Часть 17 (2/2)

— Да, малышка, ты лучшая, — он перехватил ее волосы у затылка и просто насадил ее голову на себя до упора, кончив в эту же секунду.

Она снова приняла все до капли, еще и вдоволь поигравшись с его членом, выдаивая все до последнего. Он не уверен, что завтра ему будет чем кончать, но жалеть себя в этом аспекте – последнее дело.

Упав рядом с блаженно улыбающейся бестией на матрас, он моментально заключил ее в объятья. Сердце ухало в груди, норовя вынести себя на поверхность, переломав ребра, кажется, неслабо отбивая по мозгам уткнутой в грудь девушке.

— Ты в порядке? – нужно как-то отвлечь ее от набатов.

— Даже лучше, мне чертовски хорошо, просто отлично, — и прислушавшись, Мин уловил точно такие же барабанные дроби из ее груди.

— Может не самое удачное время для этого, но ты не переведешь, что ты там так шептала, во время оргазма?

И вот кто бы мог подумать, но этим вопросом он нехило так повергнет ее в задумчивость. Она как-то напряглась вся, видимо силясь вспомнить.

— Надо полагать, говорила я не на корейском и не на английском?

— Да, я кроме своего имени не распознал ничего.

— Ну, раз имя твое, значит все в порядке, — и всю серьезность с лица смыло улыбкой, которую она ему подарила. В темноте было слабо видно, но они уже на телепатическом уровне восприятия друг друга.

— Значит, буду учить русский, все же любопытно.

— Ох и не скоро ж ты сможешь разобраться, золотой мой, — продолжая хихикать ему в грудь, она поудобнее улеглась и закинула ногу ему на живот. Он ее тут же поймал и принялся поглаживать, успокаивая оба сердца одновременно.

— Так, ладно. С этим мы потом разберемся. У меня еще вопрос.

— М?

— Я заслужил? – вот раньше его никогда не тянуло на разговоры после секса. Чмокнуть, дежурное спасибо и носом к стенке, пускать слюни в подушку. Но с ней хотелось провести все время мира.

— Заслужил, но обещай громко не материться, хорошо?

— Я очень постараюсь. Кажется это что-то супер-личное?

— Угу… — пауза уже начинала напрягать, но он не торопил ее, дав возможность сконструировать предложение так, чтобы, по всей видимости, не обрушить на него что-то такое, что окончательно убедит его в том, что они созданы друг для друга. Будто бы предыдущей информации для этого было недостаточно.

— Одиннадцать лет в московской женской сборной по баскетболу.

— Ты издеваешься?

— Атакующий защитник.

Если до этого все казалось Юнги чем-то очень похожим на сказку, то после этого признания он не смог сразу отреагировать, переваривая внутри все то, что он «заслужил». А в том, что это за определенные заслуги, он не сомневался. Его увлечение баскетболом не было чем-то секретным или необычным. Но встретить девушку, что не просто разбирается, а еще и профессионально занимается этим спортом – это из разряда фантастики. Пазлы сложились окончательно. Идеальнее быть не может. Музыка, танцы, спорт, предпочтения в еде и алкоголе, тончайший сарказм и сногсшибательная внешность. Сраный джекпот! И это, теперь уже железобетонно, сокровище – его!

— Что мне сделать, чтобы окончательно заявить права на тебя? Не то, чтобы я не был уверен в собственных силах, но мне же придется буквально каждого второго от тебя отрывать?

— Просто будь рядом. А взгляд твой «не подходи» вполне в состоянии сдержать атаку средненькой армии.

— И все равно, мне кажется, что этого недостаточно. Ты все равно собиралась в Россию, там мне как прикажешь это контролировать? Я же с ума сойду от ревности. Я тебе доверяю, не думай там ничего! Но это же не означает, что никто не попытается?

— Не означает, но я не слабенькая принцесска, которой требуется постоянная защита, Юнги. Я могу за себя постоять, — и как нельзя кстати в голове возникло то, с какой легкостью она их двоих перевернула недавно.

— Да уж, оказывается силы в тебе немерено. Ты продолжаешь меня удивлять. Не знаю, закончится ли это когда-нибудь, но привыкать я пока что не намерен.

— Дело не только в физической силе. Я словами могу ребра переломать и взглядом в нокаут отправить.

Спорить тут никто не собирался, тем более что не с чем. Мин сам, на собственной шкуре сегодня несколько раз это прочувствовал. И немного успокаиваясь за сохранность бестии в его отсутствии, он окончательно расслабился и прикрыл веки. Как он провалился в сон, он уже не отсек. Просто всю ночь сладко прижимая к себе свою преисподнюю, согреваясь от тепла ее кожи и продолжая вдыхать остатки мандаринового аромата.