглость, пока не увидела, на что способны пересечённые клинки.

— Выскочка, — кривилась она, осушая бокал крупными глотками. Фиш Муни чертовски хотелось разбить его стекло о голову Освальда. Она вообще нередко срывалась на нём за без малого два года с их знакомства, ни разу не получив никакого отпора в ответ. А потому считала Пингвина жалким травоядным трусом, ничем не угрожающим её планам. — Нужно будет или взять его в оборот, или убрать, — продолжила она, скосив взгляд в сторону выхода.

— Абсолютно верно, — улыбнулся Освальд, но не ей.

Он думал только о том, как долго Фриц продержится, ведь «враг моего врага — мой друг».