Глава вторая (2/2)

Как только загорелся зелёный, тёмное пятно пошло за мной. Я не обращал на него внимания, ведь это пятно ничем не отличалось от других пятен, плывущих перед моими глазами. Все серо-чёрные. Тем более в тот день лил дождь, улицы заполняла мгла, — в такую погоду даже цветное казалось однотонным.

В тот момент, когда мы сравнялись, под моими ногами появился бордюр, и я, споткнувшись об него, полетел на сырой асфальт, в отражения светящегося города и машинных фар. Пятно, принявшее очертания человека, вытянуло руку, собираясь спасти меня от падения. Не успел. Его пальцы лишь скользнули по толстовке, и я грохнулся.

Без того промокшая одежда начала впитывать лужи, и к ней прилип песок, который ещё поцарапал ладони и подрал колено. Я чуть не расплакался, хотя было совсем не больно. И заплакал бы, если бы не одна странность: дождь вдруг перестал на меня лить, но по кругам в лужах я знал, что он не кончился.

Я поднял голову. Под ложечкой засосало.

— Смотри под ноги, — сказал Аштон. — Ты в порядке?

Он протянул руку. Его белая кисть будто светилась извнутри, чем сильно выделялась на общем фоне серости и грусти. Это рука ангела, который пришёл за мной. Пришёл, чтобы вытащить из Ада. Я нерешительно протянул свою.

Какие же тёплые у него руки…

— Тебе не холодно? — смерив меня взглядом, спросил Аштон.

— Нет, — ответил я, дрожа от холода.

— Заметно. На, — он сунул мне зонт, — подержи минутку.

Аштон снял с себя пальто и набросил мне на плечи. Нагретая им подкладка приятным теплом разлилось по спине, а потом по всему телу. Я уткнулся носом в воротник. От него приятно пахло клубникой — тот самый запах, который я любил.

Нависло молчание. Мы обменивались неловкими взглядами и были не в силах выдавить из себя хоть слово. Дождевые капли разбивались о сатин и землю, выли моторы и ветер, кто-то очень громко говорил по телефону — все эти звуки доносились будто издалека. Опять мы остались одни во всём мире…

— Не стоило, — я нарушил молчание, заметив, как Аштон поёжился. — Ты же замёрзнешь. Я верну…

На нём была одна тонкая красная рубаха, небрежно заправленная в кожаные штаны.

— Не стоит. Давай просто поскорее дойдём до твоего общежития.

Наверно, я испытал облегчение? Не очень-то хотелось расставаться с тёплым пальто.

— Ладно. Пошли.

Мы шли в молчании. Я и он. Он и я. Под одним зонтом. Наши руки то и дело тёрлись друг о друга, и от каждого такого прикосновения по коже пробегали мурашки. «Может, взять его за руку? Он не будет против?» Я не задумывался, почему Аштон пришёл. Я воспринял это как данность…

Мне хотелось поговорить с ним, и я искал тему для разговора. В голове вертелась тысяча вопросов, которые не получалось составить в слова — они ускользали так быстро, как фотон света в чёрную дыру. Я ждал первых слов от Аштона, но с ним, похоже, происходило то же самое. Мы оба были смущены. Для нас обоих стало непривычным идти вместе, рука об руку.

Всё казалось сном. Или собственным воображением. Я боялся оторвать взгляд от земли, словно это действие могло разрушить иллюзию и вернуть в реальность где я, промокший и замёрзший до костей, стою у дверей ресторана.

А то ещё хуже — очнусь в постели из-за звона будильника. И опять проживать тот же самый скучный день заново, только уже без его приятного окончания в лице Аштона.

— Кстати, как ты узнал, где я работаю? — спросил я, наконец подняв взгляд.

Мы почти пришли: оставалось сделать пару поворотов и там до общежитий рукой подать. Вот и кончается мой сон… Это волшебное мгновение.

— Я спросил у какого-то очкарика, ошивающегося возле общежитий. Хотел узнать, где ты живёшь, а узнал, где работаешь. Видимо, он твой сосед?

— Наверно…

«А зачем ты интересовался?» — собирался спросить я, как вдруг Аштон остановился и посмотрел на меня с неловкой улыбкой.

— Так, я зачем пришёл… Я хотел извиниться.

— За что?

Он затоптался на месте явно смущённый.

— Я с тобой слишком грубо обошёлся. Мне и правда стоило остаться с тобой друзьями. Ты ведь ко мне всей душой и до сих пор меня любишь… а я… Я поступил как последний мудак. — Аштон потупил взгляд. — Прости меня.

Я был приятно удивлён его извинениями. Сколько его помню, он никогда первым не извинялся, даже будучи виновником ссоры. Не просил прощения и у своего лучшего друга. Вот таким он был. Сейчас на него что нашло? Тем более в этот раз он вообще не виноват, это я должен извиниться за ложь.

— Я не обижаюсь, — сказал я. — Всё хорошо.

— Но ты же тогда плакал. Мне показалось, что я сделал тебе больно… Ты правда на меня не сердишься? — Я кивнул, и Аштон продолжил с явственным облегчением, — Я рад. Твоё предложение ещё в силе?

— Остаться друзьями? Да, конечно...

Мы снова пошагали вдоль аллеи. Дождь стихал, и на небе начали проглядывать островки вечернего неба. Пейзаж снова приобрёл краски: мы проходили мимо ярких деревьев, золотых с красными крапинами ковров, устилающих землю; мимо бежевых скамеек и синих урн, мимо клумбы с увядающими хризантемами. Глядя по сторонам, я невзначай утыкался носом в воротник его пальто. Он, наверно, думал, что мне холодно. А я просто наслаждался его запахом.

С каждым шагом мне всё сильнее не хотелось расставаться с Аштоном; но вот поворот, и мы остановились у двухэтажного длинного здания — у моего теперешнего дома.

— Ну, пока.

Вернув пальто Аштону, я с неохотой начал подниматься по ступенькам. Интересно, когда мы ещё увидимся?

— Лемюэль, — окликнул он меня.

Дождь прекратился. Из-за туч просочился алый лучик света, блики от которых засияли в тёмных волосах Аштона. Он стоял, засунув руки в карманы и неотрывно на меня глядел. Собирается о чём-то попросить. Я понял это, ведь отлично его знал.

— Лемюэль, ты расскажешь обо мне? О том, каким я был шесть лет назад?

— Конечно!

Аштон улыбнулся, и ему в ответ я.

— Дай свой номер.

— У меня нет телефона. Давай сейчас договоримся о следующей встрече?

«Завтра. Давай завтра!» — умолял я его мысленно.

— Ну, — он на мгновение задумался, — мне всегда удобно. Поэтому, давай завтра?

Я чуть не воскликнул от переполнившей меня радости.

— Отлично! Зайди ко мне на работу, или можешь сюда, — я сказал ему свой адрес.

Попрощавшись с ним во второй раз и ещё с большей неохотой, я вошёл в подъезд. Настроение было приподнятым. Аштон будто пропитал меня своей жизнерадостностью, и теперь казалось, что я всё смогу и все мои мечты сбудутся. Хотелось танцевать от радости, хоть куда-то деть переполняющею меня энергию. И я решил дочитать брошенную неделю назад книгу.

Завтра суббота.

Завтра мы снова встретимся.