Часть 6 (1/2)

Девушки, как им и было приказано, отправились на конюшню, но, разумеется, не для того, чтобы принять порку, хотя обе в целом не имели ничего против. Когда Элоиза впадала в особенно мрачное состояние, порка оказывалась самым простым из испытаний.

Вообще, приближенных к королевским персонам слуг в случае необходимости наказывал не палач, что было бы бесчестием, а конюх Брутус. Заросший чёрной бородой по самые глаза мужик ради шутки мог взвалить на плечи лошадь и отплясывать в присядку под дружный хохот деревенской детворы.

При этом к наказуемым, в особенности служанкам принцессы, он относился

отечески по-доброму и приводил наказание в исполнение только, если принцесса лично решала присутствовать. Да и в этом случае добродушный Брутус шлёпал девиц в четверть силы и лишь для вида. Те задорно визжали, конюх, изображая усердие, ухал, и принцесса была довольна. Подруги уже давно поняли, что гнев их возлюбленной хозяйки был столь же скоротечен, сколь и горяч.

Теперь им двоим оставалось лишь не попадаться на глаза принцессе некоторое время, а затем неприятная ситуация вовсе забудется, и они смогут как ни в чем не бывало явиться пред королевские очи.

Чтобы не надевать одежду на перепачканное тело, девушкам пришлось голышом прокрасться на конюшню мимо стражников. Стыдиться им было нечего — обе они были красавицы. Да и вряд ли хоть один из мужчин отказался бы поглазеть на двух обнаженных девиц, но если бы они, разгоряченные и перепачканные сэром Дубом, попались на глаза жадным до женского тела стражникам, добраться до конюшни и помыться удалось бы только глубокой ночью.

На конюшне нашлась бадья с чистой водой, а одна из дворовых девок принесла чистые полотенца и ароматное мыло.

— Всё-таки наша принцесса — ку-ку, — грустно констатировала Рози. Она уже помылась и теперь сидела голышом на конной привязи, наблюдая, как Мари растирает грудь пенной водой. — Эти её игры с бедным сэром Лодриком — это же ужас!

— Ужас, — эхом вздохнула Мари. С моря подул холодный ветер, и гладкая кожа девушка покрылась россыпью мурашек. — Но стоит ей потерять над собой контроль, и она сразу меняется! Ты видела когда-нибудь её такой счастливой, как сегодня?

— Не видела, — согласилась Рози, покачивая босыми ступнями и добавила. — Но вот после того, как у неё побывает Лодрик, она ещё злее становится, как мне кажется. Как будто сама не хочет, а заставляет бедного парня мучаться.

Изогнув спину и оттопырив попку, Мари склонилась надо бадьёй и отжимала волосы. Кажется, она ничего не могла делать, не привлекая внимания. Сидящая голышом на конной привязи Рози свела колени вместе, чувствуя, как между ног стало влажно.

— Ну и, кроме сэра Лодрика, у неё уже давно никто и не бывает, — отметила Мари. Она зачерпнула из бадьи воду и принялась растирать грудь. — Кажется, принцесса к нему не равнодушна.

— Ага… — в горле Рози пересохло. Она жадно следила, как пальцы Мари сжимают грудь, а её крупные соски набухают от касания холодного ветра.

— Ты знаешь... — вдруг сказала Мари. Струи воды стекали по её животу, омывая нижние губы, — я бы так хотела ей помочь. Показать ей, какое это счастье, когда ты желанна.

— А по мне так она просто садистка, упивающаяся чужими страданиями, — возразила Рози.

— О, нет, милая моя, — ответила Мари. — Помнишь, я раньше служила у торговца шёлком — Вильгельма?

— Да, ты что-то говорила, — отстраненно пробормотала Рози. Всё её внимание было приковано к телу Мари. Она скользила взглядом по пышным изгибам девушки, не замечая, как её собственные пальцы поглаживают бёдра.

— У него была жена, — голос Мари стал тише. Она смотрела на Рози, но её взгляд затуманился от воспоминаний, судя по сжатым в узкую полоску губам, — не самых приятных. — Поверь мне, я знаю, что такое настоящая жестокость и ненависть к другим людям. Наша Элоиза — не такая. Я чувствую, что внутри у неё есть что-то чёрное и глубокое. Нечто, что заставляет её причинять боль. Точно строгий ошейник с шипами наружу и внутрь. Он не даёт никому к ней подойти, но и сам ранит при любом неосторожном движении.

— Мари, ты в порядке? — с тревогой в голосе спросила Рози. Мари сама не заметила, как сжались её кулаки. Несколько секунд той понадобилось, чтобы прийти в себя, и стряхнуть мрачную тень воспоминаний.

— Да, да… Конечно, — Мари улыбнулась. — Давай одеваться, пока не простыли.

Рози вдруг заметила, как из-за угла вынырнула и тут же скрылась белобрысая голова сына конюха. Рози кожей почувствовала взгляд шаловливых глаз, жадно ползающий по обнажённым телам девушек.

Соскочив с привязи, Рози подошла к Мари сзади и опустила руки на бёдра, прижавшись к горячей и всё ещё влажной спине грудью. Её пальцы скользнули вниз по животу блондинки, остановившись на кудрявом холмике лобковых волос.

— Кажется, сэр Дуб не смог утолить твой голод, подруга, — сказала Мари, накрыв ладонь Рози, изучавшую её растительность.

— Это было грубо! — пожаловалась рыжая и, встав на цыпочки, поцеловала Мари между лопаток. — Приятно, но грубо. Я так не люблю.

— А как ты любишь? — Мари провернулась в руках Рози и, наклонившись, коснулась её губ поцелуем. — Кроме того, чтобы за тобой подсматривал шаловливый мальчишка?

— Ох, — выдохнула Рози. — Ты тоже его заметила?

— О, да. Он очень плохо прячется, — улыбнулась Мари.

Она раздвинула пальцем ягодицы Рози, поглаживая напрягшееся кольцо ануса, а затем скользнула между увлажнившихся половых губ, легко проникая внутрь и сильно прижимая тело девушки к себе. Обняв её за затылок, она впилась поцелуем, чувствуя, как по телу любовницы пробегает дрожь.

— Идём, — Мари взяла Роди за руку, и та послушна проследовала с ней на негнущихся ногах.

Она толкнула девушку на укрытый куском материи стог свежего сена и опустилась следом. Белокурая голова Мари скрылась между разведённых ног Рози, и та выгнула спину от наслаждения, когда язык любовницы начал своё жадное исследование. Рози запустила пальцы в белокурые локоны, потянула к себе, одновременно подаваясь вперёд бёдрами. Колени задрожали, пальцы ног сжались, и по телу девушки растеклась горячая волна восторга.

— Кажется, тебе стало легче, — Мари, точно на светском рауте, аккуратно вытерла влажные губы и поцеловала бедро Рози.

— Мне это было нужно, — Рози сладко потянулась на импровизированной кровати. В её волосах запутались зеленые стебли. — Ой!

Мари быстро повернулась. В конюшне было двое чужаков.

Один носил длинный походный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Он держался в стороне, бросая по сторонам нервные взгляды.

Второй не таился. Он был худым и высоким, в облегающем тело кожаном нагруднике, простых штанах и высоких кавалерийских сапогах со шпорами. Из-за волос, щедро намазанных маслом и жёстко зачёсанных назад, его острое лицо с длинным носом и выступающими скулами неприятно напоминало змеиную морду. На поясе незнакомца висели меч и длинный кинжал, но не орудие напугало Мари, а пустой взгляд и ухмылка точно вырезанная на бледном лице, не имеющая к веселью никакого отношения. Мужчина видел перед собой обнажённых женщин, но смотрел сквозь них, не выражая ни похоти, ни интереса, ни стыда. В лучшем случае он видел в них пару животных и, к их счастью, был не голоден и смотрел без интереса. Он стоял опершись спиной о балку, поддерживающую навес над конюшней, поглаживая тонкими длинными пальцами рукоять меча.

— Кто ты такой и как попал в замок? Только рыцари могут носить здесь оружие, — Мари поднялась, заслоняя собой ничего непонимающую Рози.

— Я друг канцлер Гельмута, — голос незнакомца оказался на удивление приятным на слух, тягучим и бархатистым. — Моё имя — Сигис Ульфий.

Мари непроизвольно вздрогнула, ей уже доводилось слышать это имя, и оно не предвещало ничего хорошего.