48. Машина времени (1/2)

Книжный магазин оказался более потрепанным, чем на фотографии в сети. Фасад, облупившийся от времени, выцветшая вывеска, сложенная из сотен книг арка над парадным входом. Дверь, поскрипывающая на старинных петлях, открыла путь в полумрак, пахнущий старой бумагой, пылью и ванилью. Запах был густым, почти осязаемым.

Неяркий свет ламп с пожелтевшими абажурами окутывал все легкой дымкой. Антикварная мебель, кресла с потертой обивкой и массивные дубовые столы занимали большую часть свободного пространства. Казалось, что каждую свободную щель здесь тут же заполняли новой стопкой книг.

Полки, уходящие вверх до самого потолка, были забиты до отказа. Тома всех размеров и форм, на всех языках, стояли вперемешку: потрепанные переплеты соседствовали с новыми глянцевыми обложками. Между книгами торчали статуэтки: фарфоровые безделушки, потускневшая бронза, деревянные фигурки с отбитыми конечностями.

Дженсен медленно ходила по лабиринту книжных рядов, стараясь не шуметь и ничего не уронить. На втором этаже кто-то суетился, хлопал дверцами. По информации с радара там был один человек.

Она потянулась к привлекшему ее внимание книжному корешку и уронила с витрины статуэтку. Фигурка разбилась вдребезги. Звон разлетевшихся осколков прокатился по тишине магазина. Сверху послышался торопливый скрип половиц.

— Не переживайте, это всего лишь копия. Я все уберу. Могу ли я что-нибудь подсказать?

Голос. Тот самый — тягучий, с хрипотцой, акцентом и вечной улыбкой в интонации. Дженсен не стала оборачиваться. Спина напряглась сама собой.

— То, чего мы не выбираем, нельзя считать ни нашей заслугой, ни нашим невезением.

В ответ — легкий смешок. Знакомый до боли.

— А вы мне нравитесь. Я не фанат, конечно, но... Сейчас достану.

За ее спиной что-то зашуршало, заставив обернуться. Коллер забрался на одну из стремянок почти под самый потолок и притиснул книги, выпирающие с полки. На секунду Дженсен показалось, что он сейчас рухнет вместе со скрипящей под его весом лестницей и всем стеллажом разом.

Точно так же восемь лет назад он цеплялся за перекладины, когда устанавливал взрывчатку на вышке связи. Тот же азарт в движениях, та же готовность к падению.

Все такой же торопливый, Коллер продолжал хаотично перебирать полки только в ему одному известном порядке, но в голосе, когда он бормотал себе под нос, проклиная заевшую книгу, все еще звенело жизнелюбие.

Он изменился и не изменился одновременно. Лицо потеряло юношескую округлость, обозначились скулы, появились первые морщинки у глаз, но взгляд оставался таким же живым, беспокойным.

Это был уже не тот мальчик с фото. Этот взрослый мужчина с нейрохабом на коротко стриженном затылке и стальными руками был одновременно и знакомым Вацлавом, и чужим. Но руки — руки двигались с прежней нервной энергией.

Дженсен вдруг осознала всю странность встречи. Она не могла поверить, что видит Коллера здесь и таким, но предчувствовала — разговор будет тяжелым...

Она не могла не заметить, как он улыбнулся, когда наконец выудил нужную книгу и спрыгнул на пол. Приземлился легко, пружинисто. Улыбка была знакомой, но в движениях сквозила настороженность.

— Это был не самый лучший тираж, но у меня только один экземпляр. А еще вы мне напоминаете одну мою знакомую...

Он спустился по лестнице, на ходу листая страницы, и замер. Рука с книгой застыла в воздухе. Его взгляд зацепился за титановые дуги у висков, за холодный блеск черного синтпластика. Улыбка сползла, сменилась растерянностью, потом — медленно — ледяным ужасом.

— Пан Коллер, — Дженсен приняла томик из его рук, — Я вам кое-что обещала.

— Джей? — его карие глаза широко распахнулись. — Джей, это ты? Ангел мой, это же ты?

Вацлав выдернул книгу у нее и швырнул на ближайшую витрину. Стопка рядом пошатнулась.

— Господи, я не думал, что... — он обошел ее, впиваясь взглядом в швы на шее. — Модификации от «Шариф»? Круто! Серьезное железо.

Дженсен не успела ничего ответить, как Коллер вцепился в ее руки с хищной нежностью механика.

— Спецзаказ... я такого даже в каталогах не видел, это не конвейер, — он медленно ощупывал швы, стыки, проверяя люфт в суставах, будто Дженсен была не живым человеком, а уникальным образцом техники. — Батарейки какие стоят? Сколько жрет...

Он с усилием провел большим пальцем по ее позвоночнику от затылка до лопаток, заметил неровность. Его прикосновение к скрытому под тканью искусственному хребту было слишком интимным, слишком профессиональным.

— Вот здесь перекосило. Тебя швыряли, что ли? — он ткнул в один из позвонков. — Разболталось. Это я поправлю, это недолго.

Тон не оставлял сомнений — он уже мысленно ее разбирал.

— Это… — начала Дженсен, пытаясь сдержать вздох, — это всего лишь мелочи. Не стоит волноваться…

Он проигнорировал ее слова. Его инспекция была слишком откровенной, слишком бесцеремонной. Вацлав провел рукой вдоль ее плеча, ощупывая гидравлику, давление пальцев становилось все сильнее.

Дольше всего он вертел ее руки, осматривая каждый сантиметр, каждую царапину на многострадальном покрытии. Нажал на запястье, довольно хмыкнул, когда клинок в предплечье отозвался тихим щелчком.

— Вот это да... Значит, плечи надо будет хорошо посмотреть, — он наконец закончил осмотр. — И колени тоже. Тебя уводит вправо.

Его профессиональный интерес граничил с одержимостью. Дженсен ощущала его взгляд как физическое давление, выискивающее слабые места под броней. Его прикосновения напоминали ей медосмотр после боя и о том, насколько хрупкой она была внутри, несмотря на всю мощь своего железа.

Коллер видел не ее, а машину.

— Не нужно, — резко отозвалась Дженсен, выдернув руку. — Я сама справлюсь. Я не в восторге, когда меня щупают.

Он больно ткнул ее пальцем в бок, в место стыка живой плоти и полимера, и отступил на пару шагов назад. Лихорадочный блеск в его глазах становился невыносимым — как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

— Я... я не знаю, что сказать. Ты... ты как с картинки. Блядь, Вац, что ты несешь, — он закрыл лицо руками. — Я хотел... я... мне жаль, что с тобой так... мне очень жаль... Ты крутая, ангел мой, это не просто железо, это высший класс. Что я несу, Господи...

Его слова сбивались, смешивая восхищение техника и ужас друга.

Он отвернулся и зарылся руками в волосы. Дженсен не двинулась с места.

— Я приехала, Коллер. Я же обещала.

— Но не как ходячий арсенал! — он наконец сорвался. — Я не такой тебя помнил! Живой!

Дженсен нахмурилась. Ее глаза за линзами он разглядеть не мог. Оптика оставалась непроницаемо черной.

— Чех, давай поговорим, — она попыталась достучаться до него, голос ровный, но внутри все сжалось.

— О чем? О чем, Джей?

Дженсен сдержала вздох, стараясь не показать, как сильно его слова бьют по больному. Только бы не заистерил — он уже ее не слышит...

Она осторожно шагнула ближе. Вацлав зажмурился, ожидая худшего.

Удара не последовало, больно не было.

— Открой глаза, — позвал его тихий спокойный голос.

Он открыл. Медленно, боясь подвоха. И уперся взглядом уже не в черные линзы, а в два ярко-голубых грустных огонька.

Почему-то Коллеру стало жутко стыдно. Стыдно за свою истерику, за свой технарский восторг перед ее увечьями.

— Как же нас с тобой помяло, Чех... — в ее голосе не было упрека, только констатация. Горькая и окончательная.

Это стало последней каплей. Коллер со свистом втянул воздух.

— Джей. Сгинь.

Дженсен молча активировала маскировку. Ее тело словно растворилось в воздухе, рассыпаясь на мерцающие, прозрачные осколки, которые мгновенно перестроились, на доли секунды превратив ее фигуру в призрачный абрис, и исчезли окончательно. Остался лишь запах озона и легкое движение воздуха. По приоткрывшейся створке двери Вацлав понял, что она ушла.

Без звука. Как призрак. Как кошмар.

Коллер еще немного постоял, глядя в стену перед собой, потом огляделся. Она забыла книгу. Тот самый томик лежал на витрине. И еще кое-что. Она что-то ему оставила...

На полу, рядом с разбитой статуэткой, лежал небольшой холодильный контейнер.

Нейропозин. Официальная партия, с пломбой. Дорогущий, дефицитный. По его прикидкам — здесь должно быть две-три дозы на ее железо.

Ее запас. Ее боль. Ее подарок и упрек.

Вацлав сел на пол среди осколков фарфора и уткнулся головой в колени.

***

Все пошло под откос. Планов не было — лишь смутное желание забыться. Дженсен методично глушила виски, пока квартира не погрузилась в сизую мглу. Уличный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, выхватывал лишь бутылку на столе и краешек стакана.

Она щелкнула пальцами по стеклу, проверяя уровень. Половина. Значит, третий за час. Или все-таки четвертый?

«Страж» пытался выжечь этанол, но Дженсен обошла систему привычным путем: смешала виски с нейростимуляторами. Тело онемело, а мозг... Мозг висел где-то посередине, между яростью и пустотой.

На столе лежали разбросанные бумаги — остатки ее неудачной работы, идеи, которые не сбылись, мечты, которые так и остались мечтами.

Глупости. Никто не летает.

Дженсен закинула ноги на журнальный столик, уронив пепел на пол. Плевать, потом уберет. В ее списке «вещи, о которых нужно подумать позже» накопилось слишком много пунктов. От одиночества хотелось завыть.

Но она не завыла. Она взяла стакан и допила.

«Фрэнк бы уже все прокомментировал», — мелькнула мысль, и она тут же заставила себя выдохнуть имя. Слишком поздно. Слишком поздно для всего. Он бы еще и отчитал ее за бардак. И за пьянство в одиночку.

Намир был прав. Такие, как она, никогда не получают того, что любят.

Дженсен закусила губу. Глупо. Все это было глупо.

Она вздохнула и откинулась на спинку дивана. Мысли путались, как клубок проводов, и каждая попытка разобраться в них оборачивалась новым разочарованием. В голове вертелись разные варианты: бросить все к черту, уехать в другой город, или, может, просто лечь спать, забыв о том, что происходит вокруг.

Но ни один из путей не казался приемлемым. Потому что бежать было некуда. И не от чего.

В дверь поскреблись. Нерешительно, но настырно.

Она прислушалась. Кто-то ошибся этажом? Нет. Слишком настойчиво.

Дженсен поставила стакан и поплелась открывать, уже ощутимо пошатываясь и едва потрудившись натянуть футболку поверх спортивного топа. На пороге топтался растерянный Коллер с рюкзаком на плече.

— Джей, я... Впустишь?

Она молча отступила.

— Ты забыла книгу.

— Отличный предлог.

— Знаю, но лучше я не выдумал.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, будто боялся, что она захлопнет дверь прямо перед его носом. Дженсен сглотнула ком в горле. Броня дала трещину.

— Зачем? — прошептала она.

— Потому что ты вернулась, — его пальцы едва коснулись ее локтя. — А я...

Он не договорил, но она поняла. Он тоже остался один.

Вацлав кинул на пол рюкзак, в котором что-то звякнуло, запнулся в темноте.

Дженсен усмехнулась. Все тот же торопливый Коллер.

Она включила свет и привалилась боком к стене, внимательно глядя в глаза цвета переспелой вишни.

— Джей...

Он быстро моргнул, и она догадалась: линзы мешают. Привычка прятаться за ними оказалась сильнее памяти. С легким щелчком стекла разъехались.

— Я... — он глотнул воздух. — Bál jsem se, že tě už neuvidím. Že jsi...<span class="footnote" id="fn_39077544_0"></span>

Когда он полез обниматься, она машинально отклонилась — годами наработанный рефлекс. Но Вацлав упрямо вписался в личное пространство, гладил выступающий позвонок на ее шее и что-то лопотал. Шипящие согласные сплетались в колючую проволоку. Его слова текли, как вода, не требуя ответа. Просто звуки. Просто голос.

Дженсен сжала виски. Голова раскалывалась — то ли от трещащего на двух языках потока, то ли от похмелья.

— Я тебя нихера не понимаю, — она легонько постучала его по плечу.

Вацлав замолчал, затем засмеялся и тут же ожил, словно это был пароль.

— Расскажи, как ты? Мы так давно не виделись...

Он разжал руки, и Дженсен, потеряв равновесие, шлепнулась на тумбочку в прихожей.

— Опа... — он удивленно посмотрел на нее, потом заглянул в комнату, увидел пустые бутылки на полу и присвистнул. — Это сколько ж ты в себя влила?

Она пожала плечами. Какая разница?

Коллер подцепил рюкзак и устремился на кухню.

— ...я готовить так и не научился, зато коктейли мешаю, одного глотка хватит, чтоб...

Дженсен не слушала. Голова гудела, а в груди что-то сжималось.

Его прервал тихий всхлип. Вацлав обернулся. Дженсен все так же сидела на тумбочке, ее плечи мелко тряслись. Он осторожно подошел и приподнял ее голову за подбородок — и растерялся: плачет она или задыхается от смеха?

— Ну чееерт... Иди сюда, сорвиголова, — он опустился на пол и легонько потянул ее за руки. Дженсен съехала на пол, вцепившись в собственные колени. Коллер замер, затем осторожно сел рядом, подтянув ее голову к плечу.

— Эй, — его пальцы замерли в сантиметре от ее затылка, будто боясь сломать хрупкое перемирие. — Ты же не... не задохнешься тут?

Дженсен фыркнула. Идиот.

Она ткнула его под ребра локтем, но не отодвинулась. Запах машинного масла и дешевого одеколона вдруг показался ей ужасно знакомым.

— Ну вот, надралась в стельку и ревет теперь. Ничего, ничего, все нормально. Только не души, — он поймал ее ладонь, оттягивая от горла. Дженсен вцепилась в его плечо, будто тонула. — Если я правильно понял твою сборку, минут через двадцать протрезвеешь, полегчает.

Воздух постепенно переставал быть стеклянным. Вацлав сидел, обняв ее, и гадал, сколько слоев брони пришлось снять, чтобы добраться до этой дрожи в ее плечах.

Свет резал глаза, но в этот момент ему было все равно. Он не спрашивал. Не лез с вопросами. Просто был рядом. Пытался понять, где в этой стальной стене — трещина к той самой Джей, которую он когда-то знал.

Вацлав машинально погладил ее по голове. Дженсен вздрогнула, как от удара током.

— Знаешь, — он говорил тихо, будто имел дело с бомбой, — иногда обнимашки работают лучше виски.

Она все-таки отодвинула его руки и выбралась.

— Как ты меня нашел?

— Да как обычно. Цифровой след, взлом камер, гипнотические сеансы, — чех встал вслед за ней, осмотрелся, порылся в рюкзаке, передумал, махнул рукой и резко стал серьезным. — Твой сосед-алкаш. За бутылку дешевого пойла сдал полный адрес. Я просто...

Он замолчал, потирая стальные суставы пальцев одной руки о ладонь другой. Слышался тихий металлический скрежет.

— ...я просто хочу убедиться, что все в порядке. Ты не представляешь, как много времени прошло с тех пор, как мы виделись. Я думал, что ты пропала навсегда.

— Я не пропадала, — резко ответила она, — Я просто жила своей жизнью.

— И как она? — его голос стал тише, теплее. — Как ты вообще?

Дженсен вздохнула. В воздухе витала неловкость и обрывки невидимой связи, которую время не смогло уничтожить. И еще этот упрямый, ожидающий ее ответа взгляд.

— Нормально, — выдавила она, хотя сама понимала, что это далеко от правды. — Я справляюсь.

— Ты не выглядишь нормально, — Коллер шагнул ближе, не давая ей спрятаться. — Ты выглядишь так, будто на тебя свалилось все, что только можно. И свалилось давно.

Беседа шла через пень-колоду. Дженсен закатила глаза. В ней боролись чувства — с одной стороны, желание закрыться и отвернуться от человека, который ей <s>был когда-то</s> дорог, с другой — необходимость выговориться, которая постепенно становилась невыносимой. Как будто клапан сорвало.

Он стоял, ждал. Все тот же упертый чех. Он не уйдет.

Он из нее душу вытрясет, но добьется того, чтобы она рассказала ему все. Его способность влезать под кожу была легендарной еще в те времена...

Дженсен попробовала сменить тему:

— А ты сам? Учеба?

— Бросил. В тот же день, когда нас стерли из архивов. Ну их...

— Бросил? Ты же был лучшим...

— Так я и сейчас лучший. Так что это дела не меняет, — он пожал плечами. — Клиенты есть. Живу.

Дженсен криво усмехнулась. В его понимании «живу» означало «барахтаюсь как могу, не думая о последствиях».

— ...а вообще, уже две недели ходили слухи, что рядом объявилась нагруженная железом леди. Говорили, она даже симпатичная, — Вацлав виновато улыбнулся. — Я сам хотел заглянуть попозже, познакомиться, предложить услуги... Но кто же знал, что ей окажешься ты...

Дженсен подозрительно прищурилась.

— Услуги?

— Подпольного кибернетика, — он улыбнулся еще раз, но уже — с гордостью.

«Подп... Блядь...»

Ее как холодной водой окатили. Только не это, только не Алекс... Чех точно не уйдет, как...

Одна осечка — и дуло пистолета будет приставлено уже к другой гениальной голове.

Коллер заметил — вернее, почувствовал неладное нутром еще до того, как уловил перемену в мимике.

— Джей?..

Она не могла рассказать ему все. По крайней мере, сейчас — и она решилась на блеф.

— Симпатичную, значит, ждал? А тут я...

Дженсен отодвинула заполошного гостя с дороги и прошла в кухню — искать второй стакан. Отвлекающий маневр внезапно сработал — Коллер повелся на несуществующую обиду.

Наивный.

— Дженсен, — он рванул за ней на вглубь квартиры, огибая кухонный островок и перегораживая ей путь. — Я же совсем не это хотел сказать...

В его глаза плескался страх — не угодить. Страх того, что она вышвырнет его из своей жизни снова, навсегда.

— Да поняла я все. Расслабься.

Комплект винных фужеров и стаканов для крепкого алкоголя на верхние полки кухонного модуля явно выставлял какой-то садист — слишком высоко. Дженсен, как и пару часов назад, забралась коленями на столешницу. Но стоило только открыть дверцу шкафчика, как выяснилась полная бессмысленность этого «скалолазания»:

— А есть что-то попрочнее, чем стаканы? — Вацлав топтался рядом, пытаясь то ли мирно наблюдать, то ли активно помогать.

Дженсен раздраженно вздохнула.

— Ты специально ждал, когда я сюда залезу, да?

— Частично, — и снова та же улыбка.

Спуститься вниз оказалось сложнее — мешанина движений состояла в игнорировании его попыток уберечь ее от случайного падения и ее одновременных уворотов, направленных на то, чтобы не отдавить ему ногу. Но, вроде, справились.

Дженсен сунула ему кружку из нижнего ящика — самое «прочное», что здесь нашлось. Коллер осмотрел ее и одним ударом об столешницу отбил ручку, оставив кусок керамики на столе.

— Так удобнее.

Она промолчала, все еще держа оборону и скрестив руки на груди. Коллер игнорировал. Ему было плевать на ее стену.