Часть 26 (1/2)

Пробуждение было очень приятным и нежным. Фантомный запах мандаринов, что все больше завладевал площадью вокруг, приятно бередил носовые пазухи. Солнечные лучи гуляли по обнаженной коже, согревая в моменте. Но чего-то не хватало. Проснулся Юнги один, но не испытав никаких негативных эмоций, просто прислушался. Однако и это не принесло никаких плодов. В доме полнейшая тишина, нарушаемая только стуком его собственного сердца. Вторая половина кровати пуста и уже холодная. Непорядок.

Натянув полотенце, что валялось у кровати, на бедра, Мин огляделся. И заметил на постельном белье маленькое пятнышко, кажется, крови. Очень странно, вчера он был предельно осторожен. Однако, решив, что поддаваться панике и бить в колокола рановато, пошел исследовать дом. На часах был позорный полдень. Вот это он выдрыхся, конечно.

Хэл не нашлось ни на первом этаже, ни на веранде. Просто исчезла. Благо, присутствие их двоих на необитаемом острове немного корректировало вектор начинающейся паники. Далеко точно не сбежит. Там, по ее словам, метров триста. Но для начала, нужно разведку боем провести. Откопав забытый, по ощущениям, миллион лет назад телефон, Мин открыл мессенджер и увидел там множество сообщений, но ни одного от нее. Писать или не стоит? Дать время побыть одной или как? Спросить он обязан. Поэтому накатав быстрое «все в порядке?» он отправился в душ, чтобы не накручивать себя. Как он это умеет, кажется все уже в курсе.

Из отражения зеркала на него смотрело чудо. Волосы взъерошенные, потому что чьи-то пальчики проворно вчера после ванны копошились в его шевелюре. Щетина уже позорно тянет на бороду и наверняка доставляет дискомфорт адским сословиям. Но бритвы нет и где ее тут достать неясно совершенно. А вот на шее обнаружился вполне себе красноречивый засос — не один он тут метит территорию. И от этого ощущения снова стало тепло в груди.

Затащив себя по-быстрому под душ, смыв остатки неги и вчерашних утех, Мин все в том же полотенце, пошел варить себе кофе. Все стояло на своих местах, даже пресловутая бутылка шампанского. Ее наш герой определил в холодильник. Вывод напрашивался один, покидала дом Хэл в спешке. Просто встала и ушла. Что же все-таки произошло?

Телефон предательски молчал, что наводило на мысли, что он что-то все-таки сделал не так. Самокопание это второе имя Мин Юнги. Но мы уже вроде как впитали урок под названием «не рой себе могилу и не додумывай».

Сообразив оперативно омлет и быстренько его сожрав, Мин отправился курить. Сидел в кресле и смотрел на ту сторону острова, усиленно заталкивая обратно желание сорваться и бежать. Понимал, что там никого кроме нее нет, но молчание доводило до нервного срыва. Предательские черви сомнений жрали изнутри, и все сильнее чувствовался сигнал тревоги из недр подсознания.

А когда он, после непродолжительной прогулки по дому, обнаружил купальник в ванной второго этажа – напрягся уже серьезно. Сбежала, в чем мать родила, потому что второе полотенце так же покоилось у кровати. Это все точно нездорово и ему нужны объяснения.

Буквально впрыгивая в шорты с майкой, что были еще влажными после вчерашнего, он схватил сигареты и телефон и просто понесся в сторону, откуда когда-то сверкал прожектор. Через рощу не рискнул, на такой скорости можно ноги переломать, а вот по песочку безопаснее.

Прогулочка и вправду была непродолжительная, потому что дом возник из пальм, буквально за углом. Мин даже скорости приличной набрать не успел, настолько близко они были все это время друг к другу.

Строение, как и у него – двухэтажное. Так же из стекла и бетона. А вот распахнутая дверь еще больше насторожила. Поднимаясь по ступенькам, Юнги заметил маленькие капельки крови. Пиздец.

Влетая в гостиную, даже не отряхнув ноги от песка, он озирался, силясь понять, в какую сторону бежать дальше. Помог, как ни странно, душераздирающий вопль, будто бы из-за стены, в которой обнаружилась прикрытая дверь. Краем глаза Юнги заметил открытую душевую, куда вела кровавая дорожка. С этим он разберется потом. Сейчас важно найти Хэл, которая, судя по звукам, просто орет дурниной. Да что там случилось-то такого?

Постучав по косяку и не получив никакого ответа, кроме, кажется, слез и стенаний, Мин резко дернул на себя дверь, открывая себе вид на ту самую комнату из видео. Все так же стояло на своих местах, а там, где, видимо, базировался записывающий телефон, была кровать, на которой в слезах металась его бестия. Красное зареванное лицо, мокрые волосы прилипли к щекам, а руками она держалась за живот, силясь скрутиться в максимальный комочек. Очевидно, что ей больно.

Не дав себе ни секунды на раздумья, он рывком закинул себя на это лежбище, подхватывая на руки свою русалку. Уселся в середине, баюкая свой комочек на руках, поглаживая волосы, убирая их с лица, и не прекращая целовать красные щеки, собирая дорожки горьких слез.

Хэл то и дело всхлипывала и видимо на каких-то инстинктах, прижалась носом к его шее, где глубоко задышала и кажется, начала успокаиваться. С удивлением Мин обнаружил свою вторую майку в ее руках, зажатую у живота. Легкий хлопковый комплект из маечки и шортиков с котятами очень трогательно на ней смотрелся. Если бы не слезы и обезображенное болью лицо.

Догадки безусловно присутствовали, но он не станет напирать с выяснением отношений, просто максимально закомфортит свое сокровище.

— Тише, маленькая, я здесь, я с тобой, давай поглажу и все пройдет, — как с ребенком, чесслово. Но если это сработает, он будет несказанно рад, потому что понятия не имеет, что делать в подобных ситуациях.

А Хэл только и могла, что шумно дышать ему в шею, пробираясь носом в ложбинку за ухом, собирая губами мурашки, что стадами носились по его коже. Слезы все так же катились по щекам, видимо в принципе не собираясь останавливаться, порождая в корейском айдоле все больше вопросов.

— Сними, — она пальцами подцепила его многострадальную майку и почти разорвала ее. Благо он успел перехватить инициативу и быстро избавился от тряпки, швырнув на край кровати. А бестия его в это время, сползла с коленок, оседлав его бедра и вцепилась губами в шею. От вчерашней нежной кошечки не осталось ни следа. Она таранила его кожу языком, слизывая пот. Это все очень странно и дико завораживает. Вообще никаких идей и мыслей, что делать дальше. Руки пришлось пристроить, по привычке, на ее талию, чуть отклоняя голову, предоставляя больше места для маневров проворного языка.

Она буквально урчала или рычала, вылизывая его шею, от чего становилось совсем чуточку страшно и очень сильно возбужденно. Но потихоньку успокаивалась, уже с меньшим остервенением проходясь языком по вене, его бестия просто обмякла и рухнула на него, судя по всему, отключившись совсем. Все, что оставалось горе-продюсеру, это уложить ее на кровать, сковать коконом из рук и молча ждать, когда она придет в себя. Немного успокаивали мерность ее дыхания и наконец-то закончившиеся слезы.