Часть 7 (2/2)

— Я сделаю всё, что вы прикажете… — задыхаясь, зашептал пунцовеющий на глазах рыцарь.

— Даже не сомневаюсь. Вы несколько дней избегали моего общества, пропав из замка. Что можете сказать в своё оправдание?

— Ваш отец приказал, — сказал Лодрик и тут же пожалел о своих словах, когда пальцы принцессы сдавили его яички.

— Он мне не отец, — прошипела Элоиза. — Сколько раз мне нужно это повторять, что вы наконец поняли?

— Простите, ваше величество, — простонал от боли рыцарь, не смея сопротивляться и даже двинуться с места.

Настроение принцессы, едва успевшее наладиться, снова было испорчено. Они точно делали это специально! Все они знали, что именно нужно сказать, чтобы вывести её из себя. Пальцы принцессы сжались так сильно, что костяшки побелели. Бедный Лодрик с выпученными от боли глазами засипел, разевая рот, как рыба на суше, но продолжал стоять, не двигаясь, лишь сжимая трясущиеся кулаки.

Глаза принцессы затмила кровавая пелена. Она не замечала, как слуги, занимавшиеся погрузкой, бросили свои дела и в ужасе смотрят на неё и её несчастного пленника. Она чувствовала только истеричное биение сердца рыцаря и пульсацию его пленной плоти сквозь ткань брюк.

— А не эта ли маленькая штучка была причиной вашего отсутствия, сэр Лодрик? — ногти принцессы впивались в стиснутые яйца Лодрика. — Может, мне стоит её оторвать, чтобы вы впредь не забывали о вашей службе? Рыцарь-евнух! Что за восхитительная шутка.

— Как будет угодно… — прохрипел Лодрик.

— Элоиза! Немедленно прекрати! — голос королевы Гардарики раскатом грома сотряс воздух.

Её Величество шла по двору замка, и слуги в спешке стремились убраться с её пути. Даже рыцари, привыкшие ко многому, отворачивались, словно фигура королевы источала дьявольский жар. Она шла вперёд, не обращая внимания на взгляды слуг и грязь под ногами, сжав кулаки и с чётким намерением на лице ударить свою заигравшуюся дочь.

Слуга, сопровождавший её, пытался поймать подол платья, безжалостно волочащийся по грязи, но королеве было плевать на его уговоры.

— Матушка, что ты тут делаешь? — пальцы Элоизы всё ещё сжимали достоинство рыцаря, но уже без явного намерения того оскопить. Бедный Лодрик даже смог вдохнуть воздуха и встать по стойке смирно в присутствии королевы.

— Вышла проводить тебя, но теперь, видимо, я здесь, чтобы тебя выпороть, — королева хмурилась, уперев руки в бока.

Элоиза в своём лёгком платье и с собранными в косу волосами могла легко сойти за простую девушки из деревни или вовсе служанку, в то время как её матушка, точно вышла со званого приёма. Чёрное бархатное платье с пыльной россыпью драгоценных камней на груди и животе украшал тонкий узор, паутиной серебряных нитей растекаясь по обтянутым атласной тканью бёдрам.

Тёмная ткань платья выгодно прочеркивала тонкую фигуру королевы, выделяя округлость бёдер и поднимая в открытом декольте упругие полушария груди. День был не праздничный, и из украшений королева ограничилась тонкой диадемой из белого золота с тремя некрупными алмазами.

При всём внешнем сходстве, королева воплощала строгую изысканную красоту, тогда как дочь была живой необузданной страстью на грани с порочностью и животной похотью. Даже под тканью платья её грудь выделялась своим размером, как и крепкие широкие бёдра, так и просившие хлёсткого удара.

Несколько мгновений две знатные особы испепеляли друг друга взглядами. Элоиза отступила первой. Она поникла, отпуская гениталии Лодрика, и, глядя под ноги, быстро прыгнула в экипаж, даже не посмотрев на мать. Королева оставалась стоять, стараясь сохранить достоинство на фоне безобразной сцены. Она коснулась кончиками пальцев плеча сэра Лодрика, и тот, будто пронзённый электрическим разрядом, вытянулся струной.

— Сэр Лодрик, прошу простить мою дочь, — пальцы королевы по-матерински коснулись поросшей короткой щетиной щеки рыцаря. — Она не со зла.

— Ваше Величество, прошу вас, — сэр Лодрик со всё ещё пылающими огнём щеками коротко кивнул королеве. — Не нужно слов — ничего не произошло. Прошу меня извинить — служба.

По-кавалерски ударив каблуками, рыцарь развернулся на месте и, провожаемый печальным взглядом королевы, запрыгнул в седло и направился к выходу.

— Ваше величество, — Рози Мари, тоже наблюдавшие сцену, подошли к королеве, одновременно склоняясь в поклоне.

— Девочки мои, я не знаю, что задумал канцлер, но я ему всегда верила и сейчас верю, что он сможет помочь принцессе. Но на вас обеих лежит ответственность защитить мою дочь. Не на рыцарях с их сталью, а на вас как на женщинах и ближайших подругах моей дочери. Позаботьтесь о ней, прошу вас. Что бы ни случилось, всё делается ради её блага.

— Мы сделаем всё, — ответила Мари. — И, если потребуется, даже больше.

— Берегите себя, — королева обняла за плечи обеих девушек, по очереди поцеловав в щёки.

Мари следом за принцессой скрылась внутри экипажа, а Рози залезла на козлы к кучеру. Она ожидала, что к назначенному месту их повезёт один из королевских кучеров, но из-под полей низко надвинутой шляпы её обжёг взгляд Сигиса Ульфия.

— Королева та ещё кобылка. Лучше бы мы объезжали её, а не эту истеричную дрянь, — усмехнулся наёмник.

— Прикуси язык, сволочь, — ответила Рози. — Иначе тебе его отрежут.

От слов девушки лубка Сигиса стала только шире. Неприятно длинный язык облизнул тонкие губы наёмника. Рука Сигиса вдруг опустилась на коленку Рози, сильные пальцы вцепились в её промежность, сминая ткань платья.

Неожиданная наглость Сигиса лишь на секунду парализовала бедную девушку, прежде чем её накрыла волна отвращения от ощущения его пальцев, жадно мнущих её чувствительную плоть. Точно кошка, Рози зашипела и впилась в руку Сигиса ногтями. Из-под ногтей тонкой струйкой поползла кровь, но с тем же успехом Рози могла пытаться поцарапать дерево. Под дубовой кожей наёмника скрывались тугие жгуты стальных мышц.

— Милая моя, — Сигис не изменился в лице, а его ухмылка стала только шире. Пальцы сжались ещё сильнее, впиваясь и сминая. — Нам предстоит большая работа. И тебе было чётко сказано: слушаться меня и Хозяина. Так что давай ты не будешь делать глупостей, иначе наше маленькое путешествие не доставит тебе никакого удовольствия.

— Никогда, — просипела Рози, с ужасом чувствуя, как дрожит голос, а на глаза против воли наворачиваются слёзы.

— Ты должна слушаться и помнить, что всё это мы делаем ради нашей очаровательной принцессы, какой бы злобной букой она ни была.

Ради принцессы.

Слова наёмника огненными буквами вспыхнули в голове Рози, точно барьером ограждая от всего происходящего. Руки, вцепившаяся в плоть наёмника, расслабившись, и он, не встречая больше этой слабой преграды, задрал подол юбки. Рози отрешённо смотрела в сторону.

— Вот и умница, — пока одна его рука пробовала на ощупь тонкую увлажнившуюся ткань трусиков, вторая хлестнула поводьями, пробуждая дремавших лошадей. — Нас ждёт приятное путешествие.