21. Точка невозврата (1/2)

Вот именно этого Дженсен последнюю неделю и боялась. Из окна вертушки было плохо видно, но складывалось ощущение, что под дверями Шариф Индастриз собралась минимум половина Детройта. Воздух дрожал от рева толпы — где-то кричали о «предателях человечества», где-то швыряли обломками кирпичей по щитам роботов. Недалеко от входа горела машина с логотипом компании, и черный дым стелился по асфальту.

Полицейские роботы мигали визорами, удерживая разъяренную толпу. Время от времени в сторону штаба летели бутылки с зажигательной смесью и вспыхивали слишком ярким для ночи пламенем. Осколки стекла от разбитых окон падали вниз, сверкая в свете прожекторов. Ее парни должны были занять глухую оборону внутри.

Малик дала пару кругов над штабом, но зайти на посадку не решилась. Движки СВВП гудели натужно, будто разделяя тревогу пилота.

— Дженсен, у нас проблемы. Я не могу сесть у штаба, там снаружи бунт. Босс велит выбросить тебя у квартиры.

— Давно пора в душ.

— Тогда поторопись, он уже на пути к тебе.

С площадки на крыше Чайрона было видно обе вышки штаб-квартиры. Внизу, у парадного входа в здание компании, толпа раскачивала ограждения, а копы отвечали короткими разрядами электрошока. Кто-то упал, и крики стали еще яростнее. В пентхаусе погашены огни, значит, Шариф уже здесь.

— Фарида, с такими перелетами... пожалуйста, постарайся отдохнуть. Можешь остаться у меня, просто дождись, когда босс уйдет. Я дам знать.

Почетный караул из лучших ребят Шариф Индастриз выстроился в обоих коридорах — от посадочной площадки до лифта, и от лифта — до ее квартиры. Они стояли, как статуи, пальцы на спусковых крючках, взгляды устремлены в пустоту. Никто не моргнул, когда она прошла мимо — только легкий кивок старшего группы. Парни полностью заблокировали весь этаж, не пропуская никого, кроме нее.

Замок был открыт. Дверь отъехала в сторону, запуская систему умного дома.

— Добро пожаловать домой, мисс Дженсен. У вас есть новые сообщения.

Голос ИИ звучал неестественно громко в тишине квартиры. Фариду она всегда была рада видеть у себя. Фрэнка — с натяжкой, зависело от его поведения. Присутствие Дэвида — особенно сегодня — напрягало.

— Похоже, это не все, что тут есть. Чувствуйте себя как дома, босс.

Шариф стоял у панорамного окна, его силуэт четко вырисовывался на фоне горящего города. Руки сцеплены за спиной, пальцы нервно переплетались и размыкались. Разговор им предстоит серьезный. Дэвид не повернулся на ее приветствие, всматриваясь в огни города за окном.

— Какой же там хаос, Ада. Ты новости видела? «Пик» всем рассказывает, что мы плодим суперсолдат. Таггарт в конференц-центре требует расследования ООН.

На автомате включился режим хозяюшки. Все, что она могла сейчас предложить — виски. Дженсен достала с полки два стакана, наполнила один. Льда не было.

— Это правда?

— Конечно же нет.

Он наконец обернулся. Его лицо было бледнее обычного, а в уголках губ застыла горькая складка. А кто тогда теперь она сама, если не «суперсолдат»? Рука зависла над вторым стаканом. Режим хозяюшки отключился. Обойдется.

— Если не считать «Тайфун», да? И пару контрактов для Минобороны. А, и не стоит забывать, что команду Моргана похитили прямо перед обнародованием данных исследования. Как вы это объясните, босс?

— Я хотел, чтобы люди узнали об этом исследовании. Морган был на грани исторического открытия. Наша компания бы влетела в списки лидеров. Его похитители знали это, знали, что нам даст это исследование, и решили не допустить, чтобы такие возможности стали доступны кому-то еще.

Она прищурилась, ловя дрожь в его голосе. Он говорил слишком гладко, словно заучил речь. Дженсен спустилась в гостиную, внимательно посмотрела на Шарифа и показательно опрокинула в себя весь стакан одним длинным глотком. Спирт обжег горло, но она не сморщилась. Намек он понял.

— Кому-то еще? Элиза была права, вы знаете больше, чем говорите.

Он отвернулся, словно его ударили. Она прошла в спальню и начала избавляться от разгрузки и брони. Последнюю пряжку заело. Пальцы скользили по застежке, оставляя на металле кровавые отпечатки — не ее кровь. Дэвид прошел за ней, глядя ей в спину.

— Я подозревал, но все эти люди — они призраки. Тени. Все время скрываются за ложью и подставными лицами.

— Кто — они?

Крепление наконец поддалось, и Дженсен кинула бронежилет на пол. Не то, чтобы он был особенно тяжелым, просто за эту неделю она от него устала. Надо бы его отмыть, пока он не засох совсем — несколько часов назад они с Еленой славно поплескались в хладагенте, и тряпки, выданные ей Фаридой, помогли слабо.

— Название тебе ничего не скажет. Они используют то, что больше соответствует их интересам. Масоны, Бильдергбергский клуб... они способны манипулировать любыми частными или правительственными организациями, которые определяют современное общество.

Дженсен усмехнулась. Вся эта теория начинала попахивать откровенным безумством. Хотя здравое зерно в ней было — такую версию за последние несколько дней она слышала от нескольких никак не связанных с друг с другом людей.

— Вы говорите об «Иллюминатах»?

— Это не шутка. Они организованы и считают себя выше общества.

— Вы это серьезно? И зачем эти иллюминаты похитили команду Моргана?

— Я же сказал тебе. Он нашел способ сделать импланты безопаснее для всех. Любой сможет стать подобным тебе.

Щелчок. Так. Что-то новенькое.

— Подобным мне?

Его замешательство повисло в воздухе. Босс явно сболтнул лишнего. Она дожмет эту ниточку, если не сейчас, то чуть позже, когда приберет за ним бардак.

— Подобным той, кем ты стала. Больше, чем человеком. Их нужно вернуть, Ада.

— Значит, Таггарт сегодня выступает в конференц-центре? — она резко повернулась, поймав его взгляд. В глазах Шарифа мелькнуло облегчение — смена темы его устраивала. Чтобы найти ученых, сначала было бы хорошо достать Сэндовала.

— Этот гад прислал приглашение.

Шариф брезгливо кинул на стол карточку. Бумага скользнула по поверхности, едва не упав на пол. Дженсен подняла ее и покрутила в руках. VIP-пропуск, неплохо. Выступление начнется через полчаса. У нее есть все шансы добраться до нужного ей человека сравнительно мирным путем.

— Его помощник влип в это по уши.

Похоже, эти новости расстроили босса сильнее, чем она предполагала. Он провел рукой по лицу, словно стирая маску уверенности, и на мгновение стал просто уставшим человеком. Шариф засобирался на выход.

— Не знаю, где сейчас Сэндовал, но Таггарт должен знать. Ада, нужно решить деликатно. Мы не знаем, втянут ли в это сам Таггарт. Нельзя подставляться по очередной удар. Я надеюсь, ты все сделаешь, как надо.

Дверь за ним закрылась. Дженсен вслушалась в уходящие шаги, выждала пять минут и дала сигнал Фариде. За следующие двадцать минут она успела смыть с себя всю дрянь, оттирая засохшую кровь под ледяным душем, прополоскать и разложить на просушку броню, аккуратно выложив пластины на старую газету с заголовком «Бунты в промышленной зоне», заварить чай в потрескавшемся керамическом чайнике — подарке матери, и затолкать в тайник за телевизором все особо личные вещи.

Стена приняла панель, оставив лишь едва заметную трещину в обоях. Отдельной стопочкой в углу среди коробок с патронами расположились самая важная для нее книга с пометками на полях, шкатулка с фотографиями и жетоном, кое-какие открытки от бывших коллег, подписанные шутливыми «Не умирай!» и еще немного мелочей — все, что она не позволит разглядывать Шарифу, раз уж у него есть ключ от ее дома.

«Лучше бы он потерял его», — подумала она, проводя пальцем по пыльной поверхности телевизора. На грохот закрывающейся панели из спальни выглянула завернувшаяся в полотенце Малик. Капли воды падали с ее волос на потертый паркет, оставляя темные пятна.

— Дженсен?

— Все в порядке. Я уйду на несколько часов. Чувствуй себя как дома. Что найдешь — все твое.

— Я бы на твоем месте не разбрасывалась такими фразами, — пилот загадочно улыбнулась.

— Малик. Ты как минимум уже успела присвоить себе мои любимые штаны. Про замок на двери помнишь? Все, я ушла.

У самого лифта Дженсен внезапно поймала сбой, заставивший ее скорчиться от боли в голове и покачнуться, будто кто-то вогнал ей в затылок раскаленный гвоздь — вся тонкая электроника ушла в перезагрузку. Зрение заполнилось пиксельным шумом, а в ушах зазвенело, как после взрыва.

Какой же она стала хрупкой. С другой стороны, это можно было списать на недосып, адскую гонку последних нескольких дней и удары по голове, от такого заглючит кого угодно. Например, Уэйна, который, судя по его виду, ждал ее здесь несколько часов, облокотившись на стену с банкой энергетика в дрожащей руке.

— Дженсен, эгоистичная стерва! Из-за тебя я потерял работу! — Хаас налетел на нее коршуном, размахивая пустой банкой, но в драку не полез — ее это порадовало. Его глаза были красными, а щетина — словно он не спал с тех пор, как она в последний раз видела его в участке.

— Помедленнее. Что случилось?

— Они как-то узнали, что я пустил тебя в морг, и выгнали меня. Ты меня уже второй раз подставила.

Она прищурилась, вспоминая их первую встречу: Уэйн тогда дрожал, подписывая пропуск. Второй? Вообще-то только первый. Решение проблемы пришло мгновенно: его Дженсен все-таки знала — если не заставлять его делать сложные моральные выборы, он вполне адекватный рядовой боец. Командовать не сможет, но ему это и не потребуется.

— Нужна работа? Как бунтовщики разойдутся, зайди в Шариф Индастриз, в отдел кадров, скажи, что ты от меня. Примут одним днем. Платят в два раза больше, чем в участке. За столом сидеть не придется, — она сделала паузу, наблюдая, как его взгляд оживился при слове «платят». — Сразу отвечаю на вопрос «почему» — мы потеряли очень много людей. Но два условия: истерик я не потерплю. И второе, — она развела руки в стороны, показывая механические запястья. — Посмотри на меня внимательнее и реши, а нужно ли оно тебе?

Хаас растерял весь боевой пыл и уставился на ее руки. Он бледнел с каждой секундой, словно видел не шрамы, а свое будущее. По нему было видно, насколько ему страшно оказаться на ее месте, но нужда перевесила. В видавшем виды свитере с выгоревшим логотипом футбольного клуба он выглядел совсем потерянным.

— Да... Спасибо. Дай-ка я присяду, ладно? Неделя была длинная, и тут еще вся эта ерунда...

— Обращайся. И Сета не беси.

Это было как минимум честно, в отличие от выпуска новостей, где Элиза Кассан в идеальном голографическом макияже брала интервью у Чжао: «В наших лабораториях нет ничего, кроме порядка, прогресса и моральной ответственности». Камера крупным планом показала стерильные коридоры, замаскированные под «гуманитарные зоны». Видела она этот прогресс. Красивая картинка.

На улице ветер гнал по асфальту обрывки плакатов с лозунгами «Долой корпорации!». Где-то вдали гудели сирены. Переулки, по которым она обычно срезала путь, были перекрыты полицейскими патрулями, выстроившимися в живую цепь. Один из копов, с лицом, скрытым под шлемом, жестом приказал ей остановиться. Напрямик ее не пропустили.

У стражей порядка постепенно получалось разгонять толпу, пока она не испортила все своим появлением. Лица многих были скрыты под капюшонами, как у средневековых палачей, а в руках — деревянные биты и плакаты. Один из бунтовщиков кинул в нее куском кирпича. Осколок чиркнул по плечу, оставляя рваную полосу на куртке.

— Убирайся, пока цела, стерва! — крикнул он, и толпа снова взвилась, как стая голодных псов.

Пришлось идти в обход. Дженсен старалась держаться подальше от скоплений людей, пряча лицо в воротник, но вживленные в виски линзы все равно выдавали ее с головой. Прямая опасность ей не угрожала, но локальные беспорядки, если она с кем-то сцепится, району будут обеспечены. Пусть даже и в присутствии копов.

У клиники «Протез» было существенно тише, будто буря обошла стороной этот уголок. Неоновая вывеска мигала, как поврежденный фонарь. Внутри почти никого не было — пациенты отсиживались по домам, а врачи забаррикадировались внутри. Стеклянная дверь была укреплена металлическим листом, но для своих тут оставили щель.

Карточка особого клиента сыграла свою роль, и ее пропустили, но только до магазинчика на территории. Аптечные полки опустели, лишь у кассы стояли коробки с маркировкой «Экспериментальные образцы».

Калибровочные комплекты влетели Дженсен в кругленькую сумму: хватило только на два. Фармацевт, подросток с кибер-протезом вместо левой руки, безучастно протянул ей чек.

Да, ей придется подключить новый модуль не совсем естественным путем, но происходящие вокруг события намекали, что пора бы и ей обзавестись парой сюрпризов потяжелее. На сдачу она взяла несколько наборов боеприпасов для взрывной системы. Продолговатая коробочка со шрапнелью оттянула карман куртки.

Выступление Таггарта уже началось, ей пора было поторопиться, благо, идти было недалеко. Стеклянные стены конференц-центра отражали неоновые огни города, а из открытых дверей доносились аплодисменты. Дженсен ускорила шаг, чувствуя, как холодный ветер цепляется за ее куртку.

У самого входа в конференц-центр ее вызвонил Притчард. Его голос в наушнике звучал так, будто он собирался кого-нибудь убить.

— Дженсен... Шариф заставил меня взломать журнал посещений конференц-центра. Сэндовал оттуда уже ушел, его там нет.

— Таггарт должен знать, куда он направился.

— Думаешь, он расколется?

— Расколется, если я хорошо попрошу.

— Ну, если это не сработает, то его можно будет найти в гримерке. Думаю, человек вроде Таггарта должен хорошо представлять себе перемещение своих сотрудников. К слову, я смог отследить ту дыру в нашей защите, — пауза, глубокий вздох. — Ну, которую Шариф сам создал, и о которой забыл нам рассказать. Похоже, наш босс трепался с частным детективом по имени Брэнт Рэдфорд. Он живет на Эрлс-Корт. Вдруг ты тоже захочешь с ним потрепаться.

На экране над входом мелькнуло лицо Таггарта — улыбка политика, отточенная годами. «Идеальный мишень для вопросов без ответов», — подумала Дженсен, протискиваясь мимо группы журналистов с камерами.

В здании было достаточно многолюдно и шумно для столь позднего времени. Запах кофе из ларьков смешивался с парфюмом делегатов, а под ногами хрустели разбросанные буклеты.

На главной лестнице Дженсен крепко задумалась. Шум голосов сливался в гул. Вспомнился последний разговор с Малик: «Ты всегда выбираешь прямой путь, даже когда он ведет к обрыву». Если она сейчас вломится в актовый зал с претензиями — а по-другому отданную Элизой запись назвать было никак нельзя — Таггарт, этот политикан, начнет юлить, обязательно начнет.

Споры с людьми, которые выворачивали каждое ее слово наизнанку, давались Дженсен особенно тяжело и доводили ее чуть ли не до бешенства. Сейчас она на грани. У нее есть немалые шансы сорваться и испортить все прямо перед благодарной публикой, и это не считая того, что ей придется засветиться перед камерами. Но, с другой стороны, так быстрее, чем искать обходной путь.

Почти у самой двери в зал ее накрыло еще раз; чипы явно решили пойти вразнос. Зрение на секунду поплыло, превратив толпу в цветные пятна, а в ушах зазвенело, как будто кто-то ударил по камертону. Дженсен остановилась отдышаться — прислонилась к стене, стараясь не привлекать внимания. Проходящий мимо охранник бросил на нее подозрительный взгляд, но она притворилась, что поправляет ботинок.

Нет, в таком состоянии точно нельзя показываться перед репортерами; если ее еще раз внезапно замкнет, это выйдет их компании боком. Надо заглянуть к Фрэнку, когда у нее получится вернуться в штаб, может, он сможет что-нибудь с этим сделать. В его кабинете среди компьютерного хлама и с упирающейся в лопатку забытой на диване гайкой Дженсен было почему-то намного спокойнее, чем под ярким белым светом в специализированном кресле в клинике.

Гримерка. Фрэнк говорил про гримерку. Может быть, там осталось что-то, что сможет ей помочь? Она свернула в боковой коридор, где свет был тусклее, а на стенах висели портреты прошлых спикеров конференции. Их глаза следили за ней, как живые. За углом все было перекрыто, охрана Таггарта не пропускала дальше даже уборщиков, организовав глухую оборону. Два охранника в черных костюмах стояли, скрестив руки. Один из них что-то говорил в рацию, другой смотрел в телефон.

— А вентиляцию вы проверили?

— Шахты слишком узкие. Вряд ли на Таггарта нападут гномы.

Она отступила в тень, пока охранники смеялись над своей шуткой. «Гномы? Зато крысы пролезут», — мысленно парировала она, уже представляя, как будет пробираться через пыльные трубы. До гнома ей было, конечно, еще далеко, и нападать Дженсен не собиралась, но попробовать эту дорогу стоило. Вопрос был только в том, куда она ее выведет.

Ближайший действительно узкий лаз нашелся в женском туалете. Зеркала здесь были покрыты трещинами, а из крана капала вода, оставляя ржавые подтеки. Дженсен вздохнула, сняла куртку и полезла в шахту, стараясь не думать о том, сколько лет назад последний раз мыли вентиляцию.

Примерно через пару минут крайне осторожного путешествия, когда колено наткнулось на торчащий болт, а в лицо посыпалась пыль, она сильно пожалела о сделанном выборе, но возвращаться назад, не имея возможности развернуться, было уже поздно. Добравшись до конца шахты, она осознала, что оказалась в довольно неприятной ситуации.