4 (2/2)

— Минхо, это просто физиология, а не то, что ты подумал.

— Я ничего не подумал, — пальцы подрагивают, обхватывая чашку, а взгляд находит тёмно-зелёные листики чая весьма интересными, это куда безопаснее, чем смотреть в блестящие округлые глаза Джисона.

— Хо-я, я же вижу, что тебя это беспокоит. Особенно после вчерашнего откровения. — Джисон откашливается, привлекая этим внимание. — Я не представляю для тебя опасности, ты для меня не больше, чем друг.

— Не больше, чем друг… а с друзьями ты не милуешься, я помню.

— Что за «миловаться»? — брови Джисона ползут вверх, что заметно из-за зачёсанных назад влажных волос.

— Этот ваш секс. — Минхо чувствует, как горят уши, причём обе пары.

— Ага, именно, — пытается отшутиться и переключает все свое внимание остывшему завтраку, — фкусно, офень.

— На здоровье, потом научишь пользоваться телефоном?

— Угу.

Смотреть на то, как Джисон кушает — одно удовольствие, словно Минхо бабушка, кормящая внука; мысленно даже хихикает от такого сравнения, ему всегда нравилось готовить, но никогда так не нравилось смотреть, как его стряпню уплетают за обе щеки. Минхо расслабляется и утыкает подбородок в сложенные в замке руки.

— Фто?

— Ничего, — вырывается само, а взгляд упирается в столешницу, невидимую грязь на которой необходимо пошкрябать ногтем, точно, именно сейчас.

— Ты на меня залип, — посмеивается Джисон с набитым ртом.

— Я пойду умоюсь! — Минхо спрыгивает со стула, ретируясь в спасительную ванную. Насколько долго можно здесь сидеть, может, у него запор или несварение, вот. Почему вообще он должен как-то оправдываться. Успокоившись и умывшись третий раз, он распахивает дверь и уверенно вышагивает к Джисону, сидящему уже на сложенном диване с коробкой смартфона в руках.

Он оборачивается на звук тихих шагов и улыбается, похлопывая возле себя. Ничего не остаётся, как присесть рядом и уставиться на знакомый чёрный прямоугольник. Когда тот включается с громким сигналом, Минхо дёргается и убегает за спину ничего не понявшего Джисона, но взяв себя в руки, выглядывает из-за плеча.

Единогласно решают выбрать корейский как язык меню, тем более Минхо уже сносно читает по слогам, и настраивают номер Хана на быстрый набор. Ютуб, магазин продуктов, приложение для дорам и для изучения корейского — ровно всё по запросам Минхо. Получив в свои любопытные ручки новую игрушку, Минхо уползает в свой угол и, освещая лицо ярким светом экрана, пропадает в виртуальном мире. А в реальный его возвращает запах рамена и жареных яиц.

— Ой!

— Не волнуйся, я приготовил обед.

Из плюсов обеда только то, что он горячий и острый, а ещё он в самый раз, потому что живот скручивает от голода. Минхо быстро расправляется с пищей и убирает хаос, разведённый на его территории. Но за еду всё равно благодарит. Личное окно в мир информации не отпускает до самого вечера, пока Джисон его не выхватывает и не показывает на алеющий закат.

— Ты все глаза испортишь, нельзя столько сидеть, тем более с непривычки.

— Вообще-то я взрослый, и в состоянии решить, что мне можно.

— Взрослый, взрослый, приготовишь ужин?

— Ладно, — Минхо кряхтя слезает с дивана и шаркает на кухню.

— А я тебе пока поставлю программу, чтобы глаза не болели.

***

После ужина Джисон так и не отдаёт телефон, а предлагает прогуляться в парке, подышать свежим сеульским воздухом. Минхо радуется прогулке, понимая, что не дело сидеть в четырёх стенах, даже если все блага цивилизации доступны теперь дистанционно. Удобный костюм и шапка-бини, и вот он уже постукивает прорезиненной подошвой возле двери, поторапливая запутавшегося в узких штанинах Джисона.

В лифте уже не страшно, если сидеть на руках, а если ещё мило улыбнуться соседке, можно получить шоколадную конфету. Главное, быстро запихнуть в рот, чтобы Джисон не отнял. Уж больно вкусные эти конфеты. А ещё их Джисон отказывается покупать, мол, вредно. А отнимать у маленьких не вредно? В такие моменты Минхо жалеет, что не может тягаться с ним в размерах. Конечно, можно использовать магию, но вредить из-за конфет — даже представить глупо. Добродушная соседка протягивает незаметно ещё одну, перед тем как выйти из лифта и попрощаться.

— На, бери, — он вытягивает руку вперёд, чтобы Джисон заметил конфету перед своими глазами.

— Разве ты их не любишь?

— Бери, пока дают!

Уже на улице Джисон закидывает конфету в рот и практически давится ей, когда им сигналят откуда-то слева. А после из внедорожника к ним подбегает молодой мужчина выше Джисона на полголовы.

Минхо, сидящий на бедре, прижимается сильнее, цепляясь за толстовку всей пятернёй.

— Минги! Что ты тут делаешь?

— А что ты такой серьёзный? — его рука тянется к лицу, но замирает, когда он замечает, кого держит Джисон. — Кто это? — шокированный взгляд возвращается к Джисону.

— Минхо, мой племянник, он у меня живёт пока что.

— Милашка! — огромная лапища теперь тянется к нему, но Джисон отшатывается, загораживая Минхо спиной.

— Он не любит, когда его трогают посторонние.

— Ну какой я посторонний! Я буду тебе дядюшкой Минги. — Он выхватывает Минхо из рук и поднимает повыше, тешкаясь, но возмущённый вопль Джисона заставляет вернуть его обратно. — Чего ты злишься, дети меня любят.

Минхо тихо фыркает и изо всех сил старается не закатить глаза.

— Мы вышли погулять перед сном, так что я не могу с тобой провести время. — Расстроенный тон Минхо ощущает кожей, как замечает и Минги.

— Давай вместе погуляем, а потом вы меня пригласите на чай? — его брови комично поднимаются, а Джисона словно передёргивает.

— Я не думаю, что это хорошая идея, мы не можем пить чай, пока дома Минхо. — Он протягивает руку и нежно гладит по плечу, — давай в другой раз.

— Ну давай просто погуляемся, что ли.

Настроение у обоих решительно портится, и Минхо понимает, что косвенно он в этом виноват. Из беседы, которую Джисон старается сократить до минимума, он понимает, что Минги и есть тот парень. Потому что такой поток пошлостей Минхо не слышал за всю свою жизнь. Даже в дорамах.

Как только детская горка обретает чёткие очертания, Минхо решает оставить голубков и, тыкая в её сторону, мямлит «Голька!». Джисоново «Далеко не убегай!» теряется в шорохе кроссовок по резиновому покрытию. Хочется убежать подальше и не видеть этого раздражающего Минги.

Хвост в штанах мешает лезть по лестнице, особенно когда вокруг другие дети и их мамы, с горем пополам забравшись на горку, Минхо сидит ещё несколько минут наверху, наблюдая, как на отдалённой скамейке рука Минги елозит по Хановому бедру. Реакцию Джисона не видно с такого расстояния, зато видно петушка на пружине, поближе к ним, поэтому возникает решение скатиться с горки побыстрее и занять стратегический обзорный пост. Сложнее всего делать вид, что абсолютно пофиг на происходящее на скамейке. Может, и было бы пофиг, но лицо Джисона не похоже на довольное, он то и дело скидывает со своего паха руку Минги. Когда же тот пытается затащить Хана к себе на колени, у Минхо заканчивается терпение, и он подбегает и со всей силы пинает в коленную чашечку, и падает на спину, хватаясь за лоб. Минги подскакивает от боли, а Джисон сразу же падает на колени, встревоженно заглядывая в лицо Минхо.

— Хо, ты в порядке?

Короткое подмигивание и писклявое «Бо-бо».

— Маленький, иди ко мне, — Джисон подхватывает игру и поднимает Минхо на руки. — Ты ударил Минхо коленом?

Минги не отвечает, лишь злобно смотрит в его сторону. Молчание затягивается, а Джисон подсаживает Минхо на плечи и, не оглядываясь, шагает в сторону дома. Отойдя на приличное расстояние, Минхо всё же не удерживается от расспроса:

— Я же правильно понял, тебе не нравилось?

— Правильно, Хо, а он, увы, не понял даже слов.

Минхо гладит успокаивающе по тёмным локонам, не зная, как утешить своего друга.

***

Несмотря на поздний час, Минхо дома разводит бурную деятельность. Как только они переступают порог, он ураганом уносится переодеваться, и пока расстроенный Джисон втыкает в телефон, уже толчёт печенье и выкладывает в разборную форму для запекания. Когда Джисон всё-таки утруждает себя уйти в душ, он уже замешивает крем и, наполнив форму, ставит в духовку, радуясь, что та стоит на полу, а не вмонтированная, как он видел в дорамах.

Переживания и тревога за эмоциональное состояние друга сильно гложет, а ламинат уже начинает поскрипывать от беспрерывного топтания Минхо под дверью ванной комнаты. Он оставляет свой пост, только когда духовка дзынькает, и только для того, чтобы приоткрыть дверцу. Именно в это время выходит Джисон в одних пижамных штанах и каплях воды, струящихся из плохо просушенных завитков волос.

Минхо, стараясь не слишком пристально рассматривать торс, достаёт из шкафа полотенце и молча протягивает, но Джисон садится на диван и снова берёт телефон в руки.

Ничего не остаётся, кроме как самостоятельно запрыгнуть на диван и, промокнув хотя бы влажную спину, накинуть полотенце на голову. Джисон горбится все сильнее, упираясь в колени, пока Минхо практически заваливается на него, но от цели вытереть волосы не отступает.

— Чем так пахнет?

— Я приготовил чизкейк, но ему нужно остыть. — Минхо довольно спрыгивает со спины и, быстро убежав на кухню, ставит завариваться чай.

— Давай горячий, — только Минхо решает ответить, мол, нельзя, Джисон добавляет тихое, — пожалуйста.

Взгляд его округлившихся печальных глаз, в которых нет-нет да и заблестит одинокая слезинка, может растопить айсберг, не то что сердце Минхо, он плюет на готовность пирога и достаёт его, а Джисон сразу подходит и ставит на стол. В такой тишине чай исчезает на пару с горячим чизкейком. Главную свою функцию он выполняет с лихвой. Джисон больше не возвращается к телефону, а лежит и глубоко дышит, Минхо это проверяет одним глазом, пока сам не

засыпает.