Часть 44 (1/2)

Внутри все оказалось совершенно не так, как выглядело вчера и притягивало их взгляды ко всему. В центре сцены уже были зафиксированы декорации, изображавшие огромный ханок. Внушительных размеров двери закрывали собой почти все, что находилось дальше, и экраны и большую часть сцены. Вероятно, церемония открытия фестиваля будет буквальной, с открытием тех самых дверей.

Весь зал был уже готов, кресла покоились на своих местах, освещение вовсю заливало помещение. Всюду сновал персонал и поймать кого-то и спросить, а где, собственно, зачинщицы этого хаоса – не получалось. Их либо не понимали, либо разводили руками в стороны.

В будке звукооператоров оказался Михаил, что по внутренней рации передал Хэл, что ребята прибыли на место. Выслушав в ответ просьбу сопроводить их за сцену, бантаны отказались от помощи, пообещав самостоятельно отыскать дорогу, благо стадион этот знали уже. Сильных изменений в планировке не встретили и оказались за кулисами через каких-то пять минут.

Паники по ту сторону занавеса было еще больше. Однако Мин уже уловил властный голос своей преисподней и направился на звук. Отыскав ее почти у входа под подмостки, где она, обхватив голову руками грязно материлась, привлек ее внимание легким касанием к пояснице.

— Милая, все в порядке?

— Нет. Ты только посмотри на это. Нам привезли ваши микрофоны, и я бы лично повыдергивала руки вашим техникам за их состояние. Я не знаю, где они хранились и в каком виде, но это ни в какие ворота…

А Мин уставился в кейс, где среди поролона именно валялись семь микрофонов, заляпанных чем-то, с потемневшими от времени стразами. В голове непроизвольно возникла ассоциация с ними самими. Такие же, без былого блеска и в грязи. Сколько бы они ни тренировались, не растягивались и не дербанили свои голосовые связки, былую молодость не вернешь.

— Так, отставить панику.  Мне просто нужен спирт, пинцет и пачка салфеток, — а трое стоявших недалеко мальчиков, без команды, ринулись на поиски. — Котеночек, очень быстро целуй меня и бегом за Алекс, нужно, чтобы вы своими наметанными глазами прошлись по закулисью и посмотрели, все ли готово и где стоит усилиться. У нас не такой богатый опыт в организации концертов, так что ваш бэкграунд нам подсобит.

Мин возражать не стал, супер оперативно поймав любимые губы в плен собственных, впитал очередной полустон удовольствия и отправился на поиски «дочки». Что так же не оказалось сложным, потому что ее рыжую голову в этих темных стенах было отчетливо видно с любого ракурса. Тем более, что возле нее уже маячил огромный Намджун.

И вот они уже минут сорок гуляют по коридорам, заглядывая во все стратегически важные помещения, где вся семерка пробегается оценивающими взглядами и указывает на недочеты. Пару раз оказалось, что они и правда полезные, потому что наличие холодильников для воды всех успокаивало, а вот то, что их нужно подключить и заведомо охладить бутылки – не догадались. Ну и вишенкой на торте стало наличие бригады скорой помощи, в составе которой оказался начинающий фельдшер, который не смог внятно объяснить, что он будет делать, если кому-то из звезд станет плохо. Послали за более опытной командой.

Вернувшись к своей гончей, Мин обнаружил ее все в том же помещении, перед кейсом с их микрофонами, что уже сияли первозданной чистотой. Все, кроме Хосоковского, который Хэл как раз разбирала, а после с шумом бросила на стол и откинула голову с явным стоном. Подойдя ближе и взяв в руки многострадальный девайс, он обнаружил вполне себе здоровенный такой кусок плесени на внутренней стороне изоляции. И это, ребята, буквально трэш, потому что певец чуть ли не сосется со своим микрофоном во время выступления.

— И много такой вот красоты было внутри?

— Нет, только у Намджуна и здесь. Видимо самые плюющиеся. Блять, зай, как так вышло-то? Вам в принципе насрать куда петь?

— Нет, но раньше все как-то более пристойно выглядело. Полтора года, видать, пролежали на складе. Давай помогу, — и вооружившись пинцетом и салфетками, наш продюсер быстро справился с последним звукоприемником.

К исходу этого дня все, казалось, уже готовы были валиться с ног от усталости и Юнги уже строил планы по очередному купанию Хэл в ванной с пеной и упаковыванием ведьмы в одеяло, когда на сцену вышла вся команда, дружно встала в огромный круг и молча взялась за руки. Выглядело это как какой-то сокровенный ритуал, нарушать который не было страшно, но пронаблюдать хотелось очень. Как дружно все опустили головы и глубоко выдохнули, как безмолвно сжали пальцы соседей, а потом запела Хэл. Что-то на незнакомом языке, очень протяжно-высокое и до щемящей внутри тоски – трепетное. А когда уже вся команда подхватила и на несколько голосов продолжила – Юнги замер, не в силах оторвать от этого действа свои глаза. В уши лилась незамысловатая мелодия разных тембров, главным из которых был звук его любимого голоса. Эта рулада негой затекала в сознание, безоговорочно вытесняя оттуда всю тревогу и опасения. Ложилась пуховым одеялом на сердце и прикрывала глаза. Только слушать и впитывать. А подсознание одного айдола уже рисовало картинки его верховной, с ребенком на руках, в беседке их дома, баюкающую их сокровище этой незамысловатой колыбельной. Улыбка непроизвольно натянулась на лицо и отказалась покидать его даже после того, как этот импровизированный перфоманс закончился.

Время близится к полуночи, а уже завтра, в полдень, гостеприимные двери главной площадки страны начнут запуск первых посетителей. Поговаривали, что билеты раскупили в течение сорока секунд после старта продаж. Не мудрено, ведь когда-то, на их концерты, их раскупали еще быстрее. Но все равно, внутри грело душу осознание, что они снова увидят океан из арми-бомбочек и услышат эти кричалки.