I really wanna know (1/2)
— За то, что ты постирал и выгладил все мои трусы, я не обязан тебя прощать, Ликси, — шипит Хёнджин, вырывая стопку нижнего белья из ладоней Феликса.
— Ну хватит уже, — ворчит Феликс, раздражённо надувая щёки. — Сколько раз я ещё должен извиниться?
Он обиженно отворачивается, плетётся к своему шкафу и вытаскивает оттуда всю свою одежду. Суматошно копошится в хаотично сформировавшейся куче, сминая и без того помятые вещи, швыряет несколько на кровать, а потом досадно ноет:
— Чёрт. Я, кажется, забыл свои любимые трусы у Минхо.
Хёнджин, который уже было потянулся к футболке, резко застывает на месте и поджимает губы, пытаясь сдержать подступающий хохот. Он медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на Феликса, но тот так же усердно ковыряется в одежде, даже не замечая смеющегося взгляда друга.
— У меня только два вопроса, — говорит Хёнджин, пытаясь сохранить видимость спокойствия. — Как ты в тот вечер добирался домой без трусов и какого хрена напялил один мой носок?
Феликс резко выпрямляется и поворачивается к Хёнджину. Часто моргает, явно не готовый к расспросам по первому пункту. Следует секунда молчания. Потом ещё одна… И ещё. В его глазах пробегает искра паники, пока он не опускает взгляд вниз и только сейчас замечает, что на ногах его красуются совершенно разные носки. Один его. Второй… чертовски узнаваемый.
— Ну, я жду, — настаивает Хёнджин, сложив руки на груди.
Феликс в мгновение стаскивает чужой носок с ноги и, не раздумывая, запускает им в Хёнджина. Тот без труда ловит его на лету, будто такие выходки друга давно стали для него привычными. На мгновение в комнате воцаряется тишина. Хёнджин медленно разжимает пальцы и разворачивает носок. Внимательно разглядывает его с лёгким прищуром, словно изучает вещественное доказательство какой-то тёмной тайны. Носок мят, немного растянут и явно поношен. И Хёнджин даже не уверен, что хочет знать, какие приключения тот успел пережить.
— Феликс…
— Даже не начинай, — быстро перебивает тот, отворачиваясь к шкафу и запихивая в него одежду как попало.
Футболки и джинсы комкаются, какие-то вещи просто проваливаются вглубь, но Феликс продолжает, лишь бы не встречаться с Хёнджином взглядом. И быстро закрывает дверцы. Шкаф в эту секунду решает сыграть против него. Предательский скрип раздаётся в тишине комнаты, двери выпирают, намекая, что в них втиснули больше, чем они готовы выдержать. Феликс замолкает и замирает на месте. Напрягается, как будто по его вине только что активировалась ядерная бомба. Хёнджин на это тихо усмехается.
— Ликси, Ликси… Ты — ходячая катастрофа.
Они давно привыкли к этой суматошной повседневности. И, по правде говоря, оба — ходячие катастрофы. Прошло уже два года, как они живут вместе на съёмной квартире, делят на двоих тесное, но уютное пространство, где царит вечный беспорядок из раскиданных вещей, учебников и набросков. К слову, учатся они в совершенно разных заведениях, да и профессии выбрали несхожие.
Хёнджин — будущий художник. Проводит дни в просторных аудиториях Университета Культуры, среди запаха масла, растворителя и нетронутых холстов. Среди таких же, как он, вечно рассеянных студентов, чьи руки испачканы краской.
Феликс же видит своё будущее среди чертежей, гаечных ключей и сложных механизмов. А учится он на инженера-механика. Но, как бы иронично это ни звучало, представить его по локоть вымазанным в мазуте и машинном масле просто невозможно.
С момента той самой вылазки в «клуб» сомнительного формата прошло уже несколько недель. Хёнджин всё это время демонстративно избегал разговоров с Феликсом без крайней необходимости и пытался выглядеть наигранно отстранённо. Но при этом слишком выразительно цокал языком или закатывал глаза при каждом удобном случае. Всеми силами он старался показать, насколько сильно злится на друга, насколько глубоко укоренилось в нём желание прибить его прямо здесь и сейчас или хотя бы придушить во сне подушкой. Но стоило только ненароком намекнуть в такси, когда они в тот вечер ехали домой, что его руки нестерпимо чешутся сжаться на шее Феликса, как тот стыдливо покраснел на глазах и отвернулся к окну. Хёнджин тогда только удивлённо приподнял бровь, но ничего больше не сказал.
Странно всё это…
На тумбе почти одновременно пиликают два смартфона, прерывая гнетущую тишину комнаты. Феликс, услышав знакомый звук, мгновенно оживляется — подскакивает к своему телефону на одной ноге, поскольку вторая всё ещё босая. При этом одной рукой зачем-то прикрывает пах, словно за два года совместной жизни они не видели друг друга нагишом в куда более нелепых ситуациях. Хёнджин только фыркает, покачивая головой, и, не спеша, тянется за своим телефоном.
На экране высвечиваются незнакомые цифры. Хёнджин машинально закатывает глаза, скорее всего, опять реклама, очередное навязчивое предложение или бесполезное уведомление о бонусах, которые сгорят быстрее, чем он их потратит. Пальцы уже тянутся смахнуть сообщение, но взгляд цепляется за текст. В груди неприятно чешется и холодеет. Он испуганно смахивает уведомление в сторону и отбрасывает смартфон на кровать, словно это не гаджет, а носитель смертельного вируса. За этим следует вопросительный взгляд Феликса, а сам он чуть наклоняется вперёд, будто хочет рассмотреть, что там такого написано.
— Ну что? — негодующе спрашивает Хёнджин и кидает поверх телефона домашнюю майку. Затем задумчиво посматривает на настенные часы — до начала лекции остаётся ещё достаточно времени, чтобы найти другую пару носков.
— Кто там тебе постоянно пишет, что ты так каждый раз бесишься?
— Господи, Ликси… Тебе везде нужно сунуть свой любопытный нос? С таким рвением следующим на том пыточном кресте окажешься ты.
— Это мой брат, верно? — с прищуром спрашивает Феликс, напрочь забывая о том, что до сих пор без трусов. Подбоченившись, он встаёт в грозную позу, словно собирается читать Хёнджину нотацию. — Зря ты так. Он нормальный чел.
— Ага, конечно. Видел я этих нормальных. Сегодня он добрый. Только завтра у него в руке хлыст, а ты уже в ошейнике у его ног сидишь. Спасибо, но нет. Это не про меня, — бурчит Хёнджин себе под нос.
— Он не такой. Да и не всегда доходит до подобного. Можно же просто попробовать самый минимум, ради интереса. Если не понравится, всегда можно уйти.
— Ради интереса, Феликс, они все и начинали. Ты видел, во что там люди превращаются? Да по половине психушка плачет! Так не бывает. Или всё, или ничего.
— Ты не прав, Джинни, — упрямо возражает Феликс, вытаскивая свой второй носок из-под подушки. — Минхо, например, не такой. Он заботливый. Позволяет себе только то, что мне самому хотелось бы попробовать, и всегда бывает осторожен. И Чан, я уверен, тоже. Это ведь тоже доверие, знаешь? Когда ты позволяешь другому делать с тобой то, что не позволил бы никому.
— Это иллюзия. Временная, Феликс. Да они этим доверием торгуют. Посмотрим потом, когда тебя начнут ломать, а ты будешь визжать, как резаный поросёнок. И ещё долго не сможешь сидеть на своей заднице.
— И откуда ты всё это знаешь? — с сомнением прищуривается Феликс.
— Будешь поменьше таскать меня по таким заведениям, и мне не придётся часами сидеть в интернете, выискивая, как спасти своего друга из лап извращенца, — Хёнджин усмехается, а Феликс тут же смущённо краснеет.
Извращенцы. Именно к такому выводу пришёл Хёнджин, перерыв десятки сайтов в поисках ответа. Он просто хотел понять, зачем всё это нужно людям и чем таким они больны. Но чем больше информации находил, тем сильнее убеждался, что извращенцы повсюду. И один, похоже, живёт с Хёнджином под одной крышей.
На самом деле, за последние недели он успел немного успокоиться. По крайней мере, ему так кажется. Первые несколько дней его, конечно, мучили кошмары. В одну из таких ночей Хёнджин резко проснулся в холодном поту, тяжело дыша. Его тело било дрожью, а влажная от испарины футболка неприятно липла к коже. Он сел на кровати, уткнувшись лицом в ладони, пытаясь прийти в себя.
Ему снился Кристофер — с виду спокойный, внимательный и чуткий. Только взгляд его был жёстким, как сталь, а в руках он держал одну из тех металлических игрушек, которые активно демонстрировались на сайтах для «незабываемого» удовольствия. В ушах даже после пробуждения стоял властный шёпот. «На колени, зайчонок», — твердил во сне Кристофер. И Хёнджин упал. Во сне упал, а наяву проснулся. Словно падал в самую глубокую пропасть, а очнулся на собственной кровати.
На счастье, Феликс в ту ночь как раз отсутствовал. С того вечера он еженедельно по пятницам начал пропадать у своего Минхо. Иногда приходил уставшим и вымотанным. Буквально выжатым до предела. Последний раз вообще пролежал в постели все выходные, а вместо подготовки к учебной неделе выметал из холодильника всё сладкое, что только мог найти. Даже Хёнджина уговорил сходить за шоколадным тортиком, к которому раньше относился равнодушно.
И вот сегодня снова пятница. Феликс в очередной раз собирается к Минхо сразу после университета, для чего и укладывает в рюкзак сменную одежду. Пожалуй, к вечеру стоит напомнить ему, чтобы в этот раз забрал свои трусы. Если он, конечно, сможет вернуться хоть в каких-то. Минхо вовсе не показался похожим на фетишиста, чтоб коллекционировать нижнее бельё Феликса у себя дома. Но кто знает, на что эти извращенцы способны?
Натягивая своё любимое худи, Хёнджин молча наблюдает за другом, покачивая головой.
Наряжается Феликс с особой тщательностью, явно придавая этому процессу больше значения, чем раньше. На его ногах узкие кожаные брюки, которые Хёнджин ни разу не видел в гардеробе друга. Вместо привычных бесформенных лонгсливов — короткая обтягивающая майка, чуть приоткрывающая худощавый живот. А на шее по-прежнему сверкает короткая цепочка — та самая, которую он не снимает даже перед душем с того самого вечера.
Если Феликс сойдёт с ума окончательно, Хёнджин первым вызовет ему дурку.
Учебный день, на удивление, проходит спокойно. Любимые пары по живописи всегда заканчиваются слишком быстро. Занятие физкультурой бодрит и поднимает настроение. А на последней лекции Хёнджин даже успевает заснуть от скуки и проснуться только под конец, когда остаются считанные минуты до завершения.
Тёплое начало октября дарит ощущение уюта и комфорта. К середине дня полуденное солнце, которое ещё не успело остыть, приятно припекает, что заставляет Хёнджина снять ветровку и остаться лишь в лёгкой кофте. Погода настолько идеальна, а свежий воздух ласково касается его кожи, что он без раздумий решает пройтись несколько остановок пешком. Просто насладиться последними тёплыми деньками до наступления холодной осени.
Спускаясь по ступенькам университета, Хёнджин задумчиво разглядывает свою карту на телефоне, уже представляя, как уютный аромат выпечки и шоколада наполняет его лёгкие в ближайшей кофейне. Утро оказалось длинным, а энергия уже истощена, так что чашка горячего капучино с карамельным сиропом — именно то, что ему нужно, чтобы восстановить силы. Хёнджин скользит взглядом по кампусу, слыша, как несколько знакомых сокурсников прощаются с ним и обещают увидеться на следующей неделе. Одна из девушек в их компании ловко подходит ближе и заискивающе повисает на его плече, явно рассчитывая на большее внимание. Но он лишь мельком улыбается ей и возвращает взгляд обратно к экрану телефона.
Пальцы быстро летают по виртуальной клавиатуре, отправляя короткий текст: «Трусы не забудь», сопровождая его гнусной улыбочкой и соответствующим смайлом. Ответ не заставляет себя долго ждать. «Дурак…» — простое и знакомое, такое похожее на Феликса, светится на экране смартфона и мысленно проигрывается в голове хрипловатым голосом друга. И Хёнджин не может удержаться от того, чтобы снова не рассмеяться. Он блокирует экран телефона и засовывает его в карман джинсов, представляя, с каким выражением лица Феликс писал ему ответ. Но когда озорной взгляд поднимается выше… Хёнджин внезапно застывает на месте.
В нескольких шагах от него стоит чёрный Cadillac CT6. Глянцевый кузов автомобиля отражает солнечные лучи, а на капоте сидит мужчина, опираясь одной рукой позади себя. Обтянутые чёрными брюками от классического костюма ягодицы расслабленно прижаты к металлической поверхности, пара верхних пуговиц белоснежной рубашки небрежно расстёгнута, а на плече висит кожаная куртка, удерживаемая второй рукой. Взгляд, направленный на Хёнджина, кажется абсолютно нечитаемым. Он будто смотрит прямо в душу, заставляя кровь застывать в жилах, а нервы натягиваться до предела. Лёгкая усмешка, ползущая по его лицу, становится ещё более ехидной, стоит только Хёнджину невольно дёрнуться и сжать куртку в ладонях. И это подбрасывает ещё больше дров в огонь растущего волнения в груди.
Кристофер.
Шанс у Хёнджина ещё есть — они находятся в людном месте. Вряд ли Кристофер будет привлекать внимание общественности, гнаться за ним, а потом у всех на виду насильно затаскивать в машину. Можно просто свернуть направо или налево и, не оглядываясь, спокойно продолжить свой путь. Но вместо этого Хёнджин чувствует, как тело его будто по инерции движется вперёд. Притягивается, словно к магниту, не подчиняясь никакому контролю разума. Ресницы испуганно дрожат, но он не отводит глаз, боясь даже моргнуть. Как будто это может стать для него последним ошибочным действием. Сердце бешено колотится под рёбрами, когда между ними остаётся всего несколько десятков сантиметров.
— Ты меня так долго игнорировал, что я был просто обязан поговорить с тобой, — усмехаясь, говорит Кристофер. Его голос мягкий, но во взгляде продолжает сквозить ледяная угроза. И что-то ещё, что Хёнджин не может понять до конца.
— Я… Зачем вы здесь? — сдавленно фыркает Хёнджин и наконец отводит взгляд в сторону.
Солнце больше не кажется таким тёплым, а под одежду пробирается холодящий тело озноб.
— Хотел увидеть тебя и понять, что происходит. Возможно, я обидел тебя в тот вечер? Или напугал?
— Нет, — отмахивается Хёнджин, не в силах вновь встретиться с холодным взглядом. Глупо хлопающие глаза бессмысленно бегают по земле. — Просто я не видел смысла продолжать наше общение.
— А сейчас? — настаивает Кристофер. — Сейчас видишь?
— Ничего не изменилось. — Плечи Хёнджина вздрагивают от лёгкого пожима. — Я не Феликс, и мне всё это не интересно. А сейчас мне уже пора, простите. Я хотел бы успеть в кофейню до её закрытия и выпить кофе, — говорит он, делая шаг в сторону, но рука Кристофера ловит его запястье. Не настойчиво и без применения силы — просто держит и нежно поглаживает большим пальцем местечко, где усиленно бьётся пульс.
— Я могу подвезти, Джинни, — с теплотой предлагает Кристофер. — Не съем же я тебя в машине? Я не монстр, зайчонок. Не бойся меня.
— Я и не боюсь, — нехотя отвечает Хёнджин. Но почему-то его ноги всё равно делают шаг в сторону пассажирской двери. — Я просто точно не тот, кто Вам нужен, — фыркает он.
Собираясь сесть в машину, Хёнджин уже берётся за ручку двери. Но вдруг замечает, как Кристофер медленно поднимается, не отрывая от него пристального взгляда. В этот раз в его глазах нет интереса, насмешки или прежнего льда. Там искрится тёмная, глухая тяжесть, под которой становится трудно дышать. В бездонных зрачках впервые вспыхивает что-то похожее на обжигающую ярость — не открытую, но сдерживаемую, тлеющую на грани готовности вырваться наружу.
— Попрошу не делать за меня выводов, договорились? — холодно предупреждает Кристофер.
И единственное, что Хёнджин может произнести, остаётся:
— Да, Кристофер. Простите.
А после он испуганно опускает глаза вниз, не решаясь сесть в автомобиль.
— Схватываешь на лету. — Кристофер тут же расслабляется и размеренным шагом направляется к водительской двери. — Садись, зайчонок, пока прямо здесь не упал в голодный обморок.
Любимая кофейня оказывается закрытой и по решению Кристофера заменяется небольшим ресторанчиком с ещё не убранной летней верандой. Хёнджин поёживается и снова накидывает куртку на плечи — солнце всё ещё греет, но внезапно поднявшийся октябрьский ветер пробирает до костей. Перед ним уже стоит тарелка с овощным салатом, который он без особого энтузиазма перекладывает вилкой из стороны в сторону. Гораздо приятнее было бы наслаждаться свежим тёплым круассаном, но, как оказалось, выбор за него уже сделали. Кристофер без лишних вопросов заказал себе стейк с кровью, а Хёнджину — зелень. «Зайчонок» должен жевать траву?
— А кофе сегодня в рационе имеется? — мрачно ворчит Хёнджин и закидывает в рот пару листов салата. Зелень кажется безвкусной, да и вообще аппетит куда-то испарился.
— Сначала поешь, а потом поговорим о десерте, — усмехается Кристофер. — Я, конечно, понимаю, что вы с Феликсом из тех, кто предпочитает мучное и сладкое. Да я и сам был таким в ваши годы. Но ты слишком мало употребляешь овощей и фруктов, это заметно по твоей коже. Витамины важны для здоровья и поддержания иммунитета.
— Спасибо, — с набитым ртом кривится Хёнджин, — папочка.
Кристофер едва не давится куском мяса, а затем смеётся в голос. Громко, искренне, без малейшего стеснения. Это снова раздражает. Кажется, всё, что делает или говорит Хёнджин, только забавляет его.
— Вы же стоматолог, — пытается сменить тему Хёнджин. — Почему не на работе?
— Владеть клиникой не значит самому сутками сидеть в кресле, — усмехается Кристофер, беря в руку стакан воды. — Лично ко мне приходят только VIP-клиенты, и…
— И я уже догадался, что вы ещё и владелец клуба, — быстро вставляет Хёнджин, тараторя так, словно хочет покончить с этим разговором побыстрее. — Это было не так сложно — сложить два и два. Не нужно мне об этом напоминать.
— И? — ухмыляется Кристофер. — Это какая-то проблема?
Хёнджин открывает было рот, готовясь выдать всё, что накопилось за несколько недель его размышлений, но вовремя одёргивает себя. Срывается на тихое:
— Нет, но…
— Что «но», зайчонок? — Тон Кристофера становится чуть ниже. — Ты чего-то боишься?
— А если боюсь? — вспыхивает Хёнджин, сжимая вилку в руке. — Боюсь за безопасность своей задницы.
— Ох, Джинни. — Кристофер вновь смеётся, покачивая головой. — Об этом можешь не беспокоиться. Твоя задница в очень надёжных руках.
Спустя несколько секунд неловкой паузы Хёнджин не выдерживает и сам разражается хохотом. С чего он вообще решил, что Кристофера интересует его задница? Может, это действительно всего лишь жест уважения. В конце концов, Хёнджин игнорировал мужчину целых несколько недель, ни разу не удосужившись ответить на элементарные «Доброе утро» и «Спокойной ночи».
— У тебя есть девушка? — как бы невзначай интересуется Кристофер, продолжая разрезать мясо на мелкие куски.
— М? — непонимающе переспрашивает Хёнджин, а потом понимает, что такого мог увидеть Кристофер, что сподвигло его задать подобный вопрос. — Нет, я… Ну… — пытается он культурнее выразить свои мысли.
— По мальчикам, — заканчивает за него Кристофер. На мгновение на его лице проскальзывает подобие улыбки, умело скрываемой за привычной отстранённостью. — А я просто всё не так понял у университета.
— Что-то вроде того, — смущённо отвечает Хёнджин.
Дальше разговор продолжается в более непринуждённой обстановке, искусно отвлекая от всех переживаний и лишних мыслей. За час беседы Хёнджин начинает сомневаться, было ли его поведение по отношению к Кристоферу обоснованным и объективным. Кристофер расслабленно рассказывает о своей основной работе. О том, как ему удалось открыть собственную клинику без единого гроша за душой. Делится забавными моментами из детства, не забывая упомянуть, каким непослушным был Феликс в юности и как часто нарывался на ремень или хотя бы на смачный шлепок по заднице. Хёнджин смеётся, наконец держа в руках долгожданную чашку кофе с маленьким пирожным. В этой обычной обстановке Кристофер больше не кажется тем таинственно-подозрительным «господином», которого Хёнджин запомнил с вечера в клубе.
До дома Кристофер довозит Хёнджина ещё до того, как успевает стемнеть. Тёплая улыбка на прощание обескураживает его, заставляя вновь задуматься о своём поведении. Кристофер — обычный человек. По крайней мере, Хёнджину хочется в это верить, когда он даёт обещание больше не игнорировать его входящие сообщения и по возможности отвечать на звонки. Вряд ли брат Феликса решится похитить Хёнджина, затащить его в подвал, посадить в клетку и пытать кнутом до потери сознания. Он вообще не выглядит как садист или кто-то в этом роде.
Феликсу обо всём знать, конечно, не обязательно. Но Хёнджин всё-таки рассказывает о встрече с Кристофером, когда друг, сонный и уставший, кряхтящий при каждом удобном случае, возвращается ранним утром субботы домой. Даже при своей вымотанности Феликс со счастливой улыбкой выслушивает эту воодушевляющую новость, уплетая третью порцию брауни, наспех приготовленного в микроволновке.
Так и начинаются будни, немного приправленные чувством удовлетворения от оказываемого внимания. Кристофер не скупится на сообщения, а Хёнджин уже без страха отвечает на каждое «Доброе утро» аналогичной фразой с добавлением улыбающегося смайла. В течение учебного дня Кристофер неизменно интересуется, не проголодался ли «зайчонок», и предлагает заказать доставку прямо в университет при необходимости. Напоминает, что чрезмерное употребление сладостей вредно не только для организма, но и для зубов, если Хёнджин, конечно, не хочет оказаться в стоматологическом кресле у самого доктора Бана.
Ежедневно по вечерам они разговаривают по телефону не меньше получаса обо всём и ни о чём. В основном их беседы наполнены шутками про Феликса, который с надутыми губами и демонстративной обидой за раскрытие тёмных секретов из прошлого сидит и чертит очередной проект или зубрит подготовительные лекции. Самым смешным, пожалуй, был рассказ о том, как Феликс возомнил себя Человеком-пауком и в сооружённом собственными руками костюме прыгнул с крыши. Всё ожидаемо закончилось переломом ноги, который поставил жирную точку на его мечтах о хореографическом образовании.
Кажется, что даже вдохновение Хёнджина начинает посещать гораздо чаще. Пейзажи на занятиях получаются живее и ярче, за что его постоянно хвалит преподаватель. Портреты начинают иметь сходство лишь с одним человеком, который не выходит у него из головы. Даже если бы Хёнджин захотел выбросить Кристофера из мыслей, тот просто не оставляет ему ни малейшего шанса сделать это. Он буквально одаривает Хёнджина тем максимумом внимания, который необходим для впечатлительной творческой личности, чтобы чувствовать себя окрылённым с утра и до вечера.
Конечно, ничто не бывает сладким мёдом, если оно не приправлено маленькой ложкой дёгтя. Хёнджин давно не был в отношениях, а на самоудовлетворение в учебные периоды времени не всегда хватает. Тут ещё и Кристофер, такой притягательный, соблазнительный и заботливый, служит как раз той самой ложкой дёгтя. Хёнджин уже не маленький мальчик, и ему очень хочется секса.
Спровадив Феликса на очередную пятничную гулянку, Хёнджин снабжается всем необходимым для приятного проведения вечера. На небольшом компьютерном столе, рядом с ноутбуком, уже подготовлены сухие и влажные салфетки, тюбик лубриканта и баночка лимонада на случай, если нужно будет промочить горло. Найти подходящий порноролик не составляет проблем: у Хёнджина их достаточно в скрытой папке. Только вот обычное гетеросексуальное порно в этот раз почему-то не возбуждает от слова совсем.
Но Хёнджин не отчаивается. Приучить себя к классическому порно, когда сам предпочитаешь представителей своего пола, больше похоже на средневековую пытку. Так что на помощь приходит скрытая папка в скрытой папке. Такую запрещёнку даже хранить на компьютере стыдно…
С первых кадров встаёт всё, что должно вставать. Хёнджин, расслабленно откинувшись на спинку компьютерного кресла, принимается за приятное дело. Рука свободно скользит по члену, и кажется, что вот-вот должна наступить разрядка. Только вот чего-то постоянно не хватает. Вроде и актёры вполне себе привлекательные, и антураж приятен глазу, и стоны поджигают кровь и возбуждают всё на свете. Но почему-то никто из активно занимающихся сексом на камеру не может даже шлёпнуть друг друга по ягодицам. Удручает.
Спустя полчаса самоистязания Хёнджин задумывается вовсе не о том, о чём стоило бы в данный момент. Пальцы сами набирают на клавиатуре «BDSM порно», руки волнительно потряхивает, а стоит только запуститься первому найденному ролику, по всему телу расползается обжигающая лава. По вискам бьёт сильнейший выброс адреналина. Член предательски дёргается и выпускает приличную дозу предэякулята, даже больше, чем Хёнджин обычно использует лубриканта. А дальше всё словно в тумане.
Кляпы, зажимы, плётки, подозрительные на вид металлические крючки, которыми фиксируют изнывающее желанием тело в необходимой доминанту позиции. На вибраторах Хёнджин резко закрывает ноутбук, хлопает испуганно глазами и боится прикоснуться к себе — ему достаточно будет только одного движения ладонью, чтобы получить оргазм. И вскрикивает:
— Да ну нахуй!
Пожалуй, это его первое исполненное желание выругаться матом в такой ситуации. И это действительно пугает. Решение, что пока всё настолько свежо в памяти, с оргазмами можно и повременить, принимается практически сразу. Забывая про телефон, на котором наверняка висят уже десять непрочитанных сообщений от Кристофера, Хёнджин идёт в душ, чтобы хоть как-то снять скопившееся напряжение в теле. Прохладная вода освежает и дарит необходимое расслабление. Но даже в состоянии покоя член продолжает ныть и требовать к себе внимания.
Вернувшись из душа, мокрым и слегка распаренным, Хёнджин подсушивает волосы и берёт телефон в руки. Как и ожидалось, кроме нескольких сообщений, на телефоне высвечиваются два пропущенных от Кристофера. Большого желания перезванивать после пережитого шока у Хёнджина нет. Но он всё равно нажимает на кнопку исходящего вызова, прекрасно осознавая, что одним пропущенным это не закончится.
Разговор выходит быстрым и скомканным. Кристофер просто уточняет, в порядке ли Хёнджин, и говорит, что уже начал переживать, что с ним могло что-то случиться. А потом приглашает прогуляться следующим вечером пятницы. Хёнджин не отказывается только из уважения. Кристофер так заботится о нём и его самочувствии, что становится даже как-то неловко.
Телефон оставлен на зарядке, компьютер снова включен, но вместо порно запущен новый сезон любимого сериала. В сон клонит сильно. Но ещё больше хочется потрогать себя. С одной стороны, если Хёнджин сможет кончить только от своей руки, без ярких сцен из порнофильмов, это очень даже неплохо. Но с другой… Как собственная рука оказывается под пижамными штанами и бельём, он уже с трудом осознаёт.
То, что снилось в кошмарах первую неделю, внезапно всплывает перед глазами. Привязанный к кресту парень, вскрикивающий после удара кнутом и переходящий на протяжный стон удовольствия, доводит Хёнджина до ярчайшего оргазма, которого он ранее не получал ни сам с собой, ни с предыдущими партнёрами. И единственное, что он может себе сказать в этот момент, — это громкое «Блядство!».
Когда всё успело настолько выйти из-под контроля, остаётся тайной глубинного сознания, покрытой беспроглядным мраком. Возможно, психика Хёнджина всё-таки пострадала и стоит посетить хотя бы психолога. Только не дантиста.