ГЛАВА 6. «Дурак» (2/2)

Ну, это было слишком предсказуемо. Ни одного козыря за кон. Конечно, я проиграю, ещё учитывая мою «везучесть».

— Ах-х, не везет тебе сегодня, ангелочек мой, — притворно сочувственно вздохнул Кроули, будто прочитав мои мысли.

М-да, день определенно выдался сегодня очень насыщенным.

Снова собирала карты, когда Кроули задал очередной, кажется, уже миллионный вопрос за сегодня.

— Что ж, если за последние четыре года понятно, что ты заделалась охотником и, соответственно, ясно, чем всё это время занималась, то что же было до? Кем ты была, Януля? Где работала? Какой тебя общество видело в своих глазах?

Этот, один из многочисленных вопросов, не первый, но тоже вызвал любопытство у меня, как Кроули отреагирует на ответ. Хотя он уже знает, ведь видел мою фотографию в форме.

— Я была следователем в полиции, тогда ещё в милиции. До того как пропасть, дослужила до капитана. Думаю, что в глазах общества я была ярой блюстительницей закона и в какой-то степени карьеристкой. Честно говоря, я очень любила свою работу. Хоть иногда… она была очень невыносимой, тяжелой, почти бесчеловечной, — с нескрываемой горечью проговорила я.

Иногда неволей приходили мысли, что если бы не моя работа в милиции, я бы и на половину не была готова к тем испытаниям, которые приготовила мне жизнь с Винчестерами и Бобби. Впрочем, всё осталось на своих местах. Что те люди, которых мне приходилось допрашивать иногда о мелких, иногда об ужасных преступлениях, что пытать монстров, чтобы те выдали нужно информацию. Разницы нет, всё та же нечисть, только первые любят кичиться, что они люди и в первую очередь заслуживают прощения.

Впрочем, всем давно известно, что люди, чаще, чем кажется, хуже монстров и зверей.

— А я так надеялся, что это неправда, ангелочек мой. Однако фотография же соврать не могла. Наверное, отец очень тобой гордился, что его любимая дочурка пошла по его стопам? Стала его копией, — спокойно проговорил Кроули, наблюдая за моей реакцией.

Нет, больше ты моих слёз не увидишь, король паскудства.

— Нет, это было самое большое разочарование в его жизни. Он не хотел, чтобы я пошла туда, откуда он так долго не мог убежать. Я почти не помню то время, когда он работал в милиции, помню, что ушел оттуда, когда мне было четыре года. В общем, ссор на эту тему было предостаточно. Дошло то того, что я быстрей переехала и стала жить самостоятельно. Но потом он смирился, вроде как…

Шумно вздыхаю, чтобы только не допустить мысли о том, что отец до самой смерти был очень огорчен моим выбором профессии.

Разочаровался в тебе, Яна.

— Надо же, и твой папуля страдал от этого, — недобро хмыкнул демон.

— Ты о чем? — нахмурились мои брови.

— О том, что даже твоя семья страдала от твоих замашек камикадзе. Я-то думал, что ты приобрела эти повадки от Дин-Дона и Саманты, а тут всё намного глубже… Скажи, Яна, ты с детства такая сердобольная и сорви голова, или действовать безрассудно ты стала от скуки или веселья ради, может острых ощущений не хватало и теперь это вошло в привыч…

— Я действовала так, только когда этого требовала чрезвычайная ситуация! — возмущенно перебиваю Кроули.

Как он смеет меня отчитывать за то, что я делаю не так?

Зачем Кроули вообще это делает?

Какое ему дело до этого?..

Король Ада раздраженно уставился на меня. Почему же его это так злит? Я же даже ничего не сделала, ведь честно всё ответила.

— В том то и дело, что твоя «чрезвычайная ситуация», — Кроули прям будто выворачивает от этих слов, он нервно прокрутил стан с висками. — Начинается от спасения котёнка, который случайно упал в озеро и заканчивается до самопожертвования для спасения всего мира, сердобольная ты моя всё же.

Сердце екнуло от страха. Если бы Кроули мог читать мысли, то точно бы увидел в моей голове Принца, значит это просто совпадение, что он привел такой пример.

Который, чёрт возьми, правда оказался верным.

Боже, чего я до сих пор удивляюсь и трясусь по этому поводу. Кроули просто очень умный и внимательный. Правда, признавать этого совсем не хочется, но нужно, если хоть как-то попытаешься пойти против него. Он буквально видит людей насквозь и ему не нужно лишний раз лезть к ним в головы. А ещё он очень хитрый и изворотливый. Поэтому всегда нужно быть начеку.

— Какая тебе разница, как я поступаю в той или иной ситуации, тебя это не касается… по крайней мере, тогда не касалось, — бессознательно добавила я, увидев, как лицо Кроули начало вытягиваться от изумления и ещё большего раздражения.

Зря я раскрыла рот.

— Меня поражает, что ты, да и многие люди, подобные тебе, не могут немного подумать, чтобы понять, что можно поступить иначе, при этом совершенно не рискуя своими жизнями. Ваша фантастическая глупость уже не поражает и не смешит, а вызывает откровенное раздражение. Самопожертвование, многие риски для жизни ради незнакомца, которого ты впервые видишь в жизни! И ради него, не зная, кто это, что из себя представляет, и главное, пошел бы он на такую жертву, чтобы спасти тебя? Вот именно, что нет. Только такие глупцы, как ты, Винчестеры, — выплюнул Кроули, — и могут, что совать везде свой длинный нос и всё портить жизнь тем, кто на самом деле знает, чего хочет от жизни, и ценит её. Радует только одно: что рано или поздно вы все кончаете одинаково. Подыхаете где-нибудь, обычной мучительной смертью. Прям всё, как вы любите.

«У тебя это вызывает откровенную злость, потому что сам ты бы никогда не смог так поступить, Кроули. Поступить правильно. И ты прекрасно это знаешь», — подумала, но не осмелилась сказать ему в лицо. Страшно подумать, что он со мной сделает, если я такое скажу. В лучшем случае, заткнет мой рот ударом по лицу об стол.

Прям как тогда.

Скалюсь, но вместо этого уверенно говорю:

— Может, потому что это правильно. И многие люди это понимают.

— «Правильно» для кого, Яна? Кому нужна твоя правильность? — Кроули уже откровенно показывал свою злость, при этом щурясь и внимательно, будто заново изучал взглядом. — Мне, конечно, плевать, но нужна ли была твоей семье, твоему отцу твоя правильность, если ты могла из-за этого покалечиться или погибнуть? Вот именно, что никому она не нужна. Кроме тебя же и таких же больных ничтожеств. Получается, что ты та ещё эгоистка, лапуля, раз постоянно рискуешь своей жизнью, зная, что есть люди, которые ценят её намного больше, чем ты сама. А ещё меня любят называть эгоистом и душегубом! Однако губишь семью именно ты своими необдуманными поступками и позывами добродетельницы.

Сукин сын, я ради своей семьи жизнь продала!

Как же хотелось возразить ему в самой какой только есть грубой форме, что он не прав; чтобы в конце концов заткнул свой поганый рот и никогда не смел раскрывать больше. Я сильно сжала кулаки, что помяла несколько карт, но всё ещё смотрела прямо ему в глаза, как и он на меня. И не чувствовала страха, а только такое же раздражение, как Кроули в начале вопроса.

Но если спокойно подумать — спасибо всё ещё упаковке успокоительного — то из слов Кроули возникает диссонанс: правда, из его слов выходит, что я не ценю свою жизнь, хотя есть люди, которые меня любят и хотят, чтобы я жила; и есть Кроули, у которого никогда никого не было и не будет, кто бы ценил его жизнь. Просто за то, что он есть, однако же, Дьявол правда ценит жизнь как никто другой. На какие грязные и крайние меры пойдет, чтобы только сохранить свою жалкую душонку, ха-х, просто дымок как после затяжки сигареты, который остался в сущности. И это все, что ты из себя представляешь?

Зачем ты так печешься о своей жизни, если она никому не нужна? А ещё что-то смеешь предъявлять, Кроули.

Какой же ты жалкий.

Все возвращается к тому, как жизнь несправедлива. У таких, как он, к сожалению, у большинства, взять тех же левиафанов, Люцифера и других монстров, чувство самосохранения выше других, а у таких, как мы — порой на последнем месте. Так ещё некоторые умные и хитрые, сильные и беспощадные. Хотя нет, справедливость всё же есть. Как бы ни было печально и как слабы ни были перед вами, плохими парнями, нас всё же больше и мы намного уперты в своей правоте, чем вы.

Отец всегда говорил, когда я ещё была маленькая, что добрых людей всегда больше, чем плохих. Примерно девяносто пять процентов из ста, простая арифметика. Однако своей гнилью эти пять процентов ухитряются перекрыть больше половины девяносто пяти. Но истина остается неизменной — нас больше, даже если иногда не видно. Потому что мы вынуждены прятаться в тени, выжидая момента, чтобы нанести сокрушительный и неожиданный удар под самый под дых все тварям ставшее на нашем пути.

Теперь я поняла, Кроули, почему ты так злишься на мой ответ.

Потому что такие, как мы мешаем и путаем все карты, выворачиваем ситуацию, что сам можешь оказаться под лапами смерти вместе с нами. Нет Винчестеров, Бобби, Кастиэля или меня, всё равно найдутся другие охотники, люди или существа, даже другие демоны, которые не разделяют твою власть. Мы всегда, как ты говоришь, конченые идиоты и ничтожества, будем мешать тебе жить.

Наконец-то отвожу свой взгляд, расслабляю кулаки. Бесполезно что-либо говорить, спорить и уже тем более что-то доказывать. Мы по разным сторонам баррикад, сторонам, как любят писать в сказках, добра и зла. Это жизнь. И такие, как Кроули никогда этого не поймут, что есть что-то ценней, чем своя собственная жизнь. Думаю, что Кроули всё равно мне не позволит это сказать. Буквально не выдержит.

— Я всё равно не поменяю своего мнения. Ты просто не понимаешь… — сказала я тихо в ответ и почувствовала, как большая часть колоды, которая была у Кроули, полетела в мою сторону. Одна карта неприятно задела нос и губу. От неожиданности лишь вздрагиваю и громко вдыхаю.

— Раздавай, — гневно процедил он.

До последнего сомневалась, что у меня получится, или Кроули вот-вот заявит, что я смухлевала. Но нет, кажется, он сам немного удивился, что в первый и единственный раз

(больше хитрить точно не буду, себе дороже)

я выиграла за сегодня.

Сама до конца не понимаю, что стало последней каплей, почему пошла на такой отчаянный шаг, если помнить, что совершенно не интересно что-либо узнать про него. Всё равно Кроули ничего серьёзного мне не скажет, и уж себе-то он разрешит нарушить правило, скажет просто неправду и всё, а я так и не пойму и ничего не смогу сделать.

Тяжело определить. Последней каплей стала его очередная победа или тот момент, когда он вновь самодовольно улыбался и издавал смешки стоило ответить на вопрос и рассказать про своих друзей помимо братьев Винчестеров? И как демон «верно» подметил, которых у меня не осталось. Козел. Или неужели Кроули прав и мне правда стало скучно и захотелось острых ощущений? А мухлевать, когда Король Ада запросто может это понять или заметить, прямо сверхбезумство. Нет, не думаю, скорей всё вместе взятое, а ещё плюс раздражение и терзаемая обида в душе. Ведь за это он не убил бы меня и даже не наказал, но унизил и причитать бы стал, естественно, в своей извращенной манере. Может немножко бы припугнул, не более.

Если он не читает мои мысли, то как он всё время выигрывает, как это делает? Это по правде сильно цепляет самолюбие, когда Кроули, если не ошиблась в своих расчетах, выигрывает сто одиннадцатый раз в игре, в которую я играю с детства, пусть не так хорошо, как моя сестра с братом или мама. Чёрт возьми, на самом деле очень обижает и доводит до глупостей.

Чего уж точно не могла допустить, что такой простой обман пройдет с ним. Может, поэтому и рискнула, считая больше, что не пройдет. За несколько часов игры я не раз роняла карты, случайно взмахивала или прямо из моих рук порой тоже каким-то образом случайно выпадали. Наверное, руки уставали держать их в одном и том же положении. Кроули просто перестал это замечать после четвертого часа игры. И это было мне на руку. Рассчитав последующие ходы, снова как бы не нарочно уронила карты, определенную масть, которая точно мешала победить, что аккуратненько спрятала под ногу между стулом. А сейчас также аккуратно верну, потому что по привычке снова начала собирать карты, пока Кроули не заговорил:

— Надо же, ангелочек мой! Чистое везение, — Кроули широко улыбнулся и раскрыл глаза, что неволей немного нахмурила лоб. Неужто он так хочет чем-то поделиться со мной. Ведь да, я никому не расскажу. — Я даже не поддавался. Что ж, правила есть правила, задавай уже любой вопрос, солнышко моё.

Или ему просто любопытно, что я могу спросить, зная, будто он скажет чистейшую правду? Судя по всему, я сейчас разочарую Кроули. Да и пофигу. Возможно, пожалею об этом попозже, но это действительно чего я сейчас хочу.

— Кроули, скажи, — делаю специально небольшую паузу, для атмосферы, — … почему ты такой говнюк?

Ожидала, что разозлится или даже раскричится, но нет. Теперь Кроули хмурит лоб и как-то, да разочаровано скалит свои зубы. Впрочем, у него есть чувство юмора, пусть воспринимает всё как злую или тупую шутку.

В которой есть доля правды.

Большая доля.

— Ты что, серьёзно, лапуля?! — расстроено улыбаясь, воскликнул Кроули. — Ты, возможно, в первый и последний раз выиграла меня, и задаешь такой банальный вопрос…

— Может и банальный, а мне правда жутко интересно, — без энтузиазма проговорила, но не соврала. Пожалуй, это единственный вопрос, который связан с ним неподдельно интересует.

Только жаль, что правды от него не дождешься. Может, в этом случае, когда-нибудь, я поняла бы его поступки и его самого.

Кроули ухмыльнулся. Отпив пару глотков огненной жидкости и облизнув губы, проговорил:

— Привет! Я, Кроули — демон и по совместительству Король Ада, — он усмехнулся. — А ещё ты продала мне свою жизнь, конечно же, я буду для тебя говнюком, но это ошибочное и навязанное мнение глупых людишек, которым ты, к сожалению, попала под влияние. Ну, это пока. Недолго мне быть для тебя говнюком… Это одна из версий, — будто жутко довольный собой, что честно ответил на мой вопрос, выразительно посмотрел на меня.

Нет уж, благодарить за ответ не буду, ты был обязан ответить, говнюк.

— Я слышала эту версию, только конец приврали, — ненавязчиво вертела колоду в руках и опустила глаза. — А какая другая?

— Оу, дорогая, она ещё банальней первой, — Кроули отпил ещё один глоток и опустошил стакан. — Жизнь, — выдохнул он.

— Жизнь?

— Ну да. Как говорится, жизнь всех поимеет нас, сломает, разобьет, ноги оботрет и бла-бла-бла, — он внимательно посмотрел на меня. Его взгляд изменился, появилось что-то такое, что лучше не разглядывать. Неужели, правда?.. — А кого-то и несколько раз. Одним словом, моя человеческая жизнь была кошмарной, потому и все демоны говнюки. Я удовлетворил тебя ответом, ангелочек мой? — чуть прохрипев, задал вопрос Кроули.

Я еле заставила себя не поморщиться от отвращения к нему, которое достигло наивысшей точки за сегодня. А ещё запах виски очень напрягал, что уже немного кружилась голова.

Да что ж он меня так пожирает глазами! Господи, Кроули, тебе достаточно только немного задержать свои мерзкие глазки, что сразу заводишься. Это уже, наверное, двадцатый раз за сегодня, если не больше. А ещё все эти слова, которые ты вечно выделяешь, буквально намекаешь на что-то другое:

«Удовлетворил»?

«А тебе требовалась защита»?

«Я хочу, ангелочек мой».

«Моя радость».

Всё это эхо проносится в голове его сизым голосом, который ещё пару секунд назад был нормальным.

Если твоя человеческая жизнь была такой кошмарной, почему при заключении сделки ты не попросил богатства, дома, положения в обществе? Хоть что-то, что действительно могло улучшить твою жизнь? Получается, ты не таким уж несчастливым был, Кроули, раз для счастья тебе было нужно три дюйма ниже пояса, чтобы красоваться перед женщинами. Или даже перед самим собой.

Омерзительно.

— Да, — кое-как спокойно ответила я, бросив взгляд на него. Протягиваю руку, чтобы отдать колоду. Кроули в ответ протянул свою, и когда я хотела уже быстро отпрянуть ладонь, он резко схватил меня за запястье и грубо потянул на себя, что я чуть буквально не перелезла через весь стол. Наши лица до ужаса очутились рядом, что я почувствовала его дыхание вперемешку с виски.

Он понял!

«Понял, что я смухлевала!» — паническая мысль забилась в голове. Живот неприятно скрутило от нарастающего страха. Дыхание снова перехватило, словно Кроули и горло сжал второй рукой.

Но он лишь мило улыбнулся и прошептал, чуть ли не в самые губы:

— Ещё раз назовешь меня говнюком — накажу.

И сразу же разжал ладонь, давая мне упасть обратно на стул, и со спокойным видом, будто и ничего не было, начал собирать карты, которые рассыпались на его стороне стола.

— Даже и не думала, — сказала я, потирая руку и скалясь зубами, пыталась успокоить дыхание и сердцебиение. Глаза смотрели куда угодно, но только не на Кроули.

Размешав карты и раздавая, он также спокойно, даже как-то уже холодно добавил:

— Это последняя игра.

Не до конца отойдя от небольшого потрясения, я не сразу уловила смысл сказанных слов. Только тогда, когда я снова держала шесть карт в руках.

Последняя игра? Неужели Король Ада почти утолил свой голод, жажду знаний обо мне? И он оставит меня в покое? Вроде как должен, господи, Кроули провел со мной весь день, у него есть дела и помимо меня, постоянно любит об этом напоминать, что для такой скоромной персоны много внимания и незаслуженной ”чести”. Сегодняшняя чья-то кровь на его лице прямое доказательство тому. И вообще, я просто заслужила отдых после такого подвига. Уверена, что он это понимает, мне просто необходимо побыть одной.

Набрать новых сил, чтобы терпеть его завтра.

(и до конца своей короткой жизни)

Если учесть, что день был очень и очень длинным, мне нужен двойной отдых. Может, завтра вообще не придет? Ах-х, надежда умирает последней.

Игра проходит быстро. Две минуты, и он кидает мне оставшуюся карту, козырной туз — пики, как у меня на руках — десятка пики.

— Что у тебя было с Винчестерами?

— Чего? — не сразу поняла я вопроса, потому что Кроули больше утверждал, чем спрашивал. Взглянув на него, мне опять стало не по себе. На его лице не было ни одной эмоции. Пусто. На его лице не было ни одной эмоции. Пусто. И это намного страшней, чем откровенная злоба от неприятного ответа, потому что там хотя бы видно, что демон чувствует и чего следует ожидать. А здесь такое серьёзное лицо, но остекленевшие глаза, что можно ожидать чего угодно. Словно он скрывает такую бурю внутри, и если неправильно ответить, то меня в прямом смысле снесет. Лучше не следует задерживаться с ответом. Хоть с каким-нибудь, потому что Кроули и правда словно на иголках сидит. Впервые за сегодня вижу его таким напряженным. — Ты имеешь в виду…

— Признавайся уже, с кем из братцев-кроликов ты кувыркалась… Может, с ангелом тоже пробовала? То-то Касик так очеловечился… — Кроули надменно посмотрел на меня.

Если бы моим глазам представилась такая сцена со стороны, и не будь страшно до потери сознания, то я подумала бы, что Кроули ревнует. Хотя это сразу отметается, но это его сильно волнует, видимо, Король ада не случайно оставил этот вопрос напоследок.

Неужели?..

Кроули, неужели тебе противна мысль, что ты желаешь девушку, которая могла переспать с твоими самыми ненавистными врагами? Что те самые враги давно исследовали каждую клеточку её тела, доводили до экстаза, и ох-х, самое ужасное и противное, она была с ними взаимна, как с тобой — нет, и только считает, что ты конченый говнюк.

Даже теперь неудивительно, что это может сильно задевать Кроули. Такой удар по самолюбию. Что ж, надо выводить его из этого состояния, пока он не выдержал и просто для начала не швырнул в меня стеклянным стаканом прямо в голову. Вот уж не думала, что буду рада тебя обрадовать своим ответом.

— Нет, я ни с кем из них не спала. Нет у меня такой привычки спать с друзьями, — процедив сквозь зубы, раздраженно ответила, смотря ему прямо в глаза. Ты же видишь меня насквозь, так смотри же внимательно.

— Да брось… Неужели никаких «неудобных» и якобы случайных ситуаций? Ни за что не поверю, что хоть кто-то из этих двоих долбоклюев к тебе не приставал. Ты что-то от меня скрываешь, не так ли? Говори всё, что с ними связано в интимном плане. Даже про безобидный поцелуй расскажи, который обязательно тоже случайно произошел по пьяни. Не смей мне лгать, я сразу это пойму. Предупреждаю, что будет очень плохо, если только почувствую фальшь с твоей стороны.

От твердого и в то же время злобного голоса вперемешку с такими же усмешками по телу прошли мурашки. Я нервно сглатываю и прочищаю горло. Если все эти вопросы были и правда детской игрой, конечно же, с его стороны, то сейчас настоящая взрослая игра, где могут быть последствия. И очень болезненные. Как же не хочется в миллионный раз за день ему всё говорить; потому что это правда что-то интимное, но не в том пошлом смысле, о котором только и думает Кроули; потому что такие истории должны оставаться между друзьями, чтобы иногда вспомнить и посмеяться. Одно говорить почти всё про себя, а тут полностью показать друзей с другой стороны. Не с самой лучшей, но и не с худшей, я бы сказала нелепой. Но у меня нет выбора, он меня адским псам скормит и не моргнет.

Сволочь.

«Простите меня, ребята».

— Ну… — после небольшого этого слова я выдала себя с потрохами и Кроули не мигая смотрел на меня. Теперь точно назад пути нет, он нутром чувствует мою неуверенность, моё нежелание рассказывать эту «случайную» историю. — Дин ко мне приставал… Даже не так, — скорей я стала исправлять свою оплошность. Срань, от страха совсем голову теряю, что говорю! Нужно быть очень аккуратной в словах. — А просто в своей манере подкатывал, ну ты понимаешь, как. Мы тогда только-только познакомились и не знали друг друга толком. Несмотря на все мои замечания, Дин, пусть уже не так настырно, как в начале, но попыток флирта не прекращал, до одного случая… Это произошло случайно, — стала говорить отрывисто, пряча глаза от Кроули. До сих пор стыдно, какой ужас, — … Я не хотела… Просто это так неожиданно произошло…

— Да что случилось-то? — спокойно, но с нотками истекающего терпения проговорил Кроули, приподняв одну бровь. Он словно под напряжением тока.

— Дин тогда напился, прям конкретно напился и не контролировал себя. Ну и… Он подошел ко мне сзади и… — приподнимаю глаза на него. Кроули чуть ли не каждым жестом просил быстрей кульминации. Видимо он сам не ожидал, что будет дальше, поэтому особо и не торопил. — Дин сильно хлопнул меня по ягодицам! Да так смачно при всех, мы же были в баре, и такую противную пошлую шуточку отвесил насчет моей пятой точки, что я не думая врезала ему прямо в челюсть. Он с таким грохотом упал, я испугалась! Я вообще подумала в начале, что это был незнакомый мне парень. Это было случайно! На автомате! Я же не ожидала, что он незаметно под…

Резко замолкаю свою скороговорку, когда услышала какой-то шорох со стороны Кроули. Подняв на него глаза, не думала, что буду рада и одновременно внутри вся дрожать от злости. По крайней мере, на его лице хоть какие-то эмоции. Вот это как раз-таки и злит. Опять он смеется надо мной, а сейчас ещё над Дином.

Кроули спрятал свой рот за ладонью, тихо смеялся. Глаза были прикрыты, поэтому он не сразу заметил, что я перестала говорить, и теперь смотрю вся на него, сгорая от раздражения. Наконец-то перестав содрогаться от веселья, он убрал руку от губ, но всё же прерывисто дышал, не отойдя от смеха, сказал:

— Ангелочек мой, ты бесподобна… — он рукой протер свои губы и заулыбался себе под нос, чуть ли не с самой счастливой улыбкой, на которую был способен. Вау, действительно, нечего сказать, обрадовала Короля Ада. — Я ожидал более мрачной концовки, — одна бровь так и приподнялась. Неужто, Кроули допускал мысли, что Дин мог сделать со мной что-то против моей воли? Или от выпитого, что было очень скоромно, если сравнивать с другими посетителями, я же могла спокойно пойти на флирт и кончится ночь могла чем-то большим между мной и старшим Винчестером? Меня передернуло.

Как бывает, когда представляешь, что-то запрещенное между собой и родственником.

Тем более, когда даже в мыслях не рассматривала Дина Винчестера в этом плане как мужчину.

«Он же мне как брат».

— Но так можешь только ты, — уже более со скромной полуулыбкой продолжил Кроули. — Что ж, очень правдоподобно, если учесть, что я и сам испытал на себе твой боевой характер, моя дорогая, — он противно усмехнулся, давая мне понять, что помнит тот злополучный день. Отворачиваю от него голову, что бы только не смотреть на его мерзкую ухмылку, которая будто издеваясь горлочит, что это была просто неудачная «шутка». Мурашки снова табуном прошлись по телу. — С Дином всё ясно, но это ещё не всё. Говори дальше, лапуля.

Его лицо снова стало серьезным, но не таким, как было. Намного лучше, хоть уголки губ приподнял, но напряжение никуда не делось. Боюсь, что следующая история его не очень обрадует, но радует, что Кроули не действует сгоряча и выслушает все до конца. Тем более я ни в чем не виновата, тогда никто не был виноват. В то четырнадцатое февраля все сошли с ума.

Внутри неприятно всё сжалось, от мысли, что он узнает.

Боюсь, что после этой истории его похотливый взгляд будет преследовать меня ещё чаще. Только бы он не возобновил свои ночные посещения, я только недавно начала спать нормально, зная, что он не потревожит мой сон.

Потому что обещал.

Но я не верю, что это продлится слишком долго.

Потому что у Короля Ада нет терпения.

— Кроули, ты знал, что Люцифер с помощью всадника Голода собирался устроить в Су-Фолсе? — бесцветным голосом спросила, несмотря на него.

— Да, тогда ещё слышал. Это было до того, как сожрали моего портного и сожгли мой дом.

— Тогда ты понимаешь, что это не считается, — посмотрела я в сторону Кроули, но куда-то сквозь него. — В этом городе Голод коснулся всех…

Кроме Дина.

Просто он быстрей дошел до состояния, когда бываешь всем сыт по горло. В самом мрачном смысле.

—… И меня тоже. Я тоже не смогла сопротивляться Голоду. Так получилось, что тогда… — моё лицо искривилось в страдающей гримасе, я сильно прикусила нижнюю губу. Боже, я не хочу ему говорить об этом!

Потому что потом последует ещё один больной вопрос, которым Кроули с удовольствием размажет меня.

— … Тогда получилось, что у меня давно н-не было ин-нтимной связи, — с трудом проговорила я. — Поэтому думаю, что мои приставания Касу, Сэму или Дину, как и любому мужчине из того города, не стоит считать всерьёз. Я ничего не могла поделать, что гормоны взяли надо мной вверх.

— Не знаю подробностей, но всё же поинтересуюсь, — голос Кроули чуть заметней стал охрипшим. — Если вас всех Голод взял под свой контроль, как же вы его одолели?

— Как раз-таки голод Сэма нас и выручил, — мрачно продолжила я, вновь отведя взгляд в сторону, зная, что демон ожидает подробностей, — демонская кровь вернула ему силы.

Как же мерзко.

— Голод расправился с Касом и со мной легко. Просто дал то, что мы так желали, — кое-как проглатываю ещё не совсем каменный комок. — У сосуда Кастиэля проснулся голод к мясу. Не знаю точно, но он сказал, что ни одну сотню гамбургеров съел в тот день. Поэтому, стоило ему приблизится к Голоду, как Кас уже вовсю улепетывал сырое мясо. А мне… — я судорожно вздохнула, — какой-то демон только подошел ко мне, как я сама набросилась на него и повалила на пол… Он поцеловал меня первым, его руки были везде. Это всё, что сохранилось в моей памяти. Даже лица не помню.

— Но Саманта появился вовремя?

Мне показалось, или в голосе Кроули были нотки надежды?

Концентрирую свой взгляд на нем.

— Да, — хрипло выдыхаю я, морщинясь от больных воспоминаний.

Когда же эта адская игра уже закончится?

— Яна, скажи мне, какие у тебя были отношения с Сэмом?

На секунду мои глаза расширились от страха и удивления. На лице Кроули снова не единой эмоции, вновь бесчувственное и опасное существо, которое может накинуться в любую секунду только от одного твоего действия, если что-то, хоть немного, ему не понравится. Чувствую, что к горлу подкатывает комок стона от обиды и несправедливости.

Ну что тебе нужно ещё, Кроули? Я говорю тебе правду! Самую, какая ни на есть, горькая или счастливая, сокровенная или пустая, личная, но правда! А ты всё смотришь на меня, будто такую чушь пытаюсь втереть, что у тебя терпение на исходе, словно сдерживаешь себя из последних сил, чтобы не ударить меня по «лживой» физиономии.

Я так устала за сегодня, что уже всё равно, что ты узнаешь обо мне, о моих родных и друзьях. Безразлично, потому что чтобы я ни сделала, они никогда не будут в безопасности, а некоторых уже никогда не вернуть.

Да подавись ты своей правдой, ублюдок.

— Мы с Сэмом просто друзья, — с нажимом, выделяя каждое слово, чтобы до Кроули точно дошло, начала я. — Мы с ним не спали, не было случайных, — будто выплевываю эти гадкие слова, — пьяных поцелуев. Потому что ни я, ни Сэм не напивались до такой степени, что не были в состоянии контролировать свои действия. Я вообще редко предпочитаю крепкие напитки, — я повернула голову и посмотрела прямо в глаза Кроули. В глаза, в которых не было ничего. — В конце концов, ему было не до девушек. Сэм просто мой близкий друг. Друг, который всегда понимал меня чуть лучше, чем Дин или Кастиэль, который всегда был рядом….

До того момента, пока он не пожертвовал собой и не прыгнул в клетку Люцифера, чтобы остановить соривших братьев-архангелов.

Момента, пока ты не вернул его тело на землю, а душу оставил в аду.

До того, пока он не излечился и снова оказался с нами.

Со мной.

— Ах, да слышал я эту печальную песню о бедном большом Лосе. Только появится девушка, как её сразу кто-нибудь да прикончит. Ясно, ангелочек мой, — губы Кроули расползлись в противной ухмылочке. — Можешь так не переживать, я тебе верю.

— Какое счастье, — сказала, чуть не закатив глаза, и снова поморщилась. Действие таблеток давно уже закончилось, во лбу нещадно что-то билось. Наверное, мой мозг больше не выдерживает такой нагрузки и просто бьется об стенку черепа от безысходности. Правую руку прижимаю к голове и сильно зажмуриваю глаза и наклоняюсь, пряча лицо, чтобы хоть как-то унять боль.

Эта была последняя игра. Он узнал всё, что хотел.

Кроули, ты должен меня отпустить. Давай же, моя голова просто сейчас разорвется.

— А теперь последний вопрос, — его голос будто издалека был как приговор.

Боже. Прошу.

Только не это.

— Ты сказала, что Голод настиг тебя, потому что у тебя давно не было секса, это был 2009 год? Я не ошибаюсь, — медленно поднимаю голову на его голос, — Так и напрашивается вопрос, радость моя, так кто же был у тебя последним, если это не они… — выдохнул Кроули.

— Тебе не приходило в голову, что я могу быть девственницей? До тебя я не была так популярна у мужчин, — всё ещё облокачиваясь об правую руку, больше несмотря на него, раздраженно пропыхтела под нос.

Господи, оставь ты меня уже в покое.

— Не шути, ангелочек мой, — по голосу понимаю, что Кроули улыбается. — Ты, конечно, неуверенно целуешься и вся такая робкая и неприступная, но думаю, что это так только со мной. Временно. Уж девственниц я за версту чувствую, а ты уже давно не девочка. Так кто же сорвал твой цветочек, лапуля? — пошло прохрипел последние слова Кроули.

Конченый ублюдок. Как от таких разговоров вообще можно возбуждаться? Какая тебе чертова разница, кто у меня был последним. Как будто тебе это даст какое-то преимущество. Уж больше перед тобой у меня никого не будет, ты этого точно не допустишь, Кроули.

Такой же спорный вопрос, будешь ли ты у меня.

Оставь меня уже одну.

Всё ещё прячу лицо от него. Теперь я в таком же напряжении, как и Кроули после последней игры, даже больше. Чуть не так дернешь за струны, и всё, я расстроена. Ведь держалась целый день, неужели на последнем вопросе сорвусь и просто пошлю Кроули куда подальше, и будь что будет? Так нельзя.

Сдаваться нельзя. Непозволительная роскошь. Даже если он убьет меня в порыве ярости, кто мне даст гарантии, что Кроули также не пойдет и не прикончит мою семью по очереди. Просто так, потому что я его взбесила, но прикончил меня в самом начале, а злость всё ещё не прошла.

Боже, так страшно, но я не сдаюсь.

Послать его далеко-далеко тоже значит сдаться, только в иной форме. Нельзя. Я просто ничего ему не скажу. Врать бесполезно, хуже будет. Кроули, итак, много личного узнал, довел меня до истерики, когда расспрашивал про семью. Второй раз такого удовольствия я ему не доставлю.

Пошел-ка ты в жопу, Король дерьма, где тебе самое место.

— Я-я-яна-а-а, — сладко протянул Кроули. — Я все ещё жду от тебя ответа.

Даже не дернулась. Все прячу голову, облокотившись об руку. Стараюсь успокоить дыхание, но ощущаю через кожу, как сердце бешено стучит по грудной клетке.

Я не скажу тебе про него.

Никто не знает из этой жизни.

Он должен остаться далеко в прошлом.

«Ты заранее проиграешь, Яна».

— Надо же, ты не хочешь говорить, — чуть удивленно и устало проговорил Кроули, усмехнувшись. Неужели и он тоже сегодня устал? Конечно, столько новой информации. — Ангелочек мой, ты же понимаешь. Если ты не скажешь, то я тебя заставлю.

Скрежет стула об пол, как сигнал, заставил поднять голову и чуть оттолкнуться от стола, что мой стул произнес такой же противный звук следом, только короткий. Кроули медленно надвигался на меня. Бежать бесполезно, мы уже это проходили. Лишь беспомощно сильней вжалась в стул и крепче руками обхватила боковые деревянные рамы. И прерывисто дыша, смотрела расширенными глазами от ужаса, как мой палач идет ко мне. Только вместо топора, руки элегантно засунуты в карманы брюк.

Кроули подошел ко мне вплотную и аккуратно присел на корточки. Его лицо оказалось на уровне моего живота. Глаза навыкате не отрываясь смотрели на него.

— Даже убежать не попыталась, умница моя, — Кроули положил свои ладони на мои колени. Озноб мигом захватил моё тело. Он чуть улыбнулся и прищурил глаза. Лицо исказилось в более болезненной гримасе, будто я сейчас заплачу. — Ангелочек мой, — прохрипел он, — помнишь, что я тебе говорил насчет правил? Если ты врешь или не отвечаешь, то будет очень плохо для тебя, — его руки начли подниматься по моим бедрам, из губ вылетает всхлип. — Но не для меня. Если мои руки залезут под твои трусики, ты меня не остановишь. Тебе решать ответить или поразвлечься. Мы оба с тобой утомились за сегодня.

Развлекаться здесь будешь только ты.

Я сильно сжала зубы. Кроули в подтверждение своим словам медленно ласкал мои бедра, залезая то во внутреннюю часть, то обратно. Отворачиваю голову влево и дергаюсь всем телом, когда он рукой сильней надавил на мою промежность.

Ненавижу.

Надеюсь, что когда-нибудь тебя прикончат, Кроули. И пусть это даже буду не я.

Когда он расстегнул мои брюки, я резко повернула голову в его сторону и сквозь всхлипы выдавливаю:

— Э-э-то был м-мой ж-жених-х... С-с-стас.

— Ты была замужем? — остановив своё лопанье моих ног, серьёзно спросил Кроули. Даже мерзкая ухмылочка пропала.

— Нет, — выдыхаю с трудом, сильно прикусывая губу. — Он погиб в автокатастрофе за д-два месяца до св-вадьбы… — сильно зажмуриваю глаза, но слёзы всё равно прорываются наружу.

Сначала почувствовала, как его руки перестали ко мне прикасаться, не заметив, что перед этим он застегнул мои брюки. Кроули встал на ноги, сквозь слёзы, только размытый силуэт. Я не могла разглядеть его лица, но голос услышала отчетливо.

— Больше за сегодня я тебя не побеспокою. Доброй ночи, — голос такой бесцветный, только еле уловимые нотки усталости.

Будто это его заставляли играть в долбанного «Дурака» целый день против его воли.

Ненавижу.

Встаю на ноги и покачиваюсь, чтобы не упасть, хватаюсь неуклюже за спинку стула и слышу, как отдаляются его шаги. Поднимается по лестнице.

Снова сильней сжав зубы, судорожно вздыхаю и рукой придерживаю лоб, который словно горел. Мозги точно все расплавились. Стараюсь не расплакаться, не хочу, чтобы мои слёзы эхом прошлись по всему дому. Тем более Кроули, наверное, ещё не зашел в свой кабинет. Только туда он и мог направиться. Делаю последние усилия и почти нормальным шагом залетаю в свою комнату и падаю на диван.

Сквозь лихорадочные вздохи и всхлипы закрываю лицо подушкой и кричу от отчаяния, ненависти и злости, страха, который всё ещё не хочет развязать тугой узел в моем животе.

Ненавижу.

Ненавижу.

Ублюдок.

Чтоб ты сдох!

Я сама тебя когда-нибудь прикончу. Только дайте мне шанс.

Вздрагиваю от какого-то шороха в темноте. Голова всё ещё нещадно билась в болезненных конвульсиях, прося о пощаде: как минимум стакан холодной воды, и таблеточку анальгина, чтобы боль в висках немного утихла. Чуть приподнимаюсь, чтобы взглянуть в окно.

Кромешная тьма. Ни звезд, ни луны.

Сколько же время? И сколько я спала, что голова всё ещё ужасно болит.

Встаю на ноги, и в затылок сразу, будто сотни уголок врезаются, в глазах на секунду потемнело, правая рука, как мимолетное успокоение, когда холодная ладонь прикоснулась к горячему лбу. Дойдя до выключателя, щурюсь от света светильника, и хмыкаю, когда получается на левом запястье разглядеть маленькие циферки.

23:06

Я не спала. А если и спала, то не больше сорока минут. Наверное, из-за слёз то просыпалась, то на несколько секунду снова затихала и засыпала, поэтому, кажется, что время прошло больше. Снова шорох со стороны ванны. Мне потребовалось ничего, чтобы на этот раз, понять, кто заставил меня встать.

О боже, я совсем забыла про Принца.

Так и не открыв дверь ванны, тихонечко выхожу из своей комнаты. Не знаю здесь всё ещё этот подонок или нет, поэтому не буду рисковать, и покормлю Принца лучше у себя.

В первую очередь, когда я зашла на кухню, набираю стакан холодной воды и запиваю залпом. Позже среди таблеток нахожу заветный анальгин и выпиваю ещё половину стакана. И только тогда я дошла до холодильника. Есть самой совершенно не хотелось, поэтому взяв курицу и разделив её на более мелкие кусочки, чтобы ребенку было легче есть, также бесшумно возвращаюсь в комнату, при этом везде выключила свет и прихватила собой еще стакан воды.

Принц, как в первую секунду мне показалось, встретил меня оглушительным писклявым мяуканьем. Умом, понимала, что даже если Кроули всё ещё здесь он никак бы не услышал со второго этажа котёнка, но это давящая тишина в доме разом обострила мой слух, что неволей становлюсь параноиком. Он так проголодался, что накинулся на еду, как маленький лев прыгнул на тарелку снося все вокруг.

Налив в другую глубокую тарелку воды с принесенного стакана, присаживаюсь на пол, облокотившись об закрытую дверь, и притянула к себе коленки, положив на них подбородок. Принц торопливо ел, будто я сейчас у него все отниму. Бедняжка, целый день в одиночестве так ещё и на голодный желудок.

Боль в голове начала утихать. Пусть и короткий, но сон пошел мне на пользу, однако усталость я чувствовала в каждой клеточки тела. В голове начало проясняться, некоторые чувства начали обостряться, после воспоминаний минувших часов проведенных с ним.

Ненавижу.

Из всех эмоций, которые я сегодня испытала сидя рядом с ним играя карты, не передать словами. Однако ненависть и злость преобладают над другими чувствами, что не дают спокойно забыться хотя бы любым сном, даже тревожным. Каждый импульс моего подсознания и тела требует каких-нибудь действий. Чувствую, как в этом доме мне неуютно и тесно, что нечем дышать, что в тот час хочется рвануть и убежать. Все моё нутро требует, чтобы я пошла к Королю Ада и сделала хоть что-нибудь, чтобы выбраться отсюда.

Навсегда.

Закрываю глаза, пытаясь остановить слёзы, чувствую, как они подкатывают. Непроизвольно покачала головой.

Этот сукин сын теперь всё знает. Просто так взял и заставил меня всё выложить о себе. Залез ко мне в душу, которая даже ему не принадлежит и нагадил. Всё рассказала, но я не хотела этого.

(почти всё)

В горле от обиды и злости встал каменный ком, царапая внутри нежную плоть.

Сэм и Дин, Бобби предпринимали попытки узнать, пробовали со мной поговорить о прошлом, потому что видели, что оно до сих пор, как неизменная спутница следует за мной и не дает жить настоящим. Даже Кастиэль, ангел, который знал намного больше о каждом из нас, никому ничего не сказал. Так же как и сам не пытался навязаться на моё искупление. Ребята, просто приняли, что это личное, и только я могу распоряжаться, кому доверить своё прошлое. Прекрасно зная, что они не слепые и всё видели, но тактично сохраняли тишину. Порой, когда Сэм рассказывал, как они потеряли отца, мне казалось, будто он пытается передать своё сочувствие, таким образом, чтобы мне стало чуть легче. Бобби, который время от времени говорил, что он мне не отец, но готов для меня сделать многое, что сделал бы мой папа. Дин, который лучше всех видел, что я закрылась от противоположного пола и порой испытывала настоящий дискомфорт, пытался меня подбодрить, говоря, что рано или поздно нужно отпускать и просто окунуться в котел страсти. Что порой одноразовые встречи, которые заканчиваются постелью иногда, бывают полезны.

Судорожно вздыхаю, чтобы всё ещё не выпустить слёзы, которые так и пытаются вырваться наружу.

Вот кто заслуживал знать правду, знать, что я скрываю за своей душой. Только теперь понимаю, кому бы я хотела доверить своё прошлое, тем людям, от которых больше всех, скрывала больше четырех лет, потому что боялась. Думала, что так будет лучше, у Винчестеров и Бобби всегда хватало забот, нужно ли было сваливать ещё одну, чтобы только мне стало спокойно на душе? Чистый воды эгоизм, поэтому не решилась поделиться своей трагедией. Но вот ребята в отличие от меня нашли силы довериться и рассказать о своем горе, ни ожидая в ответ ничего.

Они просто верили мне.

Они просто считали меня своей семьей, и этого было достаточно.

Теперь из-за своей слабости и самолюбия, что тогда не нашла силы поделится, первый и единственный, кто все... почти все знает, стал Кроули.

И это только твоя вина, Яна.

Подонок, не имел никого права лезть ко мне в прошлое.

Распоряжаться моей жизнью? Полное право, сама скрепила контракт поцелуем, но решать, что и кому я хочу рассказывать о себе, и уж тем более злится на мои ответы, пожалуйста, убейся, Кроули. Всем да чуточку станет жить легче, если такое дерьмо, как ты исчезнешь с лица земли.

Зарываюсь головой за свои колени и тяжело вздыхаю, не замечая, что Принц уже игриво около меня шатается.

Боже, как же я хочу уйти.

Хочу, чтобы Сэм забрал меня отсюда, и мы вместе будем искать способы, как вернуть Дина и Каса из чистилища. Хочу, чтобы всё было как прежде.

Но как прежде ничего уже не будет, Яна, потому, что Сэм не знает, что ты здесь, а не вместе с Дином и Кастиэлем гниешь в чистилище. Он ищет их, но не тебя.

Потому что он ничего не знает. Но всё что нужно, знаешь ты.

Поднимаю голову. Слёзы перестали щипать глаза, а каменный комок противно царапать горло. Замечаю, как Принц заиграл со шнурками моих ботинок, его хвостик весело вилял, а крошечные когти пытались уловить узел.

А если рискнуть?..

Один раз получилось, почему же не должно получиться ещё раз? Может и это есть весь секрет, как перехитрить «великого и ужасного» Кроули. Что если, только такие маленькие уловки и могут пройти под его носом? Не придумать грандиозные планы и стараться всем видом себя не выдать, хотя это и есть самая большая ошибка, где он сразу всё поймет. Не мешкая, одно движение рук, и всё. И ничего не надо мудрить.

Этот риск будет оправдан.

Если Кроули согласится сыграть «Дурака» на желание, то он отпустит меня. Моё желание хотя бы на двадцать четыре часа быть свободной, всего одни сутки. Думаю, этого будет достаточно, чтобы разыскать Сэма, даже если его не будет в хижине Руфуса, тогда для начала раздобуду телефон и смогу, хотя бы до него дозвониться и выяснить, где он. Если всё получится, младший Винчестер узнает всё: где я нахожусь, что со мной случилось, и как-нибудь мы придумаем, как освободить меня, чтобы не пострадала моя семья, а потом вместе найдем способ вернуть Дина и Каса. Или наоборот, чтобы потом вытащили меня. У Кроули очень много книг, уверена, что-то и про чистилище найдется.

Я просто обязана рискнуть.

Если есть небольшой шанс помочь друзьям и себе, должна попробовать.

«Да, отличная идея, Яна. Только уясни, если демон согласится на игру на твоих условиях, то нетрудно догадаться какое желание загадает Дьявол, который только днем и ночью видит, как затащить тебя в постель», — тихий, но такой скользкий голосок прошептал где-то внутри сознания.

«Рискуй, если снова не боишься проиграть».

Сильно сжимаю кулаки.

Риск всегда есть, не это ли научили меня мои братья Винчестеры?

Или как любил поговаривать Бобби:

«Дерьмо всегда случается, это не повод прятать зад в кусты».

***

Треск огня в камине, который был единственным источником света в моем кабинете, расслаблял не меньше, чем стакан «Крейга» и почти проверенный контракт сделки. Откидываюсь на спинку мягкого стула, делаю два обжигающих глотка и умиротворенно прикрываю глаза, сладко выдыхая.

Не то чтобы я сильно устал, но сидеть и целый день играть в карты в какой-то степени всё равно утомляет. Однако с ангелочком это было поистине одним удовольствием, хотя бы то, что я так много сегодня о ней узнал. И игру, которую она выбрала.

Непроизвольно хмыкаю себе под нос, всё ещё с прикрытыми глазами.

«Дурак» — очень простая игра, в которую Яна, оказывается, тоже не очень хорошо играла, скорей всего, это вообще единственное, что она знала и умела играть из карт. Что ж, мне снова повезло. Ну, кроме одной игры, где я просто не сразу заметил её шалости.

Ироничная улыбка растянулась по лицу.

Мой ангелочек смухлевала. И что забавно, таким простым способом, просто убрала лишнюю карту, которая мешала выиграть. Не думаю, что Яна пошла на это, чтобы узнать что-то очень интересное для себя, с самого начала игры было видно, что ей всё равно, что у меня спрашивать. Пожалуй, что она и доказала, спросив, почему я такой «говнюк».

Бесподобная моя. Видимо, ей так надоело, что я всё время выигрываю, что стало скучно, и в какой-то степени обидно — всё же это она играла в «Дурака» с самого детства, в то время как я научился за пару минут до нашего марафона.

Возможно, я бы и тогда заметил, что лапуля смухлевала, но если быть честным, то был рад, что она выиграла. Всё же любопытство присутствовало, что же она спросит? Не то чтобы ангелочек меня разочаровала, но и не удивила своим вопросом. Это немного задевает. Яна могла узнать обо мне все что угодно буквально я не стал лукавить, абсолютно все — от человеческой до демонской жизни. Но радость моя предпочла ещё раз утвердиться, почему я такой «говнюк».

В целом, вся игра была забавна.

Особенно вопросы о друзьях и фобиях. Вот так вот, человек наполовину ангел, а каких-то букашек всё равно боится, прошу прощения, шершней. Хотя мне искренне стало жалко ту девочку, которой была моя лапуля, когда её несколько раз ужалили. И друзья со школы, которые не весь Бог в каком состоянии её видели. Хотя Яна сейчас практически против крепкого алкоголя. Интересно, почему? Я не жалею, что не спросил об этом, это уже не так важно. Дальше будет легче, в ближайшем будущем она сама расскажет мне всё остальное.

Правда, что она не рассказала про свой день рождения, почему-то действительно неприятно задело. Ну и плевать, вроде как она осталась довольной, всё равно рано или поздно, при удобном случае это не помешает сделать ей небольшой презент.

Даже ответы про её работу и жизненное мировоззрение, которые немного взбесили, не испортили игру. Наоборот, это было на руку, только вот на таких нервируемых вопросах я хоть немного остывал. Игра неизбежно утомила тем, что всё время приходилось себя сдерживать, Яна просто не представляет, сколько раз делала мой член каменным.

Сколько раз хотелось бросить эти карты и просто протянуть Яну к себе и не отпускать. Посадить её к себе на колени, как маленькую девочку. Потереться щекой об её щеку, носом провести по мягкой и сладкой коже лица и волос, вдыхая девичий запах полной грудью. Рукой исследовать самые интересные и сокровенные места её женского тела, чувствовать, как она возбуждается от моих прикосновений, а другой придерживать затылок. Самому ощутить, как её руки обвивают мою шею и тянут на себя для страстного поцелуя, где я непременно поймал бы сладкий язычок и стал бы с наслаждением посасывать. Хочется увидеть, как ангелочек мой сама проявит инициативу, и её тонкие запястья рук ловко расстегнут ремень моих брюк и нежно, но крепко обхватят мой возбужденный член. Будет держать темп, приятно сжимая, лаская пальцами. Вверх-вниз, вверх-вниз. Моё сбивчивое дыхание. Я хочу услышать тихий стон Яны,

(она обязательно будет его сдерживать изо всех сил, полностью искусав нижнюю губу до крови)

когда проникну под её мокрые трусики и двумя пальцами ласково проведу по влажным складкам и проникну внутрь. Двигаясь внутри, сжимая и разжимая пальцы, доводя своего ангелочка до исступления, как она меня, и слушая её стоны, как самую неземную музыку для ушей:

— «…Кро-ули…а-ах… — успевает прошептать лапуля, как волны наслаждения подхватывают Яну, и она громко сладострастно стонет».

Чуть морщусь, когда чувствую, что кровь снова прилилась внизу. Снова делаю большой глоток янтарной жидкости, чтобы затмить сладкую картину другой отдушиной, но не такой сильной.

Да.

Вполне так могла закончиться сегодняшняя игра, если бы Яна была «не против». Но, к сожалению, это что-то из области фантастики, пока что. Стоит только вспомнить, как я подошел к ней и чуть приласкал её бедра, как всё лицо скривилось, будто я делал что-то колоссально неприятное. Яне повезло, что тогда я был увлечен её ножками и практически не обращал внимания на неё саму. Правда, это всё было ожидаемо.

Как и то, что она с большим сопротивлением будет говорить о своей семье.

Ох-х уж эти каверзные вопросы про семью. Не думал, что после знакомства с её братом и сестрой,

(скорей фотографии были лишнее, но мне нужно было точно убедиться, что это её семья)

с умершим папулей вызовет у ангелочка такую реакцию. У Яны банально началась истерика. Она буквально всей душой не желала рассказывать о своих близких. И неудивительно, ангелочек мой прекрасно понимает, что мне всё это нужно, чтобы потом, в целях воспитательных мер, применить против неё же. А ведь тогда пошел только второй час игры, и чтобы всё не запороть с самого начала, пришлось оставить вопрос про Винчестеров напоследок, а кое-какой вопрос вообще вычеркнуть из моего воображаемого списка. Временно. Пока всего, что я узнал, достаточно, а остальное Яна сама скоро расскажет. Умолять будет ещё, чтобы я её только выслушал.

Однако ответ, что лапуля ни с кем этих кошмарных джинсов не переспала и даже Каса не пыталась совратить, приятно меня ошарашил. Я был на сто процентов уверен, что хоть с кем-нибудь,

(а может и сразу с двумя, устроили групповушку, делов-то)

но она переспала. То, что было в Су-Фолсе с Голодом ни в коем случае, конечно же, не считается. И я даже очень рад, что душка Сэмми расправился с этими демонами вовремя, хотя чуточку пораньше было бы очень неплохо.

Уничтожил демона, который посмел сделать то, что я не могу сейчас.

Только за то, что посмел тронуть её грязными руками и прикоснуться к её губам.

Знал бы кто, лично бы убил, а так спасибо за услугу, здоровяк, и что сам не тронул её, оставив мне.

Впрочем, ничего нового и удивительного. Голоду это было на руку, чтобы она не мешалась под ногами. А вот её личный «голод» и жажда так меня заинтересовала, если учесть, что это было три года назад. Хотя ответ, кто был у неё последним, очень многое объясняет про моего непорочного ангелочка.

Не то чтобы меня сильно волновало, кто у неё был до меня, мы же взрослые люди и всё понимаем. Но если бы это были гребанные Винчестеры, я бы просто не сдержался. Одна мысль, что Яна могла отдаться этим ничтожествам, которые так и метят себя в нечто большее, всё время только и портя мои планы — просто убийственная, в прямом смысле. Про Кастиэля лучше так вообще промолчать. Ангел, который предал и разорвал сделку прямо перед кульминацией, до сих пор очень плохо на меня влияет.

Яна никогда ещё меня так не удовлетворяла, как сегодня. Её ответ был как бальзам на душу, что она не спала с этими идиотами. А ведь немудрено было, всё же почти под одной крышей жили четыре года.

Но интересно не это.

Что же получается, что когда погиб её жених, она ни разу больше не придавалась плотским утехам? Даже сама?

(когда-нибудь я попрошу её сделать это для меня)

Значит, как минимум больше четырех лет со встречи с братьями-акробатами у Яны точно не было секса, даже если не больше. К несчастью, так и не узнал, когда умер её женишок. Очень хотелось выяснить ответ на этот вопрос, но я пожалел её, а ещё эти непредвидимые ласки прелестных ножек. Нужно было быстрей остыть. Явно сейчас в своей комнате, всё ещё рыдает навзрыд, проклиная меня всеми страшными муками и страшной смертью. Но, тем не менее, каким же банальным и заурядным экземпляром оказался у меня ангелочек, но тем интересней будет её совращать. Какая Яна ранимая, так и не смогла впустить в своё сердце после него кого-нибудь ещё. Да ладно, неужели её жених был первым и единственным у неё?

Святая шалава, да это же почти что девственница.

Приятная дрожь прошла по всему телу от этой мысли, прямо к члену, что чувствую, как он запульсировал от желания.

Ну, теперь это всё объясняет. О, боже мой, сколько всего интересного и замечательного нас ждет с тобой, радость моя, как только ты перестанешь ломаться! Что это такое, иметь за всю свою жизнь только одного партнера? А если учесть твой воинственный характер и то, что вы были на равных в постели, вряд ли ты разрешала делать с собой то, что планирую я. И вряд ли он вообще планировал с тобой делать то, что хочу я.

Теперь пойдет всё быстрей.

Теперь я точно это знаю.

Сколько Яна сможет держать оборону от моих ласк и прикосновений, когда уже давно желает, чтобы её отодрали как следует? Ведь первый звоночек был ещё три года назад, когда сам всадник апокалипсиса дал ей понять, что на самом деле больше всего она желает, так этой хорошей разрядки.

Лапуля, лучше меня ты никого не найдешь.

Как же хочется сейчас пойти к ней и как следует поразвлечься хотя бы поцелуями и пальчиками. Но увы и ах. Правда, её заплаканное лицо могло бы меня немного остудить, но нужно ли? Яна целый день провела со мной, будет справедливо, если ей позволю остаться в одиночестве, как она того и хотела. Моим игрушкам будет под силу снять это напряжение хотя бы на пару часов.

Пока снова о тебе не подумаю, мой ангелочек.

Едва я коснулся телефона, который лежал во внутреннем кармане пиджака, как под руку попалась какая-то рваная бумажка. После того как вытащил и посмотрел на неё, меня начали одолевать противоположные эмоции. С одной стороны, очень хотелось разорвать небольшой рисунок этой кошмарной машины на мелкие кусочки, которую Белка любил ласково называть «детка». Любовь так слепа, на самом же деле эта была вонючая Импала, на какое-то время, Яна действительно пропахла ею. А с другой, это же её рисунок, моей лапули. Когда ещё выпадет случай полюбоваться её работой? Конечно, этот недорисунок тяжело назвать красивым, но это только потому, что кроме простого тупого карандаша у Яны больше ничего не было. Несмотря на небрежность, лишние линии и потертости — вот это явно отпечаток её пальца — детали машины и тени были нарисовано подробно. Правда, как в живую нарисовано. Видно, что Яна не соврала, когда сказала, что до середины седьмого класса проходила в художественную школу.

Интересно, а людей она также хорошо рисует?

«Сможет нарисовать меня?» — эта мысль теплом разлилась в груди, где должно быть сердце. Жаль, что его давно нет.

Я уже набрал первые цифры моей шлюшки, когда почувствовал, что за моей дверью стоит она.

Вот сейчас ангелочек мой удивляет меня так, как ещё ни разу не делала. Что-то она сегодня разошлась меня поражать. И явно это не предел. Если Яна сейчас придет и с радостью раздвинет свои ножки передо мной и разделит то желание, которое нас обоих одолевает,

(сейчас я точно это знаю, просто Яна его ещё не осознала)

тогда можно смело говорить, что ангелочек мой с ног меня сшибет, в прямом смысле, ведь упаду я на неё.

А если серьёзно, жуть интересно, до покалывания в кончиках пальцев, зачем она пришла после того, как я снова довел до слёз. Конечно же, не специально. Солнце моё сама виновата, слишком всё близко к сердцу воспринимает.

А я раз за разом бью именно туда.

Теперь отчетливо слышу, как шаги за дверью кабинета переминаются с места на место. Буквально почувствовав, что Яна сейчас нерешительно постучит, я резко махнул рукой, заставляя дверь самой открыться и, не скрывая улыбки, говорю:

— Проходи уже, лапуля.

Через несколько секунд из темного проема неуверенно появилась она. Я не мог в таком мраке разглядеть её, однако, когда Яна всё такими же неуверенными шагами прошла к столу, нечетко, но всё же лицо открылось моему взору.

Первое, кому угодно бросилось бы на первый взгляд, это её покрасневшие выпученные глаза. Особенно это сильно выдает контраст её кожи, потому что лицо было очень бледным. Такое ощущение складывалось, что она пришла на смертную казнь, а не просто ко мне. Я же всё ещё расслабленно сидел в кресле, держа в одной руке стакан с виски, как Яна очень напряженно смотрела на меня. И, к сожалению, это напряжение не сексуальное.

М-да, работы с ней предстоит много.

Когда же я увижу радость на милом лице от того, что она увидела меня?

А голос прямо такие и выдает, что она делала.

— Кроули, — осипшим голосом и спокойно старалась проговорить лапуля, но он всё равно дрогнул. Ну точно, плакала и кричала в подушку, наверное, что меня ненавидит. Пф-ф, как банально и зря, потом ещё больше будет стыдиться за опрометчивость. — Я хочу сыграть с тобой игру на желание, — замечаю, что в правой руке она сжимает колоду карт.

Мои брови так и поползли вверх, но в глазах всё равно зажегся зловещий огонек.

Вау.

Вот что ещё можно подумать, когда час назад я оставил её захлебываться в собственных слёзах, а она уже стоит передо мной? Ведь хватило смелости прийти ко мне и сказать то, что успела на этот час надумать. Яна нетвердо говорит, но в глазах метает молниями решительность. Ох, лапуля, ну не думаешь же ты, что второй раз прокатит твой мелкий мухлеж? Или ты так разозлилась на меня, что решила рискнуть? О да-а, с каким же наслаждением я буду под себя, в прямом и переносном смысле, гнуть твой характер воительницы.

Та воительница, которая будет стонать подо мной и умолять, чтобы я не останавливался.

Догадаться, что хочет попросить Яна, нетрудно. Она у меня не тупая, значит просить отпустить её навсегда смысла нет, а вот отпустить на какое-то время — вполне возможно. Если лапуля честно выиграет, что слабо вероятно.

Но и я не могу загадать желание, чтобы она сказала заветные слова, при которых моё обещание теряет силу. Будет смешно и жалко одновременно, когда давясь слёзами, ангелочек мой кое-как, словно великомученица выговорит эти слова. Тем более это нечестно и не так интересно. Смысл просить её о том, чего она всем сердцем боится и ненавидит? Ни я, ни она никакого наслаждения не получим при таком раскладе.

Пожалуй, пойду на благородство и предупрежу её. Чем больше я буду удивлять своего ангелочка, тем быстрей она поменяет обо мне мнение в лучшую сторону. Кроме того, правда, что это будет честнее, Яна же не подозревает, что я знаю про её бессовестный выигрыш.

— Ангелочек мой, а ты уверена? — выпрямляюсь на стуле и внимательно смотрю на неё бледное лицо, чуть улыбаясь. — За сегодняшний день ты выиграла меня всего один раз. Подумай хорошенько, сможешь ли ты это сделать ещё раз, когда на кон будут поставлены наши желания. Риск намного выше.

Чуть не заулыбался во весь рот, что даже пришлось чуть отпустить веки,

(лапуля точно бы не поняла моего веселья и снова бы перепугалась)

когда у Яны глаза стали ещё больше от удивления. Зрачки расширились, что во мраке невозможно было разглядеть серо-зеленую радужку её глазок. Ротик против воли приоткрылся, и она шумно втянула в себя воздух. Откровенный ступор ангелочка от моего предупреждения снова заставил приятное тепло пройтись по всему телу, прямиком к моему возбужденному органу.

Да, вот именно это я хотел увидеть. Удивление и замешательство. Ведь на сто процентов уверен, что Януля думала, что я чуть не слюной будут обливаться, соглашаясь на такой шанс, как оказаться раньше с ней в постели.

Ангелочек мой, скажи, я приятно тебя удивил?

Хотя ничего не нужно, ты, итак, мне это сейчас всё показываешь. Ну, так что? Ты сильно рассержена и пойдешь на риск? Или всё же мои слова посеяли зерно сомнения, что ты тактично откажешься, ссылаясь, что не до конца пришла в себя от нашего сегодняшнего марафона? Что же ты выберешь?

Яна не заставила долго ждать.

— Уверена, — тихо, но твердо сказала она.

Ладно, твой выбор. Веселиться так веселиться, мне же только в радость находиться в твоем обществе больше. Хоть я и знаю, какое желание вертится у тебя в головушке, но для формальности спросить надо. Вдруг, ещё чем удивишь, радость моя.

— Прекрасно, — усмехаюсь. — Но прежде, чем мы начнем, мне нужно знать. Какое желание ты хочешь загадать, ангелочек мой?

Яна сглотнула и прикусила внутри щеку. Она боязливо покосилась на меня.

Ох-х, неужели боишься, что я откажу тебе в игре из-за твоего желания? Нет, Яна, мы же не ищем легких путей. Будь смелей, знаю, что ты от меня никуда не денешься.

— Моё желание… — она ещё раз сглотнула и прочистила горло, после чего её голос стал громче и уверенней. — Отпусти меня. Ровно на двадцать четыре часа. И перемести в определенное место, куда я скажу, оттуда же и заберешь.

Снова прикрываю глаза и ухмыляюсь. Если бы мне каждый раз платили за то, что я вижу людей насквозь и даже мысли не читаю — да, быть мне неприлично богатым. А тем более с ней, когда это касается моей лапули.

— А ты… к-какое желание загадаешь? — будто издалека снова слышу её неуверенный голос. Открываю глаза и внимательно оглядываю. Она молодец. Старается держаться ровно и спокойно, но страх так и сочится из каждой клеточки её тела тонкими линиями. Скованные движения. Руки крепко сжаты в кулаки. Сладкие губы искушенные ею же,

(а должны быть мной)

снова образовались в тонкую линию. Но особенно глаза. Сколько бы раз во взгляде ни было бы ненависти, боли, решительности, радости или облегчения, но там всегда есть страх. Её неизменный спутник. Что ж, сам виноват, что это чувство прочно засело у неё внутри, нужно было быть сдержанней. Поскольку потом я отыграюсь по полной.

— А ты как думаешь, лапуля? — задаю вопрос на ответ. Я и правда ещё не знаю, какое желание загадаю. Переспать пока нельзя, хотя есть море вещей, которые можно сделать и без согласия, и принесут мне огромное удовольствие. Однако избежать слёз и протеста, ладно хоть кричать перестала, и не только после поражения не избежать. Что ж, решу походу игры.

— Даже представлять не хочу, — очень тихо сказала Яна, больше для себя, чем для меня.

Цыкнув, встаю с кресла и жестом приглашаю её за собой на диван. Прежде, чем сесть на другой конец дивана

(а так хочется рядом с ней, или чтобы она на меня)

напротив Яны, включаю свет в комнате.

Ангелочек мой начала неуклюже размешивать и раздавать карты, даже уронила несколько. Чтобы больше её не пугать и не смущать, повернул в голову в сторону окна, где только было моё отражение, и задумчиво потирал щеку указательным пальцем. Не проронив больше ни слова, мы начали игру. Я улыбнулся, когда увидел, что козырем стали мои любимые пики.

Прости, ангелочек мой, но это безоговорочно моя победа.

Хотя я предупреждал.

Ай-яй, как не стыдно, Яна Шварц? Вот уж от кого «не ожидал». Стоило мне немного отвернуться от тебя, как ты аккуратненько прячешь карту за рукав рубашки и это когда колоды не осталось, прям под самый конец. Так предсказуемо, еле сдерживаю смешок и даже улыбку. Если я правильно рассчитал, то ты выкинула даму черви, а значит, теперь я точно останусь с лишней картой. Хорошо, мы тоже умеем играть нечестно, поэтому также ловко, пока ангелочек мой очень внимательно смотрела на свои карты, убираю короля пики, так же как и она, за рукав. Баланс восстановлен.

Ты всё равно проиграешь, лапуля.

— Надо же, я победил, — для вида, будто искреннее удивляюсь. — Как неожиданно, — уже вовсю глумлюсь я над ситуацией.

На Яне лица нет. До этого оно просто было бледным, а красные глаза придавали хоть какой-то контраст, то сейчас всё смешалось в одно бесцветное нечто. Только теперь глаза ещё больше на выкате. Снова приоткрывает рот, но не может втянуть в себя воздуха. Понятно, у неё небольшой шок. Она почти на сто процентов была уверена, что выиграет, ведь карту незаметно удалось спрятать, и я вроде бы ничего не заметил. Ан нет, победы это не принесло. Какое разочарование в этих больших глазках, что зрачки сузились до маленьких точек. Лапуля сама пришла, её даже предупреждали, но Яна всё равно «героически» пошла на риск и «трагически» потерпела поражение. Пожалуй, стоит раскрыть её обман, будет урок на будущее, что со мной это никак не пройдет.

Потому что вижу своего ангелочка насквозь.

— Как ты.. ты не мог… я же…я ведь.. — тихо лепетала она себе под нос потихоньку до конца осознавая, что проиграла, и теперь выполнит любое моё желание. Естественно, Яна думает, что это автоматически равняется нам в горизонтальном положении на кровати. Но не буду раньше времени её радовать, пусть помучается немного. Врать нужно меньше, лапуля.

— Но эта игра далась мне чуть тяжелей, чем остальные, — задумчиво потираю подбородок. — Я бы точно проиграл, если бы не убрал одну карту, — проговаривая, достаю карту из-под рукава пиджака, — как…

— Ты смухлевал, Кроули! — перебивая меня, быстро выдохнув, сказала Яна. — Ты должен был остаться с одной картой, и я бы выиграла! Так нечестно.

Сначала мои брови поползли вверх, а потом жутко нахмурились, как и всё остальное лицо.

Что?.. И здесь идем во банк, Яна? Решила ухватиться за спасательную соломинку, уличив меня в жульничестве, а сама не причем? Видимо, страх, и правда, отбил тебе часть извилин в мозгу. Я что, по-твоему, настолько жалок, что не смогу просто признать своё явное поражение и начну нечестно играть? И ещё меня обвиняют в нечестности, когда ты сама второй раз за день жульничаешь. Я ни разу не блефовал, даже в твои мысли не могу проникнуть. Просто лапуля, это ты не умеешь играть в карты, либо тебе феерически не везет, но неважно. Обвинять меня в нечестности ты не можешь. Не имеешь права.

Резко и злобно хватаю её за правое запястье, где она спрятала карту. Яна хотела было дернувшись встать, но это, видимо, по привычке, так как осталась сидеть на месте. Другой рукой, всё ещё держа свою карту, вытаскиваю её и сдержано договариваю:

— Если бы не убрал одну карту, как и ты. Смотри, твоя дама черви никак не сможет покрыть моего короля пики. Ты бы всё равно проиграла, Яна.

(ха-х, дама под королем, вот как должно быть)

— Ты знал?.. — прошептала она. — Почему же сразу не сказал?

— Конечно, знал, дорогая. Каюсь, что не заметил этого раньше, но не стал заострять внимание. Всё же не такой содержательный вопрос ты задала, чтобы за это наказывать, тем более предполагаю, что тебе стало просто скучно каждый раз проигрывать, — я недобро скалюсь. — Я же предупреждал тебя. Чем же ты слушала, красавица моя?

До неё сразу всё доходит. Яна даже не пытается вырвать свою руку, но я сам небрежно её откидываю. Она опускает голову, я же злобно фыркаю. Понимаю, что ангелочек мой стала обвинять меня в нечестности только потому, что перепугалась, но какой же неприятный осадок оставила. Прям оскорбила до глубины души. Всё настроение испортила. Теперь так и хочется в отместку испоганить ей.

Снова перевожу взгляд на неё.

Но она такая несчастная. В третий раз доводить её до истерики не хочется, никому от этого лучше не будет. Сразу же портить о себе хорошее впечатление не нужно. Но проявлять ещё раз благородство и отменить своё желание после того, как она меня обвинила, я точно не буду.

Не заслужила.

Яна вся дрожит. Минуту-другую, и она сама доведет себя до истерики. Поскольку она всё ещё думает и переставляет во всех деталях, что я сейчас скажу, чтобы ангелочек мой произнесла три заветных слова для моего обещания.

Но не сегодня.

Ещё рано.

Однако на ум приходит неплохая идея, что улыбка сама собой растягивается по лицу. Почему бы нет? Это будет весело, а главное ей послужит хорошим уроком больше не врать и уж тем более обвинять меня в нечестности. Для меня же ещё одна игра со своими бонусами и прелестями, и самое главное — я снова проявлю благородство, но, тем не менее, накажу её и чуть подпорчу настроение на следующие два дня.

Довольно улыбаясь, обхватываю правой рукой её подбородок, заставляя посмотреть на меня. Яна чуть ли не буквально впивается в меня взглядом преступника, который не может больше ждать приговора. Радует, что слёз нет, наверное, лимит исчерпан на сегодня.

Я ласково большим пальцем поглаживаю её лицо и мурлычу:

— Не переживай, ангелочек мой, покувыркаться в постели мы ещё успеем, — большим пальцем провожу по искусанной нижней губе. Непроизвольно облизнул свои губы. — Моё желание будет простым, на два дня ты станешь моей собачкой. Это будет очень весело и поучительно для тебя.

— Какая... ещё собачка?.. — выдыхает она дрожащим голосом, но с явным облегчением.

— В самом прямом смысле, лапуля, — моя злорадная улыбка стала шире. — Если я скажу тебе сесть, ты сядешь. Если я скажу тебе: притворись мертвой, — из моей груди непроизвольно вылетел смешок. — Ты притворишься мертвой. Если я скажу тебе подойти ко мне, — делаю небольшую паузу, смотря на её губы как зачарованный. Ну вот, всё же придется звонить своим шлюшкам. — Ты подойдешь ко мне и сделаешь всё, что я тебе скажу. Приду завтра утром. Всё уяснила? Вопросы есть?

Яна чуть ошарашено покачала головой.

— Отлично. А теперь иди, отдыхай. Завтра у тебя о-о-очень длинный и тяжелый день, ангелочек мой, — с издевкой проговорил я.

Последний раз ласково провожу по её щеке, Яна быстро встает и уходит. Слышу, как в коридоре переходит на бег. Всё ещё сижу на диване и улыбаюсь самому себе, пальцами проводя по своим губам, которые минуту назад трогали её губы. Член в штанах уже неприятно пульсировал от тесноты.

Ещё один день без разрядки я не потерплю, нужно звонить своим игрушкам.

Иначе я сейчас просто пойду за ней.

— Сара, как дела? — сладко проговорил я в трубку, когда закончились длинные гудки.