Глава восемнадцатая (1/2)

Ночь я провёл в полудрёме. Нормально заснуть, как у Аштона, у меня не получалось, и я постоянно просыпался от мыслей о завтрашнем дне. День предстоял сложным, если не сказать, последним в моей никчёмной жизни, ибо то, что задумал Аштон несомненно выведет из себя Майкла Роута. План, может, и не сложный… Но если нас поймают! Мистер Роут уже говорил, какая судьба меня ждёт. А если она на Аштона распространится?

В полусне я постоянно проматывал план Аштона и думал, как воплотить его в жизнь. Потом, когда я погружался глубже в сон, мне снился озверевший Майкл Роут, который с чудовищными криками бежал на нас — он был под стать монстру, натянувшим на себя человеческую шкуру. Он вонзал в меня отвёртку. Тупой наконечник входил и выходил, рвал плоть и ломал кости. Я видел свою кровь и захлёбывался в ней, она разбрызгивалась по стенам подвала, ручьём стекала на пол, где в багровой луже лежал он… мой Аштон.

Я просыпался в поту. Трогал грудь, где мгновение назад были десятки кровоточащих дыр, проверял спящего Аштона. Сны были настолько реалистичными, что боль в полной мере ощущалась, даже запах табака, одеколона и крови чуялись.

После очередного кошмара я решил больше не спать. До рассвета оставалось ещё уйма времени, — часы показывали лишь четыре утра, — все в доме спали, и я, решив никого не будить, просто лежал и обнимал Аштона. Он отвернулся к стене и сладко спал. Его совсем не беспокоил завтрашний день, да и понятно: с таким азартом Аштон рассказывал о своём плане, что было бы удивительно, если бы он боялся. Напротив, Аштон предвкушал завтра.

Я тоже желал отомстить мистеру Роуту, вывести его из себя, сломать ему жизнь… Он заслужил. За всё, что сделал с Аштоном. Но заниматься этим под самое Рождество… В то время, когда хочется спокойствия, уюта и праздничной обстановки? А вдруг нас поймают? Перед смертью, вообще-то, хотелось праздником насладиться… Жаль, что Аштон не согласился с моим мнением, ведь он не сомневался, что у нас получится. И месть, между прочим, для него лучший подарок.

— Ты можешь остаться, — сказал Аштон, стоило мне возразить. — Мы справимся без тебя.

В план Аштона подключился Жорж, что было неожиданно. Никогда бы не подумал, что он, такой серьёзный и хмурый парень, пойдёт на поводу у своего слегка ебанутого друга.

То ли слова Аштона меня задели, то ли мне правда не хотелось отпускать его одного, но что-то заставило меня впервые повысить не него голос.

— И как ты это представляешь? Я весь изведусь, пока тебя жду! — воскликнул я.

Аштон отвлёкся от проверки работоспособности диктофонов и поднял на меня свои пронзительные бирюзовые глаза.

— Ты чего орёшь на меня? — спросил он, будто не веря своим ушам.

— Потому, что ты меня не слушаешь! Может, чтобы ты меня услышал, мне ещё громче орать?!

— Я тебя не заставляю. И вообще, я имею права делать то, что считаю нужным.

Опустив взгляд, Аштон занялся прежним делом.

— А я тебе не разрешаю!

— Я даже мать не слушаю, почему тебя должен?

От злости, плеснувшей в голову, у меня даже начала пульсировать вена. И, чтобы полностью не рассориться с Аштоном, я ушёл в ванную и, как только закрыв дверь, разревелся как глупая школьница. Впервые я злился и обижался на Аштона. Хотя, сам не понимал, почему… Словно не я накричал на него, а Аштон на меня.

Признавать свою правоту не хотелось. На это ушло час слёз и размышлений под потоком горячей воды. Я думал о нашем разговоре и об причине, по которой обиделся; и, когда в десятый раз прокручивал этот эпизод в голове, мне внезапно сделалось стыдно.

Выйдя из ванны, я с замершем сердцем вернулся в комнату. Аштон листал книгу и не обратил на меня внимания, словно я был призраком, и открывающиеся сами по себе двери для него в порядке вещей. Я лёг к нему. Аштон отвернулся. Внутри меня всё защемило: кажется, я сильно обидел возлюбленного.

Я поцеловал его в ухо. Он отмахнулся. Я снова поцеловал Аштона, и тот поднялся, хмуро на меня взглянув.

— Отстань от меня, — сказал он. — И ложись спать. В гостиной.

— Извини меня, пожалуйста…

Аштон не ответил. Он смотрел на меня, ожидая, что я действительно уйду. Как будто мне хотелось спать одному в гостиной без своего любимого Аштона. Поэтому я сел между его ног и, посмотрев на него исподлобья, расстегнул ширинку брюк, оттянул резинку боксёров и взял в рот то, что оттуда показалось. Аштон не стал противиться. Он положил мне на голову руку и сам регулировал глубину для вхождения.

Потом, обильно кончив мне в рот, Аштон повалил меня на кровать, где подарил самый лучший минет… По крайней мере, на тогдашний день.

Вскоре первые просветы рассеяли темноту в нашей комнате. Теперь царящею тишину нарушали не только завывания ветра и стук снежинок об стекло, ещё и шум машин, скрежет лопаты об замёрзшею землю. Я лежал и наблюдал за часами. Они стояли на тумбе близко к кровати, поэтому я видел цифры, которые стремительно менялись, приближая час пробуждения. Я, затаив дыхание, ожидал его.

И вот, послышались шаги, а после шум из ванной — это Жорж уже проснулся. Чуть погодя зазвонил поставленный Аштоном будильник, и это мерзостное пиканье было для меня под стать гулу апокалипсиса.

Аштон застонал и закрыл голову подушкой. Я было обрадовался, что он заснёт, отложив свою самоубийственную идею на неопределённый срок, и выключил будильник. Однако, парень поднялся. Лениво потянулся и похлопал меня по заднице, принуждая проснуться.

— Просыпайся Лемми, — сказал он. — Сегодня нас ждёт важный день!

«Как будто я вообще спал.»

— Давай отложим важный день до когда-нибудь потом? — спросил я с надеждой.

Аштон наклонился ко мне с таким видом, словно собирался отгрызть язык.

— Ты считаешь, Майкл не заслужил? — пауза, — Или боишься его?

— Не то, и не другое.

Насчёт второго я, разумеется, соврал. Меня бросало в ужас уже от мысли встретиться с Майклом Роутом, что уж говорить об реальной встрече…

— Тогда помоги мне. Без тебя я не справлюсь.

Он заглянул мне в глаза. Так проникновенно, под стать фразе, что страх перед мистером Роутом улетучился. Я понял: я должен защитить Аштона. Учитывая его импульсивность и вспыльчивость, один он точно не справится, нужен тот, кто более спокойный и будет держать всё под контролем. Это я. А в случае чего прикрою Аштона своим телом.

После завтрака, состоящего из одного крепкого кофе, я начал одевать приготовленный с вечера костюм. Рубашка, галстук, брюки. То, что надо, чтобы не выделяться на фоне офисных планктонов. Я примерил пиджак, и рассмеялся, глядя на себя в зеркале: эта вещь будто подчёркивала мои недостатки, делая ещё большим квазимодо; к тому же он явно был не совсем моего размера. Поэтому пиджак остался на стуле.

Аштон тем временем наслаждался яичницей с беконом и помидорами. Я же, как обычно, в такую рань есть не смог, а учитывая, что спал плохо — тошнило даже от кофе. Вообще, ощущал себя максимально хреново. А ведь мне предстоял сложный день… И как я справлюсь?

Чтобы не вызвать лишнего беспокойства, я не стал выпрашивать таблетку, решил отлежаться пока Аштон завтракает и моется.

— Лемми, просыпайся, — внезапно раздался голос Аштона. — Нам пора.

— Я не сплю…

«Или, всё же…»

— Просто моргаешь медленно?

Аштон рассмеялся от своей же шутки, и я поймал себя на мысли, что завидую его непринуждённости. Его, казалось, совсем ничего не волновало. Мне бы так… Хоть раз побыть человеком, который не волнуется и не тревожится перед каким-нибудь важным событием.

— Помоги мне с галстуком, пожалуйста, — сказал Аштон.

Подниматься с мягкой кровати не хотелось и тем более куда-то ехать, — но что поделать? — начался финальный этап борьбы за Аштона. Я должен одержать победу. Чего бы мне не стоило, пусть даже придётся убить мистера Роута и всю жизнь провести в бегах. Главное, что Аштон будет рядом…

Я поднялся и перебросил галстук через шею парня. Потянул к себе. Наши лбы соприкоснулись и на губах оказался сладкий поцелуй Аштона.

— Эй, хватит сюсюкаться, — сказал заглянувший в комнату Жорж. — Опоздаем.

Аштон отстранился и с ухмылкой посмотрел на стоящего в дверях Жоржа.

— Тебя бесит, что я целую Лемюэля?

Взгляд Жоржа перекочевал на меня. Он собирался что-то сказать, но проходивший мимо Аштон помешал ему. Шлёпнул его по заднице, что Жорж от такой неожиданности забыл слова; и, прежде чем он успел шлёпнуть Аштона в ответ, тот, злорадно хихикая, скрылся за углом.

— Не обращай на него внимания, — сказал я растерянному Жоржу и пошёл следом за Аштоном.

Догнав его на лестнице, я тихо спросил:

— Зачем ты так с Жоржем?

— Что не так? Он мой лучший друг после тебя, и это нормально, когда друзья друг друга подкалывают. И шлёпают. — Он обнял меня за плечи и шёпотом добавил: — Но, несмотря на нашу дружбу, делиться тобой я не стану. Жорж в тебя влюблён, и это меня чертовски бесит.

— В смысле? — Я резко остановился и ошарашенно посмотрел на Аштона.

— В прямом, — пожал плечами он.

Словам Аштона я не поверил, ведь у Жоржа уже был человек, которого он любил. Я решил, что Аштон говорит это из-за ревности, и такое объяснение пришлось мне по душе: значит, я очень дорог ему.

— Ревнуешь? — спросил я, рассчитывая на положительный ответ.

— Неа. Я знаю, что ты от меня не уйдёшь.

— Потому, что таких, как ты, больше нет.

«И ещё я без тебя никто.»

***

Когда автомобиль припарковался у офиса компании Роута, я снова испытал дикий страх. Но уже не перед самим Майклом Роутом и участью мне уготованной, я испугался ответственности, которую на себя же взгромоздил. Она давила на грудь, мешая вздохнуть. Она засовывала ледяные пальцы мне в горло, чтобы я не закричал о помощи.

Поэтому я молчал, пока Аштон и Жорж обсуждали план. Я даже их не слушал, сидя на заднем сидении и глядя угрюмо на высокое серое здание, в окнах которых играли утренние лучи; на снующие по лестнице пятна и на постоянно открывающиеся и закрывающиеся двери.

Потом Аштон сказал:

— Пойдём.

А я отрешённо ответил:

— Ага…

И неохотно вышел следом за Аштоном в морозное солнечное утро.

— Жди нас, Жо.

Мы начали подниматься по лестнице, и с каждой ступеньки меня охватывал ужас и сомнения в правильности поступка. Будто мистер Роут был сама Благородность. Ничего плохого нам не сделал, и даже благословил наши отношения… Это мы такие плохие. Неблагодарные подонки, желающие разрушить его жизнь и обобрать до последней ниточки.

Мысли страха. Возможно, у меня таким нелепым образом работал инстинкт самосохранения, делая из врага чуть ли не святого. Меня ведь не остановили сны о том, как мистер Роут издевается над мной прежде, чем лишить дыхания; и представления, как лечу вниз, с крыши этого серого здания. Из ниоткуда появившиеся сочувствие к Майклу Роуту начало выбешивать.

Откуда это блядское сочувствие? Тем более к человеку, который чуть не убил моего Аштона? К человеку, желающему отобрать его у меня и распорядиться его жизнью, как себе угодно? А ведь ко всему прочему, Майкл Роут избивал Аштона. Да так, что мой бухой папаша позавидует… И после всего, что этот урод сделал с Аштоном, я испытываю к нему сочувствие?! Да, он не заслуживает того, что Аштон для него подготовил. Он заслужил более жестокой мести. Какая сломает его, полностью уничтожит его личность и лишит всего, чем он когда-то дорожил. Если он вообще чем-то дорожит, помимо денег.

Я взял Аштона за руку. Он посмотрел на меня, и взгляд его был полон решительности. «У нас всё получится, — подумал я, чувствуя прилив сил. — Я не подведу тебя».

Двойные двери становились всё ближе и ближе. Вскоре мы оказались в залитом янтарном маревом вестибюле, и чтобы унять навалившеюся на меня тревожность я начал разглядывать убранство. Оно было, на удивление, простым. Стены белые, пол серый; окна арочные, прикрытые кружевными занавесками и украшенные гирляндами. В центре вестибюля располагалась большая клумба с пальмами и фикусами, а вокруг неё стояли бежевые диваны.

— Охрана есть? — глядя по сторонам, спросил я.

— Охрана? Думаешь, нас арестуют?

Я пожал плечами.

— Майкл мог сказать своим сотрудникам, чтобы те доложили, если вдруг тебя увидят. А охрана может увидеть нас по камерам, прийти и забрать в свою подсобку, пока Майкл не придёт и не распознает нас.

— Вряд ли они знают, как я выгляжу. Тут сотрудники меняются чаще, чем мои любовники, — Аштон ухмыльнулся.

— Хочешь сказать, ты и меня скоро поменяешь?

Он промолчал. Меня это напрягло, но я не стал выпытывать у него ответ: отложил данную реплику в дальний ящик, чтобы потом выебать ему мозги.

Мы подошли к ресепшену. За ним сидела молодая девушка и увлечённо заполняла бумаги. Аштон смерил её оценивающим взглядом, и, облизнув пересохшие губы, навалился на ресепшн, тем самым привлекая внимание. Девушка подняла свою кудрявую голову. Её лицо покрылось краской.

— Аш? П-привет…

— Привет, Глория, — Аштон улыбнулся. — Майкл не приходил?

Поправляя очки, девушка заглянула в журнал приходов.

— Нет. Обычно он приходит к одиннадцати.

Аштон схватил меня за рукав и потащил к лифту, приговаривая: «Уже без пятнадцати одиннадцать, бля-бля-бля!» У меня даже не выпало возможности узнать у Аштона, кто такая эта Глория.

— Как войдём? — спросил я.

— Легко!

Лифт приехал через пару секунд после нажатия кнопки вызова. За эти секунды у лифта собралась толпа, которые словно надеялись уместиться в крохотную кабинку лифта. И действительно: стоило дверям разъехаться, как они, толкая и пихая друг друга, полезли внутрь; одна женщина даже устроила тираду о том, что мужики совсем охуели и не пропускают дам первыми. В лифт мы так и не попали. Пришлось ждать следующий. Аштон занервничал.

— Можем подняться по лестнице, — предложил я.

— В кабинет руководителя можно попасть только через лифт.

Лифт снова спустился, и, поскольку он оказался внутри пустым, Аштон затолкнул меня вперёд, вошёл следом и нажал на цифру три. Потом, услышав чью-то просьбу подержать дверь, на кнопку закрытия двери. Лифт тронулся.

На нужном этаже двери раскрылись, и мы вышли в длинный тёмный коридор. Единственным освещением здесь был светильник в виде луны, который переливался разными цветами; благодаря ему виднелись очертания двери напротив нас. Аштон подошёл к ней. Провёл ладонью по поверхности, что-то ища. И нашёл достаточно быстро: встроенное в дерево устройство засветилось голубым светом, освещая лицо Аштона. На экран высветились десять цифр.

— Надеюсь, Майкл не поменял код. — Аштон нажал на первые две цифры. — Если честно, я немножко его забыл…

— По крайней мере, у нас есть три попытки.

— Нет. Тут улучшенная версия. Ошибка — смерть. Мало того, что сигнал придёт полиции, так ещё заблокируется лифт, и мы не сможем убежать. Как видишь, тут даже окон нет.

«Тогда нам стоит отступить», — хотел сказать я, и промолчал, предугадав реакцию Аштона. Будь, что будет.

Семь… По спине пробежал холод.

Четыре… Жилки напряглись, стало мало воздуха. Появилось желание схватить Аштона и убежать, пока не поздно, пусть даже придётся тащить его на руках.

Два… Сердце бешено забилось. В горле встал ком, не дающий вздохнуть.

Последняя цифра. Аштон задумчиво поколотил пальцами по двери, виновато посмотрел на меня, словно прося прощения. Мне показалось, я вот-вот потеряю сознание. Время словно остановилось…

Шесть.

Раздался щелчок, заставивший меня вздрогнуть. Перед глазами пробежала вся жизнь, все приятные и ужасные моменты, — настолько я был напуган, что успел пожалеть насчёт некоторых своих идиотских решений.

Дверь подалась толчку. Из кабинета в коридор просочился утренний свет, и повеяло запахами мускуса и свежей мебели. Аштон вошёл первым, довольно насвистывая какую-то мелодию; я остался у порога, пытался отдышаться, словно от долгого бега.

— А если бы он был умнее и сделал разблокировку по опечатку, то ничего бы не случилось, — сказал Аштон, плюхаясь в массивное кресло. — Как всё просто!

— Надеюсь, тут нет камер. — Я вошёл внутрь.

— Есть.

— Значит, он…

— Пусть узнает, что это были мы. Я бы посмотрел, как он в бешенстве рвёт волосы на своей заднице, — Аштон ухмыльнулся.

Кабинет мистера Роута был большим. На стенах висели картины с жалким подобием на шедевры Пикассо и Ван Гога, а где картин не было стоял сервант с книгами и документами. У окна стоял стол Т-образной формы, и с обеих сторон к нему приткнулись по шесть стульев. В центре кресло, где расположился Аштон.

— Так… Нам осталось меньше десяти минут, чтобы спрятать диктофоны и съебать отсюда. — Он высыпал содержимое рюкзака. — Начинаем.

Я взял в руки устройство, похожее то ли на плеер, то ли на крохотный телефон. Спрятать подобную штуку от мистера Роута, да и от всех, кто будет в кабинете во время переговоров, труда не составит.

— А что это тебе даст? — спросил я, — Ты запишешь их разговор, и дальше что?

— Ривз сам решит, что делать дальше, — крутя в руках скотч, ответил Аштон. — От меня требуется лишь записать конференцию и вернуть ему диктофоны.

— Понятно. Дай сюда, — Я выхватил их его рук скотч и быстро нашёл начало благодаря своим давно не стриженным ногтям.

— Спасибо, Лемми.

Первый диктофон Аштон приклеил под столом, в его середину; второй под креслом мистера Роута, не упустив при этом пердёжную шутку, на которой сам же посмеялся. Третий и четвёртый мы спрятали горшках каких-то растений. И в завершение: Аштон поставил в органайзер шесть ручек, каждая из которых активировалась голосом, но внешне не выдавала свои записывающие способности.

— Осталось отыскать один важный документ…

Аштон раскрыл сервант и начал там копаться. Я глянул на время, и у меня засосало под ложечкой: три минуты! мистер Роут придёт с минуты на минуту!

— Аш, быстрее.

— Не торопи меня! Когда меня торопят, я нервничаю и из-за этого медлю.

— Тебе помочь?

— Нет, ты не знаешь, что искать.

Я прикусил губу. Маленькая стрелка на часах перемещалась с цифры от цифры, отчитывала наши последние минуты. С каждой минуты во мне нарастала паника, а когда до ушей долетал звук поднимающегося лифта, мне хотелось бежать к окну — ведь смерть единственное спасения от чудовища по имени Майкл Роут.

Тишина напрягала. В любой момент её мог нарушить скрип открывающейся двери… Я невольно начал представлять, куда бы нам с Аштоном спрятаться, если вдруг не успеем уйти прежде, чем заявится мистер Роут. Но здесь, в таком большом кабинете, не было такого места. Нас везде найдут.

— Да! Нашёл!

Аштон вытащил зелёную папку, и, засунув её в рюкзак, пошагал прочь из кабинета. Лифт долго ждать не пришлось, и он к счастью оказался пустым, и мы без происшествий спустились обратно в вестибюль. Я облегчённо выдохнул. Сердце наконец продолжило биться в своём обычном темпе, дышать стало легче… Внезапно Аштон дёрнул меня и поволок куда-то в сторону.

— Что случилось? — спросил я.

— Там Майкл с Ларсом! Нам же не стоит с ними пересекаться? Выйдем через чёрный ход.

***

Самым невыносимым и сложным оказалось сидеть в машине, а сидеть пришлось долго в ожидании завершения конференции. Было душно и неудобно. Пахло ещё неприятно — бензином, от которого начинало подташнивать. Зато, когда Жорж открывал окно, чтобы покурить, я не мог насладится свежим воздухом, становилось холодно.

Видимо, парням надоели мои жалобы. Жорж пошёл за обедом в ближайший McDonald’s, а Аштон, закинув ноги на панель управления, надел наушники и уткнулся в телефон. «Вот значит, как? Делаешь вид, что меня не существует?» — обиженно подумал я.

Ох… Как давно я не чувствовал себя брошенным!..

Подавив желание стянуть с Аштона наушники, я опустошённо уставился в окно. Слова Аштона о том, что без меня он не справится, резко потеряли ценность; он наверняка пожалел, что взял меня с собой. Поди, сидит и думает, как хорошо было, если бы этот ноющий уродец остался ныть дома. Впрочем, я и сам жалел. Знал бы, что всё настолько просто, ни за что не поехал.

Начинало темнеть. Зажигались фонари, вывески, окна. Часы показывали уже три часа, и вскоре я различил свет на этаже, где находился кабинет мистера Роута. Отлично. Конференция началась. Ещё час-два и можно будет ехать домой… Я было задумался о вкусной еде, о горячем душе и тёплой постельке, как у меня засосало под ложечкой. «Хоть бы он ничего не заметил», — взмолился я всем богам и Вселенной.

Каков шанс, что мистер Роут не найдёт диктофоны? Этот шанс мне виделся маленьким. Просто крошечным. Он мог нагнуться за упавшей ручкой и увидеть приклеенный диктофон на потолке стола. Так же он мог обнаружить их в горшке, если решит полить цветы. А если заметит, что кто-то копался в его бумагах? Этого нереально не заметить…

Внезапно дверь машины открылась, и я, нагруженный жуткими мыслями о том, как мистер Роут расправляется со мной за попытку шпионажа, вздрогнул. Как будто это чудовище уже нашло диктофоны и пришло по мою душу…

— Ты чего так долго? — спросил Аштон, — Я уже думал искать тебя.

Пробубнив что-то невнятное, он протянул ему бумажный пакет. Затем Аштон, что-то оттуда вытащив, передал его мне, а я обратно Жоржу; тот в свою очередь распределил между нами картонные стаканчики с кофе. «Только кресла не засрите», — предупредил он.

— Спасибо, Жорж, — разворачивая бумагу, сказал я. — Я верну тебе деньги.

Парень глянул на меня, как на сумасшедшего, и я понял, что сказал лишнее. Мне стало неловко.

— Я угощаю.

— Извини… — тоже лишнее и более неловкое, поэтому я быстро сменил тему, спросив о первом, что пришло в голову: — Как вы познакомились?

— Через интернет, — ответил Жорж. — Я был его главным хейтером. Критиковал его музыкальные потуги. Потом Аштон сказал мне, чтобы я показал, как надо… Ну, я и показал. Не зря же учился в музыкалке. И так я стал его учителем по игре на гитаре, — он ухмыльнулся. — Видимо, я был хорошим учителем, раз спустя два года мы создали свою музыкальную группу и несколько раз выступили в ресторанах и подпольных клубах.

— У вас есть записи песен?

— Есть, — ответил за Жоржа Аштон.

— Почему ты никогда не давал их послушать?

— Потому, что они отстой.

— Твоя игра отстой, — согласился Жорж. — Но вот голос прекрасный.

— А мать сказала, что вздохи подыхающего бобра звучат лучше.

— Мало ли что она скажет. До аварии ты её вообще не слушал.

При упоминании аварии Аштон потрогал свой шрам.

— Ко мне воспоминания начали возвращаться, — задумчиво сказал он.

«В смысле — начали?» — чуть не воскликнул я, да только слова встали поперёк горла. Я снова задался вопросом: что будет, если Аштон всё вспомнит? — и вместо ответа перед глазами всплыли те сны, имеющие один сюжет и бывшие последовательными точно сериал, из-за которых я рыдал, как двенадцатилетняя девочка над сопливой мелодрамой.

Аштон повернулся ко мне. Его бирюзовые глаза сияли от счастья.

— Лемюэль! Я вспомнил, как познакомился с тобой!

— И… И как? — голос надломился.

Но Аштон, видимо, ничего не заметил, продолжая на той же радостной ноте:

— Я был новеньким в твоём классе, и первый, кто заинтересовал меня среди ребят, оказался ты. Сидящий за последней партой и кажущийся таким одиноким… Мне стало тебя жалко. А ещё меня заинтересовала твоя огромная энциклопедия про динозавров.

Всё было именно так. Правда, Аштон не вспомнил, что я был весь в синяках и ссадинах, и хорошо. Иначе бы докопался почему, да как, и пришлось бы рассказывать, что я был самым ущербным и всеми ненавидимым, меня постоянно били и в школе, и дома. «Надеюсь это последнее, что ты вспомнил», — сказал я ему мысленно.

— Лемюэль, скоро я узнаю всё, что ты скрываешь, — это прозвучало, как угроза, и я напрягся. Аштон, заметив мою скованность, залился своим звонким смехом и поспешил добавить: — Я имею в виду истории, которые ты мне не рассказывал потому, что стыдно.

«В таком случае я буду каждый день молиться, чтобы ты ничего подобного не вспомнил, — хотелось сказать мне. — А если всё-таки вспомнишь, я заставлю тебя забыть…» Но я ничего не ответил, заткнув рот чизбургером.

— Кстати, Лемюэль, почему ты о себе не рассказываешь? А стоит мне спросить, сразу тему переводишь?