Глава четырнадцатая (1/2)
Последняя неделя до Рождества выдалась, на удивление, труднее, чем учебные дни. Во-первых, я провалил экзамен по молекулярной биологии и не мог принять данный факт, ведь мне было не свойственно получать низкие баллы.
Во-вторых, я не знал, что подарить Аштону. Хоть я был не уверен, что проведу праздник с ним, мне всё равно хотелось сделать для него подарок, а вот какой именно — пришлось думать. Да, я отлично знал Аштона. Знал, что он любит, его увлечения и интересы. А ещё знал, что у него всё есть из тех вещей, которые я мог бы купить на свои накопления.
Ну а в-третьих…
В-третьих, события начали разворачиваться не в том направлении, в каком ожидалось.
Всё началось с того, что я в очередной раз отправился на поиски подарка для Аштона и персиковых духов для Энн, на которые она несколько раз намекала. Тот день был самым обычным. Снежный и морозный.
Я шёл на остановку, собираясь сегодня посетить центр города. Может быть там я найду подарки? По любой другой причине я бы ни за что не поехал в такую даль в переполненном людьми автобусе.
Пока ехал, смотрел в окно. Пейзажи менялись с старых зданий на новые, с новых на исторические, но одно оставалось неизменным: рождественская атмосфера. В окнах переливались гирлянды, во дворах стояли украшенные ёлки и снеговики. Дети играли в снежки. Какие-то клоуны в костюмах эльфов раздавали листовки. Где-то уже запускали салюты.
«Хорошо им, — думал я, наблюдая за размытыми пятнами, — есть с кем провести праздник». Я уже не верил, что проведу Рождество вместе с Аштоном. И моё праздничное настроение, которое ещё в ноябре меня посещало, улетучилось, и теперь любой праздничный атрибут раздражал до дрожи.
Очередное Рождество, которое я проведу в одиночестве…
Проглотив вставший в горле ком, я подумал об Аштоне и о тех фото, который он уже наверняка увидел. Интересно, он понял, что это постанова? Или возненавидел меня? Как хреново, что я не мог связаться с ним, всё ему объяснить и договориться о встрече…
Автобус проезжал мимо Райан-стрит. Я кое-как сдержал желание выйти на этой остановке, и как идиот вглядывался в лица новых пассажиров, надеясь увидеть в них Аштона.
Как же его не хватало…
Выйдя на нужной остановке, я направился к торговому центру. Здесь, в центре, всегда была куча народу, а под Рождество так вообще ни пройти, ни проехать, будто мухи, слетевшиеся на оставленную кем-то сладкую булочку. Оно и понятно: тут открывались праздничные ярмарки, где можно найти хорошие подарки для близких. Я и сам ради них приехал. А ещё тут всё светилось и переливалось разноцветными огнями. Сияли дома, деревья, кусты, изгороди… Тут бродили Санты, стояла огромная светящееся ёлка… Короче, локация для праздничных фотографий.
Центр словно стал совершенно отдельным городом. Городом Рождества. Но даже находясь в такой сказочной атмосфере, я так и не ощутил рождественского настроения. Потому, что Аштона не было рядом…
Посещая один магазин за другим, просматривая прилавок за прилавком, я только расстраивался, не находя подходящего подарка для своего парня. Порой я даже надумывал потратить данные мистером Роутом деньги. И тогда бы лишился своего доказательства.
Выходя из очередного магазина, я неожиданно с кем-то столкнулся. Я не успел понять — с кем, как этот человек силой столкнул меня с крыльца. Колени и ладони тут же пронзило болью. Песок, которым обсыпали ледяной асфальт впился в кожу, разрывая её до крови.
— Вы чего? — глотая ком обиды, спросил я.
Человек, который меня толкнул, спустился с лестницы. Я поднял взгляд, боясь узнать в нём Ларса или, ещё хуже, мистера Роута. А узнал Аштона.
Несмотря на долгую разлуку, у меня не встрепенулось сердце. Наоборот, я испытал к нему сильную обиду. Как он мог меня толкнуть Это вообще нормально? Если бы я неудачно приземлился и что-нибудь себе сломал? Было бы на его совести.
— Аш, ты чего?..
Вид у него был мрачный. Аштон явно злился, и я быстро понял причину: он поверил. У меня засосало под ложечкой. Слова, которые я подбирал, внезапно испарились, и я мог сказать лишь:
— Рад тебя видеть…
Аштон сжал кулаки.
— Как это понимать, Лемюэль? — воскликнул он, — Сначала ты клянёшься мне в вечной любви, говоришь, что защитишь меня, а потом трахаешься с совершенно другим мужиком!
— Я всё…
Не дав мне договорить, Аштон рывком поднял меня с земли, и потом… Потом он ударил. По лицу. С такой силой, что я опять очутился на ледяном асфальте.
— Мне не интересны твои оправдания! Я и так понял, что ты шлюха!
Я не знал, что сказать, и просто смотрел на Аштона, на то, как он расплывается перед глазами. Мне казалось, что я потерял его. И никогда не верну. Мистер Роут выиграл, и мне остаётся один путь: на крышу. Даже деньги, лежащие у меня в кармане, перестали казаться весомым доказательством.
— Я же любил тебя, Лемюэль! — голос Аштона звучал почти истерично. — Почему ты меня предал? Почему?.. Ты же говорил, что никогда… Что не можешь предать человека, которого всем сердцем любишь!
Он схватил за воротник и начал трясти, добиваясь ответа. А я молчал. Чувство вины навалилось на меня, словно я действительно ему изменил.
— Ты… Я считал тебя совершенно другим! Но ты… такой, как другие!
Аштон замахнулся, собираясь снова ударить, но потом его рука опустилась, и он уткнулся лицом в моё плечо. Я собирался обнять его, и почему-то не смог.
— Я доверял тебе… Больше, чем кому-либо.
Так мы просидели несколько минут. Я не решался пошевелиться, хоть ноги и задница умоляли наконец подняться. А я думал, что если поднимусь, то поставлю точку в наших отношениях, которая и так скоро поставится… только своим движением сделаю это быстрее. Это последнее мгновение с Аштоном. И я решил насладиться его запахом, им самим, перед тем, как он навсегда уйдёт…
— Скажи честно, Лемюэль: я надоел тебе? — спросил Аштон.
Руки сами собой скрестились на его спине. Я прижал Аштона к себе.
— Пожалуйста, Аштон…
— Ничего не говори. Это был риторический вопрос.
— Аш, давай…
— Нет.
— …поговорим.
— Зачем? — Аштон отстранился, разорвав объятия. — Мне и так всё понятно.
Он поднялся и пошёл прочь. И, прежде чем он ушёл подальше, я бросил ему в след конверт с деньгами. Попал точно, куда хотел — по голове, заставив его обернуться.
— Ты сраная истеричка! — закричал я.
— А ты шлюха! — ответил Аштон, поднимая конверт. — Ненавижу тебя!
— Пошёл нахуй!
Прежде, чем Аштон послал бы меня туда же, я побежал прочь.
Я не глядел по сторонам, под ноги, вообще не следил за тем, куда бегу; мне хотелось лишь убежать куда-нибудь подальше от Аштона, от людей, которые окружали, от Рождества. От жизни в целом. Я бы бросился под машину, чтобы та размазала мои мозги по асфальту. Под трамвай, чтобы тот разрубил меня на части. Но машины ехали медленно. Их тут практически не было.
Вот так всё закончилось…