Я понимаю (2/2)

– Отец, за что? Зачем ты отправил нас в Забвение? Зачем позволил мне увидеть её снова? – юноша сходу набросился на Чонсока с обвинительной речью.

Чон не выказал никакого удивления, но было заметно, как на лицо его набежала тень – хотя, возможно, просто облако закрыло солнце.

– Ты разве сам не рвался сделать это вчера ночью? Сколько моих денег ты вложил в так называемую «Нору»? Чонгук, мне всё больше кажется, что ты обманул меня, когда сказал, что на полевую практику тебе запретили являться. Тебе не нужно было покидать академию. Я уже жалею, что подарил тебе ту дорогую яхту, которую ты продал спустя три дня.

– Тебя только деньги волнуют? – Чонгук сжал ладони в кулаки.

– Меня волнует твоё будущее, – глава страны встал, аурой власти нагоняя на меня дрожь.

Его сын же только отвернулся от отца и отошёл к окну, молчаливо сдаваясь. Хотя по его напряжённым плечам казалось, что он еле сдерживает гнев.

– Зачем ты привёл эту девушку в мой дом? – вдруг спросил Ли Минсик.

Я взглянула на его лицо и попятилась к Чону младшему, столько неприкрытой ненависти горело в глазах министра.

– Она связана с моим сыном, как я мог оставить её? – Чонсок тоже одарил меня грозным взглядом.

– Твоему сыну всегда рады в этом доме, но не этой… – Ли выдохнул, остановившись.

Я не понимала причины неприязни седовласого человека, который так разгневанно смотрел на меня, схватилась за плечо сына президента, пряча взгляд. Чонгук казался уже почти родным, горячо любимым и понятным врагом. В отличие от его родственников.

– Как только бомбу снимут, ты её больше не увидишь… – Чон старший поспешил увести брата из гостиной. Их голоса ещё были слышны некоторое время в коридоре, пока не хлопнула входная дверь.

– Как же всё это достало, – парень отмер, рванул портьеру, оторвав её от карниза.

Крючки звонко осыпались на паркет. Я подняла штору с пола и повесила её на кресло, тянула время, пытаясь найти подходящие слова. Казалось, я понимала боль Чонгука. Меня до сих пор колотило от одного взгляда Чонсока, который отправил нас в Забвение. С каждым днём я только больше ненавидела президента, и желание отомстить ему превратилось не просто в прихоть, оно стало жаждой.

Чон младший потянулся ко второй портьере, я хоть и разделяла его стремление всё крушить и ломать, всё же жалела местных уборщиц и дворецкого.

– Успокойся, – я остановила его руку.

– Да что ты понимаешь? – взвился парень.

– Всё. Я всё понимаю, Чонгук, – тихо, смотря в глаза и держа его правую ладонь, сказала я.

Я понимаю.

× × Death’s desire × ×