Пре-пенетрейшн (2/2)

Возвращаешься обратно с маленькой камерой на длинной ручке.

– Что это, камера для блоггеров?

– Я хочу снимать влог из тура. Прикинь, я когда мелкая была…

– Пару годиков назад? – прерываю тебя колкой шуткой.

– Я когда мелкая была, – настойчиво повторяешь, – думала, что моей работой будет – снимать бьюти блог. Ну знаешь, там, как краситься, что в моде, что анти-тренд. А сейчас я могу рассчитывать на более годный контент.

– Интересно, на какой.

– Ой бля, с тобой не соскучишься, это стопроц.

Косвенный комплимент придал улыбку моему лицу.

– Все, уходите? – из-за угла появляется Филипп.

– Да, присмотри за моим сыном! Саня, мой любимый, муа! – трагично вскрикиваешь и зацеловываешь Ксанакса во все возможные места.

Мы обнимаемся с Филиппом, который желает нам удачно отыграть, и, наконец, садимся в машину, которая отвезла нас в Пулково.

Первым городом в нашем двухмесячном туре был Иркутск. Когда мы приземлились там, следующей остановкой, по классике, было заселение в отель. В этот раз мы должны были переночевать перед первым концертом, что было очень кстати. Я плюхнулась на кровать в нашем номере – мы очень умотались в суете перелета. Мои опухшие от усталости глаза молили меня о сне в ту же секунду.

Я почувствовала, что мне в бок упирается что-то твердое. Возмущенно обыскав место преступления, я увидела маркер, которым рисовала на апельсиновой корке всего полдня назад. Пробрался в Иркутск в кармане моего худи.

– Смотри, – с усмешкой демонстрирую тебе находку.

– Спиздила у меня маркер из дома, негодяйка.

– Вот такая вот я.

– Подожди, есть идея.

– Жги.

– Давай дождемся, пока пацаны улягутся, и разрисуем их.

Глаза болели, как побывавшие не меньше, чем в песчаной буре. Но разве я могла отказаться от шалостей с тобой?

– Давай.

Выждав несколько минут, я вооружилась маркером, а ты – камерой.

– Ты хочешь это заснять? – шепчу, входя в роль преступника.

– Конечно! – тоже переходишь на шепот, – Соня, расскажи, что мы будем делать.

– Мы идем рисовать нашему звукорежиссеру на пяточке, – открываю дверь номера, уже выбрав жертву, – хуй!

Ты давишь смех, и мы, как мыши, через коридор пробираемся в номер жертвы. Я заглядываю в темноту и вижу, две кровати: на дальней спал Макс, а на ближней – Ваня. С огорчением замечаю, что Ваня накрылся одеялом целиком, а не как обычно –спал в форме звезды с убегающим на пол одеялом.

– Спрятал пяточки, он решил усложнить нам задачу, – констатирую для нашего документального кино.

Ты поворачиваешь камеру на мое лицо, а я закрываю рот ладонью, готовая рассмеяться в любой момент. Мы выжидаем в тишине несколько секунд, чтобы убедиться, что жертва спит. Ты сигнализируешь рукой – пора. В одной руке с маркером, а в другой – с крышечкой от него, начинаю приближаться к постели Вани. Неожиданно слышу вой:

– Уебу-у-у.

Это проснулся Ваня, сразу осознавший, что мы собираемся сделать. Мы прыснули со смеху и бросились в коридор. Отдалившись на «безопасное расстояние» от номера, ты переворачиваешь камеру на нас.

– «Уебу» записалось, нет? – уточняю о кульминации видео.

– Да.

– Короче, – обращаюсь в камеру, – попытка была провальной.

– Да. Какая-то хуйня все-таки получилась.

– Все, отмена.

Ты выключаешь запись, и мы возвращаемся в номер, еще долго пересматривая этот шедевр. На момент, когда у меня стало сводить скулы от смеха, я предложила ложиться спать. Мы заснули в объятьях друг друга.