Неосознанная забота (2/2)

— Лэйн? Ты слышишь меня?

— Что?.. Ах да, слышу.

— Про расчёт несущей балки рассказывать или ты это знаешь?

— Знаю, спасибо, Дмитрий.

— Не за что, вредина.

Решив сделать себе кофе, Лэйн отошла на маленькую кухню, ища нужный ей сорт. Вернувшись с розовой кружкой кофе, разукрашенной под мультяшного кота, она положила кружку на край и увидела в середине стола несколько пластырей и маленькую мазь от ожогов. Сообразив, кто мог видеть её обожжённые от плойки пальцы, она растерянно посмотрела на Дмитрия. Не понимая, как правильно реагировать на такой добрый жест, она лишь обработала пальцы мазью и заклеила пластырем, замечая, как мужчина кидал взгляд на её действия. В итоге, вместо облегчения, эта ”скорая помощь” только усилила дискомфорт.

Пластырь мешал движениям, постоянно цеплялся за ткань одежды или волосы, а мазь под ним ощущалась скорее как барьер, не позволяющий коже дышать, чем успокаивающее средство. Через несколько минут она уже чувствовала зуд и лёгкое раздражение от его неправильного положения. Она старалась не обращать внимания, сосредоточившись на чертеже, но каждое прикосновение к карандашу или измерительной ленте отзывалось неприятным ощущением.

Ей было неудобно, но признаваться в том, что она даже с этим не справилась, было выше её сил. Пусть ноет, ничего страшного.

Спустя несколько часов, когда рабочий день уже клонился к закату и большая часть коллег разошлась, Дмитрий заметил, как она снова и снова потирает правый указательный палец, где старый, мятый пластырь едва держался. Это было не просто «неудобно» — это выглядело болезненно.

Он подошёл к её столу, не говоря ни слова, и взял мазь и пластыри с её стола. Она подняла на него вопросительный взгляд.

— Твоя «повязка» выглядит так, будто сама нуждается в помощи, — произнёс он, и в его голосе не было иронии, лишь мягкая констатация факта. — Позволь.

Она хотела возразить, сказать, что справится сама, но усталость и нарастающее жжение словно сковали язык. Она лишь кивнула, смущённо протягивая ему руку.

Дмитрий осторожно взял её ладонь; его прикосновение было неожиданно тёплым и уверенным. Он аккуратно, медленно отклеил наполовину оторвавшийся пластырь. Её кожа под ним была слегка покрасневшей; кое-где мазь стёрлась, а кое-где, наоборот, засохла комками.

Он взял ватный диск, смочил его прохладной водой из бутылки, стоявшей на её столе, и бережно приложил к обожжённому пальцу. Она вздрогнула от неожиданной прохлады, но это было приятное облегчение. Дмитрий держал ватку несколько секунд, пока покраснение не стало чуть менее ярким. Его пальцы, лёгкие, но сильные, скользили по её коже, вызывая непривычную волну тепла, не связанного с ожогом. Затем он взял ту самую мазь. Выдавил совсем немного на кончик своего указательного пальца, слегка разогрел её между своими ладонями. И только потом, с почти ювелирной точностью, он начал втирать мазь в её кожу. Его движения были плавными, круговыми; он распределял средство тонким, равномерным слоем, покрывая весь обожжённый участок, не пропуская ни миллиметра. Мазь, тёплая от его прикосновений, моментально успокоила жжение, а не просто лежала на поверхности.

Закончив с мазью, Дмитрий взял пластырь. Он тщательно вымерил его положение, разгладил все складки, прижимая края так, чтобы он лёг ровно, плотно, но не сдавливал. Пластырь был наклеен идеально – ни единой морщинки, ни одного отклеивающегося уголка. Он надёжно защищал рану и позволял пальцу свободно сгибаться.

Когда он закончил, он слегка погладил её палец, словно проверяя свою работу, и только потом осторожно выпустил её руку.

— Вот так, — сказал он, отступая на шаг. В его взгляде промелькнуло что-то, что заставило её сердце пропустить удар – лёгкая гордость за хорошо выполненную работу и глубокая, почти неосознанная забота.

Её палец больше не болел, не зудел, не мешал. Он был защищён, ухожен. Неловкость сменилась необъяснимым теплом, а его прикосновения оставили на коже не только след мази, но и ощущение его участия, его заботы, чего-то очень личного и ценного.

Когда рабочий день закончился, они начали собираться. Как обычно, подойдя вместе к лифту и пройдя в него, девушка неловко прокашлялась.

— Дмитрий… я хотела сказать тебе спасибо.

— М?

Посмотрев на Лэйн, мужчина выгнул бровь.

— За медикаменты.

— Не за что, Лэйн. Надеюсь, это поспособствовало тому, чтобы ты меньше вредничала, если, конечно, боль от ожога не затуманит твой вредный разум.

— Мог просто сказать «не за что».