Глава 27. (1/2)

Катю всегда раздражали киношные клише, вроде того, где герой впадает в ступор во время критической ситуации. Ей казалось, что это не реалистично. Ну, по крайней мере, с ней бы такого не случилось. И нет, стоя рядом с баром Ильича она вдруг не ощутила себя той самой героиней в ступоре. Она вообще ничего не ощущала. Лишь вакуум, сквозь который пробивались отголоски звуков, самый громкий из которых — биение собственного сердца. Глаза скользили по людям, но чем больше Катя пыталась сосредоточиться хоть на ком-то, тем менее чёткой становилась картинка, пока не начала покрываться рябью, как на старом телевизоре с плохой антенной.

Это не было ступором. Мозг Мельцаж просто оказался перегружен, и она выпала из реальности, возвращаясь обратно лишь благодаря касанию тёплой ладони Симоновой к основанию её шеи.

— Тебя задело? Катя? — уже не в первый раз спросила Света, слегка встряхивая Катю, чтобы та, наконец, обратила на неё внимание.

— Нет… я не знаю, — наполняя лёгкие кислородом, пробормотала в ответ Мельцаж, стараясь сфокусироваться на собственных ощущениях. У неё ничего не болело. Только сердце бешено колотилось. — Я в порядке. Всё нормально, — увереннее ответила Катя, перехватывая руки Светы, которыми та хаотично ощупывала её тело, слишком напуганная произошедшим, чтобы быстро осознать слова Мельцаж. — Я цела, — глядя Симоновой в глаза, повторила Катя, успокаивая её и тем самым заставляя себя затолкать как можно глубже все эмоции и вытащить из себя всё спокойствие и хладнокровие на которые была способна.

— Хорошо, — сделав глубокий вдох и судорожно выдохнув, кивнула Света, понимая, что ей тоже нужно успокоиться и вслед за Катей пойти туда, где требовалась их помощь.

— Не убирай руку! Зажимай, — срывающимся голосом снова и снова повторяла Вика, пока сокращала расстояние между собой и Женей и падала на асфальт рядом с ней, не обращая внимание на боль в коленях.

Взгляд Беловой метался от шеи Громовой ко входу в бар, откуда спешили Катя и Симонова, потому что Вика боялась, что ей не хватит самообладания сделать всё правильно. Да и вообще, был ли у кого-нибудь из них шанс сделать всё правильно? Насколько хорошо им удастся зажать Женину рану, прежде чем Громова истечёт кровью? Нужно зажать повреждённую артерию… Кто-нибудь вызвал скорую? У них нет столько времени. Нужно найти чёртову артерию и зажать…

— Это просто царапина, — пыталась достучаться до Беловой Женя, сражаясь с той, чтобы убрать руку от собственной шеи и показать, что из неё не фонтанирует кровь. Нож рассёк лишь кожу, Громова была абсолютно в этом уверена. — Видишь? Просто царапина, — наконец, сумев продемонстрировать Вике свою шею, повторила Женя, дожидаясь, пока та убедится, что крови не так уж и много.

О том, что было бы, если бы нож вонзился глубже, повреждая артерию, никому из них прямо сейчас думать не стоило. Громова с удовольствием потратила бы больше времени на то, чтобы успокоить Вику, но пришлось отложить это до лучших времён.

Ещё не доходя до Жени, Катя поняла, что с той всё в порядке, судя по тому, как облегчённо выдохнула Вика. Сердце Мельцаж от этого осознания слегка сбавило ритм. Симонова, видимо, тоже это заметила, потому что сразу направилась к Максу, Катя же рванула к Матвею, продолжающему стоять как истукан. Не придумав ничего лучше, она просто выдернула пистолет из его рук и спрятала за поясом своих джинсов, прикрывая сверху широкой футболкой. Металл неприятно упёрся в поясницу, и, если бы не ситуация, Катя непременно бы усмехнулась над ещё одним киношным клише, убеждаясь в том, что носить вот так пистолет было совсем не удобно.

— Не пытайся встать! — донёсся до Мельцаж строгий голос Симоновой, и она поспешила к ней, чтобы мягко надавить Максиму на плечи, заставляя лежать спокойно. Парень был дезориентирован, так что понадобилось время для того, чтобы он успокоился и позволил Свете осмотреть его разбитое лицо и проверить нет ли переломов.

— Ты совсем ёбнулся? — тем временем, схватив брата за воротник рубашки, прорычала Громова. Объективно, Матвей спас их если не от смерти, то от очень сильного избиения точно. Но Женя не могла быть объективна в вопросах, которые касаются её брата, и пистолета, неведомо откуда появившегося в его руках. — Откуда у тебя ствол?

— Я сделал то, что должен, — всё что произнёс Матвей, стараясь выглядеть мужественно, хотя его всего трясло из-за выброса адреналина.

— Хуйню ты сделал, — несдержанно выругалась Женя, разжимая руки, потому что сзади её одёрнула Вика.

— Полегче, — вступилась за Матвея Белова, выдерживая пылающий яростью взгляд Жени, метнувшийся на неё, но быстро угасший, под ответным напором.

— Дома поговорим, — рыкнула брату Громова. — Бери машину и уезжайте. Я со всем разберусь, — вкладывая Вике в руки ключи, не попросила, а скорее скомандовала она. — Просто сделай, что я говорю! — повысила голос Женя, не готовая вступать с Беловой в спор. А судя по Викиному виду, спорить та собиралась.

— Мне нельзя за руль. Я пила, — напомнила Белова, считая это просто фактом, а не спором из-за того, что она не собиралась уезжать и оставлять Женю одну.

— Света сядет за руль, она не пила, — раздался уверенный голос Мельцаж чуть в стороне, успев остановить нецензурный поток слов, готовый сорваться из уст Громовой, чтобы описать её отношение к опасениям Вики сесть сейчас за руль после выпитых пары бокалов вина. Обстановка не располагала к соблюдению правил дорожного движения.

— Я не… — начала было Симонова, вскидывая голову и отстраняясь от Макса, которому они уже помогли подняться на ноги. Он был достаточно убедителен, когда заверял, что сможет встать и дойти до машины Ани, чтобы та отвезла его в больницу.

— Ты возьмёшь ключи, сядешь за руль Жениной машины и отвезёшь их домой, — чётко проговорила Катя, глядя Симоновой в глаза. — Потом я заберу тебя, — её взгляд неосознанно скользнул на землю. Там оставалось лежать ещё двое.

Свете не нравилось, когда с ней говорили в таком тоне. И она не могла вспомнить, позволяла ли Катя себе это раньше. Кровь в жилах закипела, требуя дать отпор, но Симонова с силой прикусила внутреннюю часть щеки, останавливая себя. Это не тоже самое, что было в её развалившемся браке. Катя не пыталась показать свою власть и самоутвердиться.

Света молча кивнула.

— Пожалуйста, езжайте, — взмолилась Громова. — Увези его отсюда.

— Хорошо, — нехотя выдавила из себя Белова, понимая, что упрямясь, лишь усугубит ситуацию.

— Я не могу оставить Женьку одну, — тихо проговорила Катя, подойдя ближе к Симоновой, когда Макс, опираясь на Аню, которая всё ещё боролась с потоком слёз, двинулся к парковке.

— Я знаю, — снова кивнула Света. — И я понимаю, — добавила она. — Но это не значит, что мне это нравится.

— Я скоро приеду за тобой, — пообещала Катя.

— Я люблю тебя, — шепнула Симонова, прежде чем тоже направиться к парковке вместе с Викой и Матвеем, которого та вела за локоть, как безучастного ребёнка на полголовы выше неё. Слова звучали без привычной нежности, потому что Света была не в том состоянии, но ей было необходимо напомнить и себе и Кате, что они есть друг у друга, несмотря ни на что.

Лишь когда Белова ушла, Женя позволила себе зажмуриться и, тяжело вздохнув, снова зажать шею. Порез жгло от каждого движения. Хоть кровь не лилась фонтаном, а едва сочилась, шея, ладонь и светлая футболка оказались испачканы, что со стороны выглядело пугающе.

Пока они разбирались друг с другом, большая часть из тех, кого подстрелил Матвей, оклемалась и поспешила ретироваться в ближайшую подворотню, с разной скоростью и степенью хромоты. На земле остался бывший парень Ани, оглушённый ударом Максима, и парень порезавший Женю ножом, в которого Матвей выпустил больше всего пуль.

— Они живы, — проговорила Катя, прослеживая за взглядом Громовой. Симонова хотела осмотреть и их, повинуясь своему врачебному долгу, но Мельцаж не позволила ей, потому что не хотела чтобы она приближалась к людям, от которых не понятно чего ожидать, даже если те ранены.

— Еба-а-а, — изумлённо протянул Лосев, вышедший из бара вместе с Ярославой и Ильичом, который хотел закрыть бар.

— Вы чего? — не понял Ильич, глядя то на Женю с Катей, то на лежащих на земле парней. — Милицию вызвать?

— Уверена, что их и так уже вызвали, — вздохнула Громова. — Вам лучше побыстрее уехать домой, чтобы не припрягли как свидетелей.

— Что случилось? — спросила Яся.

— Несчастный случай на производстве, — отмахнулась Женя. — Циркулярная пила вышла из-под контроля, задела бензогенератор и по касательной рефрижератор, свет вырубило и в темноте мы все оступились, — вырвался из неё поток сложно выговариваемых слов. Она не старалась специально разрядить обстановку своим абсурдом. Всего лишь внутренняя защитная реакция на внешний хаос.

— Езжайте домой, — устало проговорила Мельцаж, глазами пытаясь найти Мирона. Она точно помнила, что он был рядом с Матвеем, а потом просто исчез. — Я потом всё расскажу, — пообещала она, замечая скептический взгляд Ярославы.

В конце концов, они ушли, а Ильич зачем-то вернулся в бар. Мирон тоже нашёлся. Он обходил немногочисленных свидетелей происшествия, показывая им какое-то удостоверение и обмениваясь парой реплик, после которых люди расходились.

— Нам надо вызвать скорую? — садясь на бордюр рядом с Женей, спросила Мельцаж, пытаясь прикинуть что им делать дальше.

— Не знаю насчёт скорой, но Волкову вызвать точно надо, — уже листая список контактов в своём телефоне, ответила Громова, предвосхищая что её звонок не очень понравится Оксане. — Прости, я знаю, что уже поздно. Я бы не стала звонить, если бы это было чем-то ерундовым, — виновато заговорила Женя, как только ей удалось дозвониться до Волковой. Ответом ей была пауза, а затем раздражённое: «Куда мне нужно подъехать?».

Пока Женя объяснялась с Волковой, Катя поднялась на ноги и двинулась к Мирону, решив, что самое время задать ему накопившиеся вопросы.

— Что ты здесь делаешь? — озвучила Мельцаж первый, пусть и банальный вопрос.

— Здравствуйте, Екатерина Андреевна, — стушевался молодой мужчина, убирая телефон в карман, чтобы обратить на Мельцаж всё своё внимание. Катя не ответила, продолжая буравить его взглядом, отчего Мирон ещё больше занервничал. — Я работаю, — непонимающе пробормотал он, не вполне понимая суть вопроса.

— Работаешь? — теперь уже не понимала суть ответа Катя.

Какое-то время они так и стояли молча глядя друг на друга, пока шестерёнки в их мозгах отказывались прокручиваться.

— Где Рита? — решив на время забыть о первом вопросе, задала следующий Мельцаж. Мирон продолжал непонимающе хлопать глазами, будто они говорят на разном языке. — Она же твой босс?

— Вы мой босс, — теперь уже не вполне уверенный в своём ответе, всё же произнёс Мирон. Его стаж работы в фирме Мельцаж был не так уж и велик, поэтому он не до конца понимал внутреннюю иерархию. Не то чтобы Романцева или кто-то из более опытных коллег хоть раз попытался всё обстоятельно ему объяснить и облегчить жизнь. Поэтому, за неимением иного варианта, в его внутренней градации, под которую он привык подгонять всё вокруг, Катя была человеком, чьи интересы он защищает. По крайней мере, этот факт был не раз озвучен и самой Романцевой, которая следовала в его градации сразу после семейства Мельцаж.

— Пожалуйста, перестань мне выкать, — поморщилась Катя, чувствуя себя странно из-за такого официального обращения. Она точно не считала себя его начальницей. — Ты знаешь, где Рита? — снова повторила она вопрос, интересующий её больше всего. Раньше только Романцева крутилась рядом с ней, называя это своей работой.

— Мне кажется, у вас…у тебя… — замявшись, но всё же исправился Мирон, — должно быть больше информации по этому поводу, чем у меня.

— И что это должно означать? — не поняла Катя. Её и без того кипящий мозг начинал совсем поджариваться из-за того, что разговор шёл со скрипом.

— Я оставался с вами, чтобы контролировать безопасность вашей семьи, а Маргарита Витальевна уехала, чтобы контролировать задержание, — напомнил Мирон.

— Какое задержание? — Мельцаж могла бы рассмеяться от того, что вопросов становилось лишь больше, но её мысли были слишком сумбурны.

— Эм, — протянул Мирон, нервно проводя рукой по затылку, понимая, что вряд ли Катю посвящали во все подробности дела. Если он и успел что-то понять, пока работал под наставничеством Романцевой, так это то, что весь маломальский негатив или то, что может заставить волноваться, Кате не говорят. Да и её родителям не говорят, если ситуацию возможно разрешить без их участия. — Она помогала полиции, — выдавил из себя Мирон.

— Ты умеешь формулировать мысли более развёрнуто? — без иронии спросила Мельцаж. Честно говоря, манерами и внешним видом Мирон напоминал эдакого солдафона, который может отлично выполнять приказы, но с формулированием мыслей и их выражением могут возникать проблемы.

— Конечно, — коротко ответил мужчина, немного смущаясь, когда понял, что его ответ снова далёк от развёрнутости. У него действительно не было проблем с тем, чтобы говорить больше одного предложения за раз, но, возможно, всё осложнялось тем, что перед ним находилась его номинальная начальница, а, возможно, тем, что эта начальница была молодой и очень привлекательной девушкой. — Вы же знаете, что вас вывезли из города, потому что вам угрожала реальная опасность? — собравшись с мыслями, заговорил Мирон.

— Допустим, — кивнула Катя, всё ещё не особо веря в реальность той самой опасности.

— Загородный дом семьи Оксаны Александровны использовался как надёжное убежище, потому что мы приложили все силы, чтобы от нас якобы случайно утекла информация, что в эти дни вы будете в совершенно другом месте. Там дежурила полиция и сотрудники службы безопасности, которых Маргарита Витальевна вызвала из центрального офиса. Это другой уровень, так что я не в курсе того, как всё должно было пройти и как прошло на самом деле. Наверное, задержание прошло успешно, раз все меры обеспечения дополнительной безопасности вашим родителям отменили. Но дело в том, что Маргариту Витальевну я больше не видел, хотя у нас был запланирован важный разговор на следующий день, — решив, что ничего противоречащего его должностной инструкции он не делает, выложил всё что знал Мирон. Исчезновение Романцевой волновало и его самого. Она не имела привычки забывать о разговорах, которые касались Кати, и уж точно хотя бы позвонила бы или написала Мирону инструкции по его дальнейшим действиям.

— Так. Ладно, — рассеянно проговорила Мельцаж, пока мысли в голове снова начинали хаотично метаться. — И никто не знает, где она? — уточнила Катя.

— Я уверен, что многие знают, — ответил Мирон. — Но не распространяются, — заставил он себя продолжить, чтобы ответ стал развёрнутее. — У нас есть определённая субординация. Обычно я подчиняюсь начальнику местной службы безопасности, но, если Маргарита Витальевна в городе, мы все подчиняемся ей. Хотя, даже в её отсутствие, были вопросы, которые решались только с ней. После тех выходных всё изменилось, её функционал распределили между другими людьми. Как будто её уволили, — выдал свою догадку Мирон.

— Риту нельзя уволить. Она — член семьи, — не задумываясь произнесла Катя, погружаясь в свои мысли ещё сильнее. Не существовало такой версии реальности, в которой Рита бы не надоедала своим присутствием. «Процедура увольнения с моей должности через могилу», — раздался в голове Мельцаж насмешливый голос Романцевой, напоминая о её излюбленной шутке.

— Лучше не вставай, иначе я тебе ебало в щепки разнесу, — донёсся до них суровый голос Громовой, вступившей пока только в словесную перепалку с пришедшим в себя парнем, который порезал ей шею.

— Думаю, стоит вмешаться, — заметил Мирон, заканчивая разговор с Катей, и направляясь к Громовой, как будто был вариант, что и сама Мельцаж не пойдёт к подруге.

***

— Перестань смотреть на меня так, будто я при смерти, — попытался усмехнуться Максим, сидя на стуле у Ани на кухне. В ответ девушка смерила его таким негодующим взглядом, что он не смог сдержать смех, тут же жалея об этом из-за лёгкой боли в травмированном теле.

— Я должна была отвезти тебя в больницу, — покачала головой Аня. Таков был их план. До тех пор, пока они не отъехали от бара, и Макс не заявил, что больница не нужна, его следует всего лишь подкинуть до дома, а по пути можно остановиться на набережной, чтобы он умылся. Благо Ане удалось уговорить его поехать к ней, так как жила она недалеко, и вода из-под крана была явно безопаснее воды из водохранилища. Да и оставлять Максима без присмотра она боялась. — Ты обещал Свете, что мы сами доедем до приёмного отделения, чтобы она не вызывала скорую, — напомнила она.

— Иначе бы она от меня так просто не отстала, — пожал плечами Максим. — Ну, Ань, больница из-за разбитого носа? Это несерьёзно. Я, когда учился, разбитый нос и пара синяков были знаком хороших выходных, — попытался сменить тактику он.

— Разбитый нос? — возмутилась Аня, убирая со стола перепачканные кровью бумажные полотенца, которыми она промакивала лицо Макса после того, как он умылся. — Я была там и видела, как тебя били. Откуда ты можешь знать, что у тебя ничего не сломано или нет сотрясения.

— Как говорит Женькин дед: «Сотрясаться там нечему», — улыбнулся Максим. У него вообще было прекрасное настроение, несмотря на произошедшее, потому что ему было приятно, что Аня проявляла к нему столько внимания из-за ерунды. — Я бы почувствовал, если бы у меня было что-то сломано, — вздохнул он, понимая, что Аня не разделяет его весёлости. — У этих ребят явные проблемы с координацией в пространстве, потому что они не столько били ногами, сколько топтались.

— Такой ты дурак, Смирнов, — покачала головой Аня, и Макс снова улыбнулся, потому что она была единственной, кто так к нему обращался. — Ну вот зачем ты вообще к нему полез? — её глаза снова наполнились слезами, которые она сморгнула, смачивая ватный диск перекисью водорода. Ничего другого для обработки ссадин у неё дома не нашлось.

— А зачем он полез к тебе? — вопросом на вопрос ответил Макс. — Я тебе уже говорил, чтобы ты сказала мне, если он от тебя не отстанет. Я бы давно с ним поговорил. Мы же друзья, Ань. Ты же знаешь, что я за тебя порву любого. Ай, — зашипел он, теряя всю брутальность, когда перекись попала на ссадину.

— Тебя надо срочно женить, чтобы ты перестал ввязываться в драки с чужими бывшими парнями, — подув на рану, прокомментировала Аня, немного успокаиваясь.

— Да кому я сдался? — легко усмехнулся Максим. — Девчонки не любят простачков. А я не умею строить из себя крутого и супер интересного.

— Но ты ведь и есть крутой и супер интересный, — не согласилась с ним Аня.

— Очень смешно, — закатил глаза Максим, откидывая голову чуть назад, чтобы Аня могла осмотреть его подбородок и в этот момент пересекаясь с ней взглядами, пока она стояла перед ним, глядя сверху-вниз.

— Ты правда не видишь, какими глазами на тебя смотрят девушки во время выступлений? — замирая, спросила Аня.

— Они видят не меня, а образ, — серьёзно ответил Максим. — Я настоящий и я на сцене — разные вещи.

— Ты дурак, Смирнов, — приглушённо повторила свои недавние слова Аня. — И Ярослава дура, раз не понимает, насколько повезёт девушке, которая сможет тебя заполучить.

— Или это ты слишком хорошо обо мне думаешь, — в тон Ане, проговорил Максим, понимая, что они замерли в довольно двусмысленной позе, но не делая ничего, чтобы это исправить.

— Ты заслуживаешь того, чтобы о тебе думали, — едва слышно проговорила Аня тоже не двигаясь с места. Её руки для баланса легли Максу на плечи, а он неосознанно поднял свои и сжал её тонкую талию. — И я вижу тебя настоящего.

Они пристально смотрели друг на друга, будто видели впервые. Вместо чуткой и понимающей подруги в комнате оказалась красивая девушка с манящими формами, а вместо милого улыбчивого друга появился крепкий парень с волевым подбородком и глазами, в которых сиял огонь. Два одиночества оказались притянуты друг к другу, испытывая острую необходимость заполнить внутреннюю пустоту.

Симонова была права. Рано или поздно наступает точка кипения. Не угадала она лишь, где именно будет находиться эта точка.

***

Волкова приехала достаточно быстро, но не настолько, чтобы опередить наряд ППС, который то ли случайно проезжал мимо, толи приехал после чьего-то звонка. В любом случае, когда Оксана вышла из машины, ситуация была в той фазе, где полицейские находились в шаге от того, чтобы вызывать подкрепление и, на всякий случай, укладывать всех лицом в асфальт.

— Вы можете хоть иногда, для разнообразия, жить спокойно? — раздражённо бросила Волкова, смерив Женю и Катю недовольным взглядом. И Громовой стало ещё больше неловко из-за того, что она дёрнула Оксану, а не решила всё сама, потому что та выглядела так, будто не спала несколько суток: бледная, осунувшаяся. — Почему вы двое вечно притягиваете неприятности? — уровень её гнева снизился, сменившись беспокойством, когда она увидела кровь, которая покрывала Громову.

— Так, гражданочка, — в нагловатой манере обратился было к Волковой один из полицейских, но сбился с мысли, когда Оксана пригвоздила его прожигающим взглядом, в котором без труда распознавался начальственный дух.

— Гражданочек в подворотне за закладки на бабки обувать будешь, — огрызнулась Волкова, доставая из кармана удостоверение.

— Прошу прощения, — тут же вытянулся по струночке полицейский.

— Заявление писать будете? — спросила Оксана.

— Будем, — ответил ей бывший парень Ани, который успел прийти в себя, и теперь вместе с подстреленным другом сидел на бордюре, придерживая того.

— Очень мило, но я не у тебя спрашивала, — резко ответила ему Волкова, снова переводя взгляд на Громову. — Ножом кто-то из них махал?

— Вы что, издеваетесь? В моего друга стреляли! Я сейчас позвоню отцу, и он весь город на уши поставит, — снова подал голос паренёк, не понимая, что стоящую перед ним женщину сложно впечатлить такими угрозами.

— Заберите их отсюда, — отмахнувшись, как от назойливой мухи, попросила полицейских Волкова. — На Богданку отвезите, там будут ждать. А у себя вызов оформите как ложный, — проинструктировала она. Полицейские мешкались не понимая, стоит ли им делать то, о чём просят, но, в итоге, корочка Волковой и её непоколебимый вид сделали своё дело.

— Ксюх… — заговорила Женя, дождавшись момента, когда это можно было сделать. Стремительность действий Волковой немного пугала. Мысленно Громова благодарила Бога за то, что у неё есть такие связи.

— Молчи, — шикнула на неё Оксана, доставая телефон, чтобы сделать звонок. — Уфимцев, ты уже на месте? Ну так шевелись! Я тоже не сплю, и ничего, не развалилась. Минут через двадцать к вам привезут двух парней. Хулиганку им оформите, карманы проверьте, мало ли что интересное найдётся, и в камеру до утра. Но глаз не спускайте, если кому-то из них совсем поплохеет, сразу мне звони. И таблеток каких-нибудь обезболивающих им дайте. Ну так купи, если нет! Утром сама подъеду и разберусь с остальным, — не дослушав ответ, Волкова сбросила звонок, снова обращая всё внимание на присутствующих. — Матвей где?

— Домой отправила, — ответила Женя.

— Ладно, — подумав, кивнула Оксана. — Из чего стрелял?

— Я не оружейный эксперт, — пожала плечами Громова.

— Травмат обычный, — со знанием дела подал голос Мирон, стоящий чуть в стороне в компании Ильича, успевшего вновь присоединиться к ним. — Я здесь в качестве представителя интересов семьи Мельцаж, — на всякий случай, отчеканил он.