Так я встретилась с этим человеком (2/2)
– Если ты хоть слово сейчас скажешь, я заеду правым каблуком тебе между глаз, – предупредила я, видя, что парень уже было открыл рот, чтобы прокомментировать мою неловкую походку.
Чонгук приподнял уголки губ.
– Вообще-то я хотел сделать тебе комплимент, – мне любезно подставили локоть, чтобы я могла на него опереться.
– И какой же?
Мы уже почти дошли до лестницы, ведущей на первый этаж, как Чон повернулся ко мне всем корпусом, слегка склонил голову вправо и проронил:
– Ты сегодня выглядишь чуть лучше, чем всегда. Уже не такая побитая ворона, промокшая под дождём.
– Я даже не знаю, радоваться мне твоим словам или плакать, – я поудобнее намотала часть своей цепи на запястье и ступила на первую ступеньку.
С одной стороны тот факт, что из уст Чонгука прозвучало хоть какое-нибудь одобрение в мою сторону, уже было большим достижением, а с другой – чего я ещё могла ожидать от сына врага? Даже если мы и убили друг друга, не свихнулись в Лабиринтах Забвения, успели вместе поспать на всех кроватях поместья и прошли боевое крещение просроченными пельменями, это не делало нас закадычными друзьями. Я всё так же оставалась Сири, обычной девушкой с бомбой на шее, а Чонгук до сих пор был лишь сыном самого ненавистного президента в мире.
К ужину мы спустились слишком рано, поэтому, чтобы не стоять в коридоре, решили подождать в малой гостиной.
Ветер всколыхнул шторы, стоило нам зайти в комнату. Дверь балкона была открыта, пуская прохладный вечерний воздух в помещение. В проёме, между одуванчиками света от уличных фонарей, едва заметно вырисовывался высокий силуэт мужчины.
Неизвестный повернулся, услышав наши шаги. Я с интересом вглядывалась в очертания человека, пока Чонгук не включил настольную лампу, чтобы хоть на немного осветить пространство.
Это был всего лишь Канджун. Я боязливо осмотрелась в поисках Хвана, потому что пёс всегда ошивался рядом с молодым господином Ли. Но собаки видно не было, зато от грустного Джуна несло таким резким и неприятным парфюмом, что резко захотелось чихать. Я зажала пальцем ямочку между верхней губой и носом, чтобы не расчихаться.
Выбрала дальний тёмный угол, захватила по пути журнал со столика и поспешила занять самое удобное кресло.
Но дойти до своей цели я не успела. Мне помешали.
– Ахён? – не своим голосом спросил Канджун. Парень подбежал ко мне и обнял со спины, выбивая весь воздух из лёгких. – Я так скучал… – меня в прямом смысле пытались задушить объятьями.
Повела плечами, чтобы ослабить хватку, но вдохнула запах духов с ароматом перца и закашлялась от неожиданности. Перечный дух сводил с ума и заставлял сердце биться в бешеном темпе, отчего на глаза набежали слёзы, никогда я ещё не была близка к желанию отбежать на десять… уже меньше, на девять метров с небольшим, и взорваться – только бы больше не ощущать этот ядовитый привкус чёрного перца.
– Дарым, ты ошибся. Это не Ахён. Это Сири, наша гостья, – Чон спас меня своим вмешательством. Хватка ослабла, и я смогла незаметно отступить поближе к балконной двери, к свежему воздуху.
Дарым? Я посмотрела на светловолосого парня, пытаясь найти отличие от Канджуна. Кто бы мне раньше сказал, что у Чонгука два двоюродных брата-близнеца, тому бы я была очень признательна. Сейчас же оставалось притвориться, что я всю жизнь знала о том факте, что у министра обороны было на одного сына больше. Интересно, сколько же ещё общеизвестной информации я не знала о семье президента?
– Так похожа… – острый взгляд синих глаз с жадностью разглядывал меня, особенно внимание было уделено моему белому платью в пол с вышивкой на груди и свободной юбкой.
– Если не смотреть при свете, – по губам Чонгука скользнула кривая улыбка.
Я вспыхнула внутренне, злясь на вечные подколы сына главы страны, притворилась обиженной, хмыкнула и молча прошествовала к ближайшему креслу. Мой совраг по бомбическому несчастью развалился на софе, к нему присоединился Ли Дарым, разместившись прямо напротив меня.
Во время разговора с Чоном об общих знакомых, синеглазый парень с интересом останавливал свой взгляд на мне. Я тоже с любопытством, скрытым скучающей миной на лице, исподволь рассматривала молодого человека перед собой, впервые в жизни завидуя неспособности Чонгука ощущать запахи.
Беседа вскоре сошла на нет, каждый задумался о своём, втайне надеясь на скорое объявление об ужине.
Ли оторвал взор от неба за окном и с непонятным сожалением посмотрел на бомбу. Или всё же он жалел меня? Без слов понятно, он был прекрасно осведомлён о смертельной опасности, сжимающей моё горло.
– Красивая вещь… – вздохнул он наконец.
Я неосознанно потянулась ладонью к шее, кончики пальцев коснулись гладкой слоновой кости, прошлись по шероховатой поверхности, усыпанной драгоценными камнями.
Да, ошейник был действительно красив, этого не отнять, но возможности, которые он нёс в себе, пугали. Вздохнула незаметно, прикрыла веки на мгновение, прогоняя невесёлые мысли, журнал совсем меня не интересовал, но я всё же упрямо вчитывалась в мелкие строчки седьмой страницы, желая раствориться в другом мире.
Теперь кое-что прояснилось, я поняла, кто был в Норе в ночь облавы. Это Дарыма я видела в суматохе, это именно он спасал бумаги из шкафа рядом с баром.
Я размышляла о забавном стечении обстоятельств. Чиновники, вся верхушка Юники, всеми силами пытались закрыть Игру, искоренить любые упоминания о Виртуле, в то время как их дети устраивали подпольные убежища, чтобы обойти запрет родителей. Сказка стара как мир, вечное противостояние отцов и потомков. Старшее поколение никогда не понимало чаяний молодых, а те в свою очередь не пытались разобраться в мотивах старших. Нет конфликта более смешного, нелепого, ироничного и достойного сожаления.
Вскоре приехал президент с гостями, столовая наполнилась разговорами, шутками о былых временах и звоном бокалов, стуком вилок по глазури. Вечер оказался более приятным, чем ожидалось, но я не могла отделаться от странного ощущения, которое возникало каждый раз, стоило взору нового знакомого пересечься с моим взглядом. В светло-синих ясных глазах читалось непонятное раскаяние, из-под которого волной проглядывала тихая печаль – не показная и просящая о всеобщей жалости, нет, это была та особая печаль, которая тлеет пеплом на дне души, погребённая под слоем напускных чувств и эмоций.
Когда мы выходили в коридор, Дарым поравнялся с нами, его холодная ладонь, случайно ли или намеренно, коснулась моего обнажённого запястья. Мы вновь пересеклись взглядами. И вновь меня прошибло током от этих очей. Хоть Дарым с Канджуном были родными братьями, появившимися в один день, они так разительно отличались. Весёлость и безбашенность одного резко контрастировала с серьёзностью и вдумчивостью второго.
Парень остановился на мгновение, кивнул, извиняясь. Я поймала руку Чонгука, взяла его под локоть, чтобы осторожно подняться по ступеням, спиной ощущая чужое внимание. И сколько бы я не оглядывалась, старший сын министра всё так же неотрывно с сожалением смотрел нам вслед, заставляться меня теряться в догадках – чем я вызвала такой интерес?
× × Death’s desire × ×
Так я встретилась с Ли Дарымом. Так я встретилась с человеком, который разделил мою жизнь на две части, до встречи с ним и после. И тогда я даже не знала, что случайностей не бывает. И для меня до сих пор остаётся загадкой, чем же грозило нам это знакомство тихим майским вечером. Испытанием? Наказанием? Или подарком судьбы?
Я с натянутой улыбкой приветствовала ещё одного Ли в своей жизни.
× × Death’s desire × ×
ჯ Так я встретилась с этим человеком ჯ