Глава 3. Часть 7 (1/2)

— Это что же получается, на сон у вас будет всего лишь несколько часов? — Хагрид быстрым шагом спускался по запутанным лестницам школы, не оборачиваясь на едва поспевающую за ним волшебницу.

Хогвартс Экспресс на этот раз действительно прибывал в не самое удобное время: поезд должен был появиться на станции в 3:25 утра в понедельник, и этот же день фактически был первым учебным.

— У нас уроки не с самого утра начинаются, думаю, поспать удастся, — Катрин сбегала по ступенькам, не особо разбирая дороги из-за маячившего прямо перед носом высокого силуэта полувеликана. Она попыталась мысленно высчитать, во сколько они с ребятами доберутся до своих спален, но тут же отбросила бессмысленную затею, прыснув, — Хотя знаешь, в первую ночь после каникул мало кто спит. Нужно же обязательно обменяться всеми новостями, другого шанса не будет.

Мужчина глухо засмеялся, остановившись возле арки, отделявшей главный вход в замок от небольшого холла, заканчивающегося, в свою очередь, разветвлением массивных лестниц. Сверившись с часами на стене, лесничий утвердительно кивнул, как бы соглашаясь с самим собой:

— Время ещё есть.

— Хочешь куда-то зайти до прибытия поезда? — француженка остановилась, запахнув полы своего утеплённого пальто и внимательно посмотрев на профессора.

— Нет, — он покачал головой, и от этого лёгкого движения его и без того не уложенная шевелюра растрепалась ещё сильнее, — Ты хочешь.

— Что? — расширившиеся от удивления каре-голубые глаза и добродушная ухмылка на лице мужчины, — Куда?

— Обернись, — он кивает кому-то за её спиной и добавляет, — Я подожду тебя снаружи.

Веланесс ещё несколько долгих секунд смотрела на Хагрида, наотрез отказываясь понимать, что происходит. Когда смысл его слов дошёл до неё окончательно, а сам волшебник уже практически открыл массивную дверь на улицу, девушка резко развернулась, почувствовав, как моментально задрожали её руки.

За несколько минут до прибытия Экспресса. Как всегда в своём репертуаре.

Катрин пулей взлетела вверх по лестнице, остановившись на том же пролёте, что и ожидавший её волшебник; она нерешительно покачнулась на пятках, но так и не сдвинулась с места, ошарашенная представшим перед ней зрелищем. С более близкого расстояния в глаза стало бросаться то, что было просто невозможно заметить издали, стоя несколькими десятками ступеней ниже.

Не уверена, что это возможно, но он исхудал ещё сильнее. Под глазами тёмные, едва ли не чёрные круги, скулы заострились до предела. Теперь он даже не бледный, прозрачный, словно привидение, одетое в извечный чёрный костюм и сияющую белизной рубашку. Пожиратели вообще в курсе, что людям нужно чем-то питаться, а не только козни строить? Да и спать бы не помешало. Хотя бы изредка.

— Драко… — не в силах сказать что-то большее, она выдохнула лишь его имя, нерешительно протянув вперёд руки. Мне же всё это не мерещится? Он не пропадёт, если я к нему прикоснусь?

— Прости, — от брошенного в воздух извинения на глаза француженки невольно навернулись слёзы. Это слово она слышала слишком часто. И предпочла бы больше не слышать никогда, настолько оно было пустым и ничего не объясняющим.

Столько вопросов, догадок, предположений. «Прости» — да я бы с радостью, но не за что прощать.

Не сумев противостоять собственному желанию, магичка быстро преодолела разделявшее их с Драко расстояние, уткнувшись в его грудь и аккуратно обняв, вложив в этот жест всю ту нежность и любовь, которые, не находя выхода, душили её изнутри. Сжав в руках ткань мужского пиджака, который стал ему до неприличия велик, девушка рвано вздохнула, сдерживая рвущиеся наружу беззвучные рыдания.

— Кэт, всё хорошо, правда, — она чувствует прикосновение его холодных пальцев к своей шее и волосам, — Со мной всё в норме.

Даже не пытаешься убедительно соврать.

— Ты в зеркало смотрелся? — Катрин поднимает голову, непроизвольно улыбаясь в ответ на его усмешку.

Всё равно красивый. Безумно. Невозможный.

— У тебя всё в порядке? — Малфой целует француженку в лоб и касается кончиками пальцев её подбородка.

— В полном, — честный ответ. Сейчас было не до подробностей.

Веланесс привстала на цыпочки, не сдержавшись, приникнув к сухим и потрескавшимся губам слизеринца нежным поцелуем, но тот отстранился, взяв её руки в свои:

— Я… — он хмурится и подбирает слова, — Я должен был убедиться, что с тобой всё хорошо, — он опустил взгляд, сжав запястья девушки слишком сильно. Катрин на это, впрочем, совершенно не обратила внимания.

— Драко, не ври мне.

Молчит, но эмпатия девушки улавливала его беззвучный крик. Нарастающая паника и непреодолимый страх буквально ломали парня изнутри. То, что он пытается придумать очередную «ложь во благо», делает ситуацию только хуже.

До чего они тебя довели, чёрт возьми.

Новая попытка наладить диалог:

— Что происхо…

Катрин не договорила. Малфой толкнул её к стене и поцеловал, рвано, жадно сминая тёплые губы, не давая даже сделать вдох. Он отпустил её запястья, сжав в объятиях послушно льнущее к нему тело, и обвил её язык своим, улыбнувшись, когда она тихо застонала в его руках.

Мысли волшебницы путались, желание добиться объяснений потонуло в безграничной любви к парню, сейчас так по-собственнически исследовавшему её тело под курткой. Разум отключался от каждого его прикосновения, от жаркого дыхания и грохочущего так запредельно близко сердца.

— Драко, — в который уже раз?

— Мой отец здесь, в замке.

Она смотрит на него удивлённо, медленно, почти невесомо касаясь его губ своими. Обнимает его за шею, взъерошивая блондинистые волосы на затылке, и изо всех сил старается насытиться долгожданным моментом их встречи. Вряд ли это было возможно осуществить на самом деле, но магичка искренне пыталась, каждый раз убеждая себя в том, что вполне спокойно сможет обойтись без него несколько недель. И каждый раз сходя с ума от драконедостаточности меньше, чем через сутки.

— Ты говорил, что твоему отцу меня пока лучше не видеть, — француженка смотрит в голубые глаза напротив, восстанавливая напрочь сбившееся дыхание.

— Мне нужно было убедиться, что волноваться не из-за чего, — он погладил её по щеке тыльной стороной ладони и чуть склонил голову на бок, — Я не знаю, как это объяснить. Мне нужно было тебя увидеть. И всё тут. Пусть это даже рискованно.

Когда нас это останавливало? Если не сейчас, то неизвестно, когда. А ждать чего-то, находясь в полной неизвестности, занятие крайне неблагодарное.

Драко улыбнулся, так, как улыбался только ей, и поцеловал магичку в кончик носа, вызвав тем самым звонкий и такой до боли искренний смех своей возлюбленной.

— А в Хогвартсе не сильно-то следят за порядком, раз посреди ночи студенты могут вот так обжиматься на центральной лестнице.

Катрин вздрогнула, вжавшись в стену позади себя, и в ужасе посмотрела на исказившегося в лице слизеринца. Ему понадобилось меньше секунды на то, чтобы повернуться к собственному отцу с лицом, не выражавшем абсолютно никакой эмоции. Драко сделал шаг вперёд, и Веланесс на автомате повторила движение, скрывшись за его спиной от пронзительного взгляда Люциуса.

Только бы он не догадался, что мы с ним уже косвенно пересекались в одной из комнат замка.

Люциус молчал. Секунды шли невыносимо медленно. Катрин чувствовала исходящую от мага опасность, но предпринимать каких-либо действий он, по всей видимости, пока что не планировал. Веланесс вздрогнула, когда Драко заговорил первым, и едва ощутимо коснулась ладонью его спины:

— А я надеялся, что ты оценишь мой выбор, — насмешка, голос парня не дрожал, мимика оставалась все такой же безучастной, — Кровь Грин-де-Вальда как никак.

Опасно. Играем с огнём, Драко.

— Кровь оказалась попорченной, раз мисс Веланесс уже третий год верна Гриффиндору, — та же самая интонация, звонкие отчеканенные слова осколками льда проникали в душу француженки. Если они собрались выяснять, кто из них более надменный и язвительный, то это надолго.

— Принадлежность к факультету — такая мелочь, — Малфой-младший презрительно фыркнул, поведя плечами, — Кровное родство куда более важная вещь, особенно когда на факультет тебя определила вовсе не специально обученная этому шляпа.

Зря.

— Объяснись.

А, может, и нет.

— У Дамблдора спрашивай, я в испорченный телефон играть не собираюсь, — пренебрежительный тон сына заметно выбешивал волшебника, но он не мог себе позволить снять маску безразличия вот так просто, да ещё и на глазах у посторонних.

Драко же искусно балансировал на лезвии ножа, импровизируя на ходу.

Люциус ничего ему не ответил. Грациозно откинув за спину длинные серебряные локоны и покрутив в руках извечную трость с массивным набалдашником, он сделал шаг вперёд слишком резко, тут же наткнувшись на повторившего его движение слизеринца. Драко не изменился в лице, но недоуменно вскинутая бровь и промелькнувшее удивление в глазах отца, по всей видимости, указывали на то, что он только что перешёл грань дозволенного.

— Драко, — медленно, почти что по буквам, — Прочь с дороги.

Мужчина коснулся плеча парня невесть откуда появившейся волшебной палочкой, и тот беззвучно дёрнулся, попытавшись было развернуться, но оцепенев меньше чем за долю секунды. Катрин испуганно выдохнула, попятившись, осознав, что на неё в ужасе глядят голубые глаза Драко, который изо всех сил пытается пошевелить хоть какой-то частью своего тела.

Попытки выглядели жалко.

— Значит, думаешь, что тебе по зубам Слизерин? — с дьявольской усмешкой Пожиратель Смерти двинулся на замершую от страха волшебницу. У него нечеловеческий взгляд. В нем не осталось ничего хорошего, ни крупицы доброты и сострадания.

Веланесс медленно отступала, дрожащими руками нащупывая во внутреннем кармане свою палочку и судорожно пытаясь сообразить, что предпринять. Варианта было два: либо отбиваться и в открытую атаковать, либо спокойно отвечать на вопросы. Хотя, что-то ей подсказывает, что на эти вопросы не было правильного ответа. Но не убьёт же он меня посреди главного коридора замка, правда?

— Не смей, — властный женский голос оглушил трех волшебников, подобно раскату грома.

— Не вмешивайся, это тебя не касается — Малфой-старший недовольно скривил губы, обернувшись на казавшийся оглушительным цокот тонких высоких каблуков.

— Люциус, — в карих глазах магички вспыхнул гнев, — Мы здесь не за этим.

Кончиком волшебной палочки неизвестная Катрин волшебница расколдовала Драко, едва устоявшего на ногах и метнувшего ненавистный взгляд на своего отца. Статная чародейка лишь одёрнула полы своего приталенного фрака, кивнув в ответ на внимательный взгляд младшего Малфоя.

— Ты в порядке? — он подошёл к Веланесс, ласково коснувшись её предплечий.

— Д-да, — девушка кивнула, вновь посмотрев на свою спасительницу, — Спасибо.

— Мы уходим, — проигнорировав благодарность, — Драко, дорогой, пойдём.

Дорогой?

— Скоро увидимся, — шёпот. Он быстро переплетает их пальцы, чуть сжимая ладонь француженки в своей, и быстро отстраняется.

Облачённые в чёрную одежду волшебники смотрят на пару студентов спокойно, Люциус — с плохо скрываемой враждой в глубине жестоких серебристых глаз, женщина — с едва уловимой улыбкой на бледном, немного усталом лице. Она убирает волшебную палочку в карман брюк, повторяя:

— Драко, уходим.

— Да, мама.

Мама?!

Вот тебе и знакомство с родителями.

***

Январь пролетел незаметно.

Казалось бы, Катрин только что встретила своих друзей на платформе возле замка, а теперь вот, подходила к концу уже вторая неделя нового учебного семестра. Шестой курс был промежуточным этапом между финишной прямой — последним годом обучения в школе магии и волшебства и пятым курсом, значимым из-за экзаменов СОВ; учебные будни старшекурсников по началу даже казались привычно-беззаботными, новые предметы, куча историй о проведённых вне Хогвартса каникулах — у них было всё, чего только может пожелать душа любого шестнадцатилетнего студента.

Но хорошее рано или поздно заканчивается.

Всё пошло под откос девятого февраля.

Пятница начиналась совершенно идеально — два занятия по нумерологии в середине дня, возможность выспаться и целый свободный вечер — компания гриффиндорцев собиралась было навестить Хагрида, давно зазывавшего их всех отведать его ягодный пирог, но их планам не суждено было сбыться. На выходе из факультетской гостиной их напугала внезапно появившаяся перед ними огромная сова серо-коричневого окраса — ребята переглянулись за секунду до того, как птица выронила письмо прямо в руки моментально посерьёзневшего Поттера. Катрин и Гермиона синхронно сделали глубокий вдох, не предвещавший ничего хорошего.

Они знали, чья это была печать.

Чей это был почерк.

И чья сова.

Дамблдор хотел срочно видеть Гарри у себя в кабинете.

Беззаботность и умиротворение, поселившиеся в стенах укутанного в снег замка исчезли без следа. Как будто в один миг рухнула плотина, сдерживающая поток ужасающих новостей и отделявшая творившийся в мире беспредел от монотонных будних ничего не подозревающих школьников.

В «Ежедневном Пророке» на каждой странице было хотя бы одно упоминание о Пожирателях — они убивали людей, разрушали памятники, сжигали дома целыми деревнями; с «живых» фотографий зачарованных газет на ребят смотрели безумные глаза сумасшедшей Лестрейндж, тут и там попадали в кадр серебряные волосы старшего Малфоя. Веланесс не читала новости, большую их часть узнавая из бесконечных сплетен и обсуждений.

Младший-Малфой, к слову, не появился ещё ни на одном занятии. Поттер же, после получения загадочного письма, стал засиживаться у Дамблдора до глубокой ночи едва ли не каждый день.

Время неумолимо бежало вперёд.

Обезумевший февраль закончился, ему на смену пришёл март, начавшийся с резкого и мало кем ожидаемого потепления. Всё происходило слишком быстро. Вселяющие ужас новостные статьи занимали головы студентов, вымещая оттуда информацию об уроках и контрольных, ещё вчера лежавшие во дворе сугробы растаяли меньше, чем за неделю, к середине месяца поля вплоть до самого Запретного Леса уже полностью позеленели и зацвели.

Преподаватели пытались держать нейтралитет, всеми силами игнорируя поступавшую из внешнего мира информацию, но такая политика работала успешно только в случае с самыми младшими курсами. Несмотря на то, что Гарри ничего не рассказывал об их встречах с Дамблдором, сердце Гермионы болезненно сжималось при виде дрожащих губ Макгонагалл, читавшей газету в пустой аудитории в надежде, что никто ее там не заметит. Веланесс с грустью и всё нарастающей паникой смотрела на поблёкшее лицо Снейпа, начавшего заговариваться на собственных занятиях и то и дело нервно одёргивающего рукава своего извечного фрака.

Воздух в замке как будто бы стал тяжелее. В нём как будто бы ощущалась скорая катастрофа.

Ждать долго не пришлось.

В конце марта внезапно умер Арагог — Хагрид нашёл бездыханное тело арахноморфа на каменистом плато, достаточно далеко от привычного места обитания паука и всей его стаи. Лесничий был поражён, в беспокойных карих глазах читался вопрос, понятный, наверное, лишь Катрин Веланесс — неужели пауки тоже пытались убежать, также, как ранее — давно обосновавшееся здесь стадо кентавров?

Накалившаяся в замке атмосфера давила на всех. Рон и Джинни практически каждый день писали родителям и братьям, работавшим в это время в своём магазинчике в центре Косого Переулка. Получив ответ, волшебники даже не спешили читать — им написали, значит, отец и мать живы. Остальное отходило на второй план. Гермиона не находила себе места, переживая за Гарри, которого они теперь почти не видели — получив четвёрку за тест по трансгрессии, Грейнджер, кажется, ещё больше усугубила надлом, грозивший крахом всей жизни в Хогвартсе. Апрель, месяц, который все ждали, скучая по солнцу и долгому световому дню, сейчас казался им неумолимо надвигающимся штормом.

Кто же будет его первой жертвой?

— Кэт! — девушка грубо встряхнула подругу за плечо, — Кэт, да что с тобой?

Француженка словно впала в транс прямо посреди разговора.

— Веланесс!

Катрин подскочила на кровати, вскрикнув от неожиданности и оттолкнув от себя руку обеспокоенной волшебницы, сидящей рядом с ней и совершенно ничего не понимающей.

— Что произошло? — разные глаза остановились на лице подруги, и Грейнджер спокойно выдохнула, удостоверившись, что её видят и ни с кем не путают.

— Ты о чём-то задумалась… — немного обиженно, — Я рассказывала тебе про книгу по алхимии, которую нашла в библиотеке, сначала я думала, тебе просто не очень интересно, но потом ты перестала реагировать даже на своё имя.

— Извини, — девушка потёрла виски, пытаясь воссоздать в своей голове полную картину произошедшего и отделить то, что действительно было реально, от того, что ей привиделось, — Я… Мне резко стало нехорошо. И очень страшно. И больно. Не физически. Скорее душевно.

Грейнджер кивнула, силясь вникнуть в разрозненные предложения, которыми говорила явно все ещё витавшая в своих мыслях гриффиндорка. Приняв решение немного подождать, прежде чем продолжать беседу, Гермиона обвела взглядом изученную до мелочей женскую спальню — было темно, но от этого даже уютней, вместо единого освещения около каждой кровати сейчас был включён небольшой магический светильник. У кого-то он был в форме цветка, у тех, кто помладше — в форме кота или просто шара. На тумбочке между их с Веланесс кроватями светился огненно-рыжим какой-то камушек.

А, нет, это было всего лишь брошь.

Но ведь это брошь раньше была зелёной?

— Кэ-эт, — Грейнджер неуверенно зовёт ее, скидывая со своих ног одеяло, — Катрин, а почему…

Веланесс недоуменно уставилась на подругу, быстро придя в себя и проследив за взглядом округлившихся от удивления почти черных глаз волшебницы:

— Брошь! — волшебница буквально подлетела, схватив украшение и тут же выронив его на постель, — Черт, жжётся!

— Драко, какое заклинание наложено на брошь?

— Что? А, это… Это чтобы ты меньше волновалась.

— Она трансгрессирует меня к тебе, когда я захочу?

— Увы. Но ты сможешь понять, все ли со мной в порядке.

— Как именно?

— Ты поймёшь, поверь мне. Если, конечно, со мной что-то случится.

Это не мне стало плохо.

Это ему сейчас больно и страшно.

— Что все это значит? — Гермиона непонимающе смотрела на зачарованное украшение, не сразу заметив, что Веланесс начала судорожно переодеваться, — Эй, ты чего? Ты куда собралась на ночь глядя?

Взволнованный голос юной чародейки прозвучал громче обычного, и на них мигом обернулись все находившиеся в комнате. Не увидев продолжения заинтересовавшей их сцены, сонные девушки вернулись каждая к своему занятию, и только Джинни осторожно подсела к подругам на кровать:

— Что случилось?

— Ничего, — Катрин кое-как застегнула мантию, одёрнув свитер и разгладив юбку, — Прикройте меня перед Макгонагалл, если что.

— Я пойду с тобой! — возмущению Грейнджер не было предела, — Ты с ума сошла, в одиночку куда-то бежать посреди ночи!

— Тем более в такое время, — младшая Уизли вздрогнула, встретившись с разными глазами француженки — в каре-голубой радужке читался укор одновременно с неистовой мольбой, — И-извини…

— Герм, послушай, — магичка положила ладони на плечи своей лучшей подруги, — Вдвоём мы привлечём гораздо больше внимания. Это опасно, к тому же…