Эпилог (2/2)

Чан напрягся, словно гитарная струна, стоило младшему наконец отрыть бутылку ароматного масла. Кажется, её купил Минхо для своих кулинарных экспериментов, и ещё кажется, она стоила, как половина его зарплаты в академии. Она была почти полной, и зная неэкономного Чанбина, к утру останется едва ли половина.

— Иди сюда. — После недолгих раздумий, позвал младший.

Он спихнул все вещи со столешницы на край, чтобы не мешались, и указал на место перед собой взглядом. Разделочная поверхность не была маленькой, как и всё в этом доме, но её точно не проектировали под вес крупного мужчины, поэтому Чан замялся.

— Я не уверен, что она выдержит меня.

Чан тешил себя надеждой, что его муж решит вернуться обратно на диван, но тот лишь цокнул и сжал предплечье Кристофера, чтобы насильно затащить его наверх. Поверхность не располагалась высоко, примерно на уровне рёбер Чанбина, просто идеально для того, что собирался тот сделать.

— Ставь сюда пятки, — Чанбин толкнул старшего в грудь, прося сесть поглубже, а после положил ладони по сторонам от крепких ягодиц, обозначая необходимые места, — давай, детка, я хочу посмотреть на тебя.

Чанбин надавил на внутреннюю сторону бедёр Кристофера, когда тот наконец послушался приказа, раскрыв мужа для себе посильнее. Он улыбался, что нельзя было сказать о красном от стыда Чане, но тот смущался не только своего положения, а ещё и беспечности, которая привела его к этому.

— Посмотри на меня, — прошептал Со в пухлые губы, — я хочу, чтобы ты смотрел, как я растягиваю тебя.

Глаза Кристофера были красными от напряжения, которое требовалось, чтобы держать веки поднятыми. Как он и предполагал, Чанбин не собирался жадничать, он густо облил его живот и пах маслом, наплевав на жирную лужу на полу, которую придётся отмывать позже. Его брови были сведены к переносице, а губы поджаты, будто он над чем-то размышлял, а не скользил пальцами вокруг розового колечка мышц.

— Мне пожалеть тебя? — Чанбин прижал к узкому входу сразу два пальца, что было совсем слегка чересчур, учитывая долгий перерыв, он просто хотел поиграть. — Ты такой скользкий внизу, что примешь и три без особых усилий.

Чан кивнул, соглашаясь то ли с вопросом, то ли с утверждением, и шумно сглотнул. Его руки, что он упер в столешницу дрожали от тяжести тела, медленно сдаваясь, из-за чего он буквально сам насаживался на подставленные пальцы. Мышцы набухли от напряжения, а на шее и лбу выступили венки, очерченные каплями соленого пота. Чанбин специально выбрал это место, чтобы посмотреть на такого красивого и беззащитного Чана, воюющего со своим телом.

— Бинни! — Крик стал похож на мольбу, когда бедра съехали настолько, чтобы внутрь смазанной дырочки погрузились первые фаланги. Это совсем немного, жалкие капли, но Чана начало потряхивать от возбуждения.

— Смотри на меня, — вновь потребовал младший, свободной рукой подхватив Кристофера под дрожащее бедро, — я держу тебя, просто смотри на меня.

— Я упаду.

— Я выебу тебя без растяжки, Чан, если ты не отключишь голову и не начнешь слушаться!

И пусть Чан знал, что угроза эта пустая, его лишенный крови мозг не дал закрепиться этой мысли достаточно. Он хотел быть хорошим, и Чанбин чувствовал это в раскисающих мышцах. Младший покрепче сжал тренированное и довольно тяжелое тело, вновь напоминая Чану, что всё контролирует. Его пальцы вошли внутрь туго под жалобный скулеж сверху, но до самых костяшек.

— Бля, да, вот так, — прошептал Чанбин, рассматривая просто идеально растянутое отверстие блестящее от масла, — прими это, как хороший мальчик, Чан.

Чанбин говорил с придыханием, двигая пальцами медленно и не амплитудно, но чтобы пекло, чтобы Чан чувствовал, где на самом деле реальность, а где его больное воображение. На щеках старшего заблестели слезы, а пальцы сжали край столешницы, будто это могло помочь уйти от жалящих нутро касаний. Его пюреобразные мышцы совсем отказывали, и стоило Со вытянуть пальцы до первых фаланг, чтобы растянуть краешки в стороны, Чан окончательно обмяк.

— Держись за меня, — Чанбин подставил плечо, показывая Кристоферу, что имеет в виду. И Чан принял это с благодарностью, повисая на муже безвольным телом.

— Бинни.

Чан просто скулил. Из открытого рта текла густая слюна, капая на грудь и стекая на живот, и Чанбин даже не пытался её собирать, трахая мужа быстро и безжалостно.

— Оближи. — Чанбин сжал в кулак темные волосы и приставил измазанные маслом пальцы к искусанным губам.

Собственный вкус смешался с чем-то странным, цветочным и немного травяным. Он вместе со слюной скользил по задней стенке горла до желудка, когда Чан шумно сглатывал.

— Ебаный пиздец.

Чанбин вышел резко, и так же резко заполнил Чана пальцами вновь, одновременно сминая мокрые губы поцелуем. Внизу Чан был горячим и бархатным, скользким. Он сжимался вокруг него всякий раз, когда Со входил особенно глубоко, проезжаясь подушечками по чувствительным стеночкам. Чанбин хотел дойти до того момента, когда у Чана не останется даже на это сил.

— Слишком...

— Не обманывай, ты можешь принять намного больше. И я хочу, чтобы ты это сделал.

Чанбин с лёгкостью поднял Чана на руки, когда удостоверился, что растянул тугой вход достаточно, и переложил парня на стол, как и Чонина, на спину, чтобы видеть залитое слюной и слезами лицо. Чтобы целовать любимые губы.

— Расслабься здесь. — Чанбин осторожно погладил пульсирующую дырочку, проверяя и заодно размазывая масло. Его треники давно промокли от предэякулята, и когда они наконец оказались на полу, парень вздохнул с облегчением. Кулак пробежал снизу вверх по напряженному члену, выдавливая ещё несколько капель смазки, а с губ сорвался первый хриплый стон. — Иди ко мне, детка.

Чан слабо был похож на здравомыслящего человека, вообще на человека, если честно, но когда его талии коснулись руки любимого, а к шее прижались горячие губы, тело отозвалось самостоятельно, раскрывая себя для младшего. Ноги дрожали, поэтому Чанбину пришлось прихватить их пальцами, чтобы снять часть напряжения.

— Нет... презервативов. — Сквозь стоны выдавил из себя Чан, когда к мягкой дырочке прижалась горячая головка члена. Но Чанбин лишь улыбнулся, игриво и лукаво.

— Даже если бы они были, я бы взял тебя так, — Чанбин вошёл резко, одним движением, не забыв зажать рот Чана ладонью, чтобы не разбудить его криком младших, — потому что ты выглядишь слишком прекрасно со стекающей по бедрам спермой.

— Не так быстро, прошу! — Чан сжал плечи Чанбина и подобрался, желая слегка отстраниться, чего конечно не дали руки младшего.

— Лежи спокойно, — рыкнул Чанбин, — я сам решу, как тебя трахать.

Как бы жёстко не звучали слова младшего, он не собирался причинять старшему боль. За столько лет совместной жизни Чанбин выучил, где начинается и заканчивается грань его супруга, до неё было ещё слишком далеко. Он брал Чана жадно, впиваясь одной рукой в мясистое бедро, а другой продолжая глушить отчаянные крики, вместе с которыми выходила все скопившаяся в теле тревога. Он не отдавал свои эмоции взамен, собираясь опустошить Чана, чтобы от старшего осталась лишь оболочка, потому что так будет лучше для всех.

Вниз по краю стола текло нагревшееся масло, покидая с каждой фрикцией растянутое нутро. Это выглядело грязно, и Чанбин не мог этим налюбоваться.

— Бинни! — Ногти Кристофера впились в карамельную кожу, а глаза закатились, оставив лишь красные от слез белки. Таким он становился лишь под Чанбином, и тот не мог налюбоваться.

— Скажи это! — Чанбин не просил, он требовал, наращивая темп и вбиваясь настолько глубоко, что у старшего не было возможности даже вдохнуть полной грудью. — Скажи мне это, Чан!

По щекам текли слёзы из под плотно зажмуренных век, капая на стол и собираясь в бесформенные лужицы, которые Чанбин тут же спешил стереть растрепанными кудрями мужа. Чан весь был олицетворением слова беспорядок: грязный, мокрый, потерянный в пространстве и в агонии, что обжигала его внутренности, но Чанбин не собирался его жалеть, слишком далеко они уже зашли.

— Попроси меня, Чан! — Голос заскрипел от с трудом сдерживаемого рычания и прокатился мурашками по бледному потному телу. — Будь хорошим мальчиком, и я сделаю тебе очень хорошо.

Он уже делал, и Чан не мог описать словами насколько. Его пустая голова ездила туда и обратно по столу, иногда неприятно ударяясь при особенно сильных толчках, но даже это не отрезвляло. Все образы смешались в одно цветное пятно, как при особенно сильном приходе, и будь Чан чуть в более здравом уме, возможно бы напомнил Чанбину про свою зависимость от него, но его сил хватило лишь на очередной стон, громкий и гортанный.

— Смотри на меня, — Чанбин и сам держался из последних сил, но всё же нагнулся и прихватил чужой затылок, фиксируя, — да, детка, вот так. Ты очень хорошо справляешься.

— Я не могу больше, — мышцы, что до этого дрожали от напряжения, сейчас натянулись, как морские канаты, в попытке Чана контролировать своё тело, — умоляю, Чанбин, позволь мне кончить.

— Ещё чуть-чуть, малыш, — Чанбин запечатал каждое слово поцелуем в мокрую шею, что обнажил себе сам, сильнее натянув волосы на саднящем затылке Кристофера, — сперва я, а потом ты, котёнок.

— Нет, нет, нет! — Из глаз брызнули слёзы, горячие и едкие, пока короткие ногти продолжали терзать круглые плечи младшего.

— Не сжимай меня так, — Чанбин помассировал свободной рукой бедро, пытаясь расслабить, — ты и так очень узкий, я не могу двигаться.

Масло сохло быстрее смазки, даже несмотря на то количество, которое залил в Чана Чанбин, ухудшая трение, и младший знал, что Чану скоро станет неприятно, если он не попробует расслабиться.

— Чан, — строже повторил Чанбин, — не зажимайся.

Мурашки пробежали по телу старшего, а мышцы под ладонью Со расслабилась. Взгляд Чана был расфокусированным, мутным, а весь вид по блядски затраханным, будто его только что пустили по кругу, и кажется не по первому. Им хотелось залюбоваться.

— Мой хороший мальчик, — похвалил Чанбин, возобновляя движения, — моя детка.

Он не собирался жалеть своего мужа, не собирался замедляться или нежничать, он хотел довести до исступления, и пусть сейчас Чан выл от чувствительности, Чанбин знал, что тому это тоже нужно. Он покрепче сжал бедро и волосы мужа, делая последние глубокие толчки и наполняя дрожащее тело горячим семенем.

— А теперь ты, котёнок, — прошептал Чанбин, обвивая багровый член пальцами.

Ему даже двигать кулаком не пришлось, Чан терпел слишком долго, чтобы сдерживаться ещё хотя бы секунду.

— Я держу тебя, — Чанбин прижался губами к мокрому виску любимого, обнимая за дрожащие плечи, — ты молодец, ты очень хорошо справился.

— Блять... — Это всё, на что хватило Чана, и виной тому было не только сбитое дыхание и сорванное криками горло, он просто не мог собрать мысли в кучу. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — вместо слов взаимности с тяжелым вздохом ответил Чанбин, — поэтому ведёшь себя, как последний идиот.

Отлипнуть друг от друга оказалось сложно, но время на часах уже близилось к пяти утра, а работу никто не отменял, им нужно было ухватиться за эту мизерную возможность поспать.

— Надень мою рубашку и иди в кровать, утром сходишь в душ. — Чанбин и сам был едва ли в более пригодном для постели состоянии, но в отличие от Чана, он не брезговал опаздывать на утренние совещания, успеет поспать лишний  час после будильника.

— Я весь в масле и нашей сперме, — с теплой улыбкой напомнил Чан, когда наконец получилось сесть. Он лишь по взгляду Чанбина мог сказать, как выглядел в тот момент — разрушенным. Так не выглядят лидеры, так выглядят шлюхи в публичных домах, и Чанбин был абсолютно доволен своей работой.

— Такой красивый и такой мой.

Чан хотел сказать то же самое, просто его немного опередили, поэтому он лишь отзеркалил улыбку младшего и потянулся вперёд за нежный поцелуем, которого так не хватало для полноты картины. Сейчас их было только двое, но наверху их ждало ещё шесть самых прекрасных на свете парней, и эта мысль лечила все самые глубокие душевные раны.

— Прости меня, Бинни, за то, что я сказал, да и сделал. Кажется, я просто не умею быть благодарным тому, что уже имею. Мне нужно к врачу. — Подытожил Чан, когда они отстранились друг от друга.

— Очень здравая мысль, хён. Оставь это в прошлом, ты слишком сильно за него цепляешься, и нам всем это причиняет боль. — Чанбин заправил прядь волос за ухо мужа и коснулся губами розовой щеки, собрав остатки слёз. — Мы вместе, а дальше уже разберемся. Иди спать. Я приду через пару минут.

Когда Чан вернулся, в спальне было темно, разумеется, все давно спали, вольготно разместившись на двух кроватях, что пришлось докупить, когда они стали проводить вместе чуть ли не каждую ночь. Чан прошелся взглядом по обнаженным телам, как обычно, проверив на повреждения, будто им было откуда появиться, и присел на край возле ног Феликса. Он спал на спине, поэтому было несложно рассмотреть затянувшийся шрам на плече даже в тусклом свете от фонаря на улице. Он мог безошибочно найти очень похожий на плече Хёнджина, что спал рядом, уткнувшись носом в шею младшего, и ещё по одному на животах Лино и Айена. У всех в этом месте были свои шрамы, чьи-то затянулись сильнее, а чьи-то продолжали кровоточить, понемногу, но регулярно. Время лечило медленно, и смысла ждать, когда станет окончательно всё равно, не было. Чанбин был прав, нужно просто продолжать жить, не оглядываясь на прошлое.

— Чанни~хён? — Прошептал Феликс, когда пальцы мужчины коснулись его щеки, пересчитывая веснушки на карамельной коже. — Почему ты не спишь? Что-то случилось?

Заспанные глаза Феликса наполнились волнением и губы поджались. Чан плохо спал по ночам, но даже он обычно в это время был в постели. Если он сейчас не спал, значит что-то было не в порядке.

— Нет, солнышко, — с любовью касаясь губами чужого лба, ответил Кристофер, — всё просто прекрасно. Спи мой ангел, я буду рядом.

— Точно? — Феликс переспросил на всякий случай, чтобы удостовериться, что его мужчина не обманывает, и с облегчением улыбнулся, поворачиваясь на бок и освобождая немного места для Чана. — От тебя едой пахнет, Чанни~хён?

Ради этого момента Кристофер жил свою убогую жизнь. Ряди тихого глубокого смеха, ради сонного поглаживания своей ладони, ради шороха шагов позади и поцелуя в растрепанные волосы, ради звука недовольного бурчания из дальнего угла тёмной комнаты. Чан жил, чтобы обрести семью, и это стоило каждого дня, наполненного болью и переживаниями.

Чан заснул под самый звонок будильника, слишком занятый перебиранием осветленных волос на затылке Хёнджина и остатками собственных мыслей.

Утро наступило непозволительно быстро для человека, что половину ночи был занят грехопадением и самокопанием, но слишком настойчивый будильник всё-таки заставил подняться, особенно после отборного мата от Сынмина, что кажется не ожидал столь раннего подъема.

— Семь утра! — Глаза Сынмин даже не открыл, но безошибочно нашёл бедро Чана, когда тот подошёл к столику, чтобы отключить устройство. — Клуб открывается в семь вечера, если ты забыл, нет смысла собираться за десять часов.

— Да, малыш, я помню, — улыбнулся Чан, — но я очень хотел посмотреть на твоё заспанное личико.

— Иди уже в душ, хён, — фыркнул парень недовольно, но Кристофер успел рассмотреть мягкий нежный румянец, что залил бархатную кожу.

— Как скажешь, любовь моя.

Чан заметил пару пустующих мест на кровати, но не придавал этому должного значения, пока не вышел из душа на кухню, чтобы взять себе кофе. Пахло иначе. Не сексом, как ночью, и не чистотой, как с вечера. В воздухе витал аромат ванили и корицы, а ещё тех самых бодрящих зерен, который Бан собирался заварить.

Феликс стоял у плиты, что-то напевая себе под нос и покачивая головой в такт мелодии, что звучала в его мыслях. На бедра были натянуты черные боксеры с широкой резинкой, что так любил носить парень на тренировки по танцам, а талию опоясывали завязки фартука. Весьма экстравагантно для повара, но кажется Ёнбок не собирался пересекаться с кем-то утром в таком виде, по крайней мере, он был весьма смущен паре рук, что прижались к его ягодицам.

— Good morning. — Хриплый голос пробежал мурашками вдоль линии роста волос на шее, заставил чуть сморщиться от участившегося сердцебиения и сбившегося на секунду дыхания. — Мне казалось, ты должен быть с хёнами в кровати.

Чан трогал парня по-собственнически откровенно и даже навязчиво. Несмотря на недосып и гудящее после Чанбина тело, Феликс не мог не возбуждать, особенно в одном нижнем белье и фартуке.

— Я захотел приготовить булочки на завтрак. — В этом не было чего-то неправильного, но оправдаться Ёнбок всё же решил, за что получил искренний смешок куда-то в затылок.

— Вкусные? — Поинтересовался старший, потому что выпечка явно была готова, раз духовка была выключена, а весь стол засыпан сахарной пудрой. — Дашь попробовать?

Чан даже не дождался кивка, просто развернул голову Феликса к себе за подбородок и смял сладкие губы в не менее приторном поцелуе. Он был на вкус, как корица и ваниль, и Чан не был уверен, была ли тому виной выпечка, потому что Феликс всегда был непозволительно вкусным.

— Ммм, — протянул Чан, облизываясь, — ты хорошо постарался.

— Хён... — Тон Феликса сорвался на плаксивые нотки, когда ладони съехали с его ягодиц. Его тело по утрам было чувствительным, и даже такое банальное прикосновение отразилось теплом чуть ниже пупка. — Ты издеваешься?

— Может, совсем чуть-чуть. — Чан чмокнул парня ещё раз в надутые губы и ласково коснулся пальцем веснушек на карамельной коже. — Я думал, ты с Минхо сегодня дома?

Чан занял своё место за столом и блаженно вытянул ноги, с наслаждением разминая затекшие мышцы. Его торс и шея были усыпаны отметинами, которые не могли скрыться от глубокого проникновенного взгляда ореховых глаз, но Феликс не стал ничего говорить, лишь многозначительно улыбнулся.

— Да, потренируемся в нашем зале. — Согласился младший, возвращаясь к своему занятию.

— Тогда к чему столь ранний подъем? Наш зал работает двадцать четыре часа в сутки, ты мог поспать ещё пару часов. — С любопытством продолжил Кристофер, потому что что-то внутри было убеждено, что Феликсу есть что рассказать.

— Ну... — Протянул парень, зависая над горячим противнем, так и не достав ни одной булочки.

— Говори уже, Ликси, я не собираюсь вас останавливать, — заверил Чан, когда пауза подзатянулась, — вы же не дети, сами всегда напоминаете об этом.

И пусть по Ёнбоку было видно, что обещание его не особенно впечатлило, всё же он обернулся и прижался бёдрами к краю столешницы, будто собираясь провести ещё десятки минут в таком положении. Он немного смущенно потупил взгляд и втянул щеки, кажется, подбирая правильные слова, чтобы все остались довольны.

— На самом деле, ничего такого, и скорее всего это лишь мои собственные тараканы, но я чувствую себя ненужной мебелью, если ничего не делаю. — Признание, пусть и столь безобидное, далось Феликсу не просто, но Чан даже обрадовался, что младший всё-таки решил рассказать.

— Мебелью? И какой же?

— Не паясничай, хён, мне и так стыдно! — Краска, что было сошла с бархатной кожи, вновь проявилась под россыпью золотистых точек, и Феликс не придумал ничего лучше, как сорваться с места и прижаться к влажному телу Чана. Он ощущался, как дом, а широкие ладони на талии, как самое теплое одеяло. Чан был уютным.

— Я всего лишь шучу, Ликси, не обижайся. Что случилось, детка? — Чан разговаривал ласково, поглаживая подушечками пальцев ямочки на пояснице и целуя светлые волосы на затылке, что, как и сам парень, пахли ванилью и корицей.

— Вы с хёнами работаете, а я чувствую себя нахлебником, который ест, спит и дышит за ваш счёт. Я тоже хочу приносить хоть какую-то пользу.

— Ты правда думаешь, что нам мало одного твоего существования, кроха? — Чан улыбнулся сам себе, как-то загадочно, будто знал и видел намного больше, чем парень рядом с ним, наверное, так оно и было. Ему действительно хватало одной улыбки Феликса, чтобы тревога отпустила, оставив лишь горячую, как магма, любовь и счастье.

— И всё же, — Феликс чуть отодвинулся, чтобы взглянуть на совершенно собранное и искреннее выражение лица мужчины, — я не инвалид. У меня есть две руки и две ноги, и они все двигаются.

— Хорошо, — засмеялся Кристофер, искренне развеселенный таким нелепым аргументом, — но давай пока ограничимся готовкой. Мне хватит Минхо и его школы.

— Чанни~хён..? — Феликс заломил пальцы, собираясь с духом, пусть разговор шёл примерно так, как он и планировал. — Может, я смогу быть полезен в Stray kids? Вы учите Айена и Хана с Сынминни, может и я смогу чем-то помочь?

В комнате повисло молчание. Феликс просто смотрел перед собой на странно поникшего мужчину, продолжая тереть ладони и предплечья. Он был готов к любому ответу, не настаивал, но ему показалось, что он задел Чана, чего он совершенно не хотел.

— Хённи...

— Я не хочу, чтобы ты работал в клубе. — Чан отрезал жёстко, жёстче, чем рассчитывал Феликс. У него были причины. — Это помойка, Феликс, наполненная людьми, которые возомнили себя богами, и мне достаточно переживаний из-за нахождения там Хана и Айена с Минни.

— Но...

— Детка..? — Феликса прервал не Чан, а ладонь так неожиданно появившегося Джисона, что прижалась к его животу. — Я был крайне расстроен, когда Хёнджин сказал, что ты ушёл. Вернемся в постель?

Взгляд Хана и Чана встретились над плечом Феликса на недолгое мгновение, но и этого хватило, чтобы старший понял, что Хан появился так вовремя не случайно. Он держал Феликса крепко, обвив рукой талию и прижимаясь к голой спине, по-собственнически, ясно давая понять, что не собирается уходить один.

— Я просто...

— Я знаю, — Хан не дал Феликсу закончить мысль, предостерегая попытку вернуться к их с Чаном разговору, — но это может подождать. Ты такой красивый сейчас, малыш.

Феликс подавился воздухом, когда рука, обнимавшая его, съехала вниз, на прикрытый фартуком пах. Хан умел быть соблазнительным, умел намекать тонко и изящно, но это был не тот случай, ему нужно было просто забрать Ёнбока, а заодно и глупости, что периодически посещали его красивую голову.

— Я не был в душе. — Предпринял жалкую попытку отвертеться Феликс, хотя не то чтобы его кто-то заставлял.

— Мне так всё равно, детка, — мягкая улыбка Джисона стала шире, превращаясь в какой-то хищный оскал, но увидел это лишь Чан, всё так же тихо сидящий на своем месте, — я ужасно тебя хочу.

Феликс сглотнул шумно всю скопившуюся слюну и наконец поднял взгляд на лицо Чана, чтобы увидеть на нём лишь одобрение. Они будто сговорились, других вариантов у парня не было.

— Ликси? — Хан позвал шёпотом, уткнувшись носом в шею. — Котёнок, ты со мной?

— Да.

— Славно.

Джисон ещё раз взглянул на Чана, чтобы убедиться, что тот не против, и мягко подтолкнул Ёнбока вперёд, чтобы старший, ловко поймав стройное тело, усадил его на свои бёдра.

— Хённи? — Феликс не мог увидеть Джисона позади, лишь совершенно спокойное лицо Чана, что гладил его расставленные по сторонам ноги.

— Всё хорошо, — Хан решил ответить сам, оставляя себе немного власти, — я буду нежным с тобой, Ликси, а хён проконтролирует.

И пусть Чан планировал выпить чашку кофе и сразу рвануть в клуб, ему не хватило мужества отказать, потому что Феликс на его коленях был уже твёрдый и нуждающийся, да и кожа Хана уже покраснела от возбуждения. Он кивнул, и Джисон счёл это за отмашку, сразу ухватившись за резинку белья Ликса.

— Тут нет смазки. — Чан знал это точно, и если Чанбин мог себе позволить испортить дорогое масло ради получаса секса, то Чан хотел быть деликатным.

— У меня есть, — выдохнул Джисон, — я подготовился.

Чан вскинул бровь, а Хан продемонстрировал маленький пакетик с лубрикантом, которого бы не хватило на полноценный секс, но такой и не планировался. Хан умел и любил быть сверху, но для этого им стоило бы вернуться в комнату, а не сидеть на стуле посреди кухни.

— Ты такой красивый мальчик, — Чан приподнял голову Феликса за подбородок, не сумев устоять перед соблазном ещё раз прижаться к мягким розовым губам. Он всё ещё хранил вкус ванили и сахара, но намного слаще был стон, что подарил ему Феликс, когда Хан коснулся его пальцами.

— Ты всё ещё такой свободный, солнышко, — Хан умирал от ощущения невероятно мягких и податливых стеночек вокруг своих пальцев, и плаксивых стонов сверху, — такой нежный. Так хорошо?

Джисон хотел услышать ответ, произнесенный хриплым басом, хотел похвалить вновь за послушание, но Чан не собирался отпускать мальчика, слишком увлеченный его губами и стонами. Это выглядело просто восхитительно, Хан мог действительно сойти с ума от одного взгляда на эту сцену, но ему хотелось участвовать.

Он слегка надавил на поясницу, заставляя Феликса прогнуться и лечь на грудь Кристофера. Феликс много занимался танцами, ходил в спортзал, но его тело казалось крошечным в руках Чана.

— Боже! — Феликс вжался лицом в широкую грудь старшего и впился короткими ноготками в жилистые предплечья, когда Джисон решил добавить ещё один палец.

Его трясло, будто в ознобе, каждый раз, когда Хан осторожно касался подушечками набухшей простаты, шепча в ухо, как Ёнбок хорошо справляется. Мурашки бегали по всему телу, а конечности немели, и парень мог лишь скулить и позволять двум мужчинам трогать себя.

— Я с тобой, котёнок, — невесомый поцелуй опустился на растрепанный висок, а пальцы старшего легли на ягодицу, чтобы оттянуть её в сторону и дать Хану больше доступа, — Ханни так хорошо о тебе заботится.

— Да, да, — голос срывался всякий раз на стоны и всхлипы, делая слова неразборчивыми, — я почти, я очень близко.

— Ты сможешь кончить без рук, малыш, — Хан знал своего парня, он был в этом уверен, — будь хорошим мальчиком для нас с хёном.

Чан перехватил свободную ладонь Джисона и притянул к себе, наконец припадая губами, и кажется звук мокрого поцелуя стал для Феликса последней каплей, тем самым триггером, что заставил пересечь черту, и может, чуть позже ему станет стыдно за испорченное бельё и за столь быстрый оргазм, но в тот момент он хотел просто раствориться в горячих объятиях и нежных губах.

— Я люблю тебя, малыш. Ты умничка. — Хан с довольной улыбкой поцеловал румяную щечку устроившегося на груди Чана Феликса и наконец разогнулся, разминая затекшую спину.

— Я отнесу Ликси в спальню и позабочусь о тебе, милый. — Чан указал взглядом на натянутую в районе паха ткань боксеров младшего, и поднялся, поддерживая разморенного Феликса под ягодицы.

— Не нужно, — махнул рукой Джисон, — я поеду с тобой в клуб. Буду ждать в машине.

Чан даже не успел удивиться, кажется, с Ханом по-другому быть и не могло, он просто проводил взглядом удаляющуюся спину и решил разобраться с этим заявлением позднее.

Ему действительно не нравилось участие младших в делах клуба, ему не нравилась грязь, что налипала на их обувь и руки каждый раз, когда они пересекали порог Stray kids, но он пообещал себе не лезть с непрошенными советами и не становиться из мужа отцом, всё же они все взрослые.

Хан не обманул. Он действительно сидел в машине, докуривая сигарету, что свистнул из портсигара Кристофера, и листая ленту в соцсети. Его образ, свободные треники и такая же футболка, совсем не подходила случаю, и Чан поймал себя на мысли, что им действительно стоит это обсудить. Но Хан решился раньше, как только закрылась водительская дверь.

— Вы вчера что-то обсуждали с Чанбином~хёном, — констатировал факт Джисон, — и я знаю, что сейчас непростое время для вас обоих, поэтому я хочу помочь с клубом.

Это не удивило, точнее, не шокировало, как могло бы. Хан с первого дня их знакомства пытался быть им опорой и то, что сейчас он ехал рядом, готовый выполнить любую работу, было весьма ожидаемо.

— Котёнок...

— Это потому, что я хочу видеть тебя чаще спокойно спящим рядом с остальными, — перебил старшего Хан, — я, как и Чанбин, как Минхо, да как и все, помним тебя на дне. Но ты больше не один, и не должен тянуть всё на себе. Я хочу, чтобы ты доверился нам, ну или хотя бы мне с хёном.

Чан хмыкнул и залился смехом, не совладав с бурей воспоминаний:

— Тебя Бинни послал? Или вы сговорились заранее?

— Смешно. — Буркнул Джисон, хотя толика правды в словах мужчины была. Они обсуждали нервозность Кристофера, даже подумывали отправить того в клуб наркоманов в завязке, но это так, в минуты слабости. Сейчас речь шла о чём-то более важном. — Просто перестань строить из себя героя, они никогда хорошо не заканчивали.

— А Капитан Америка?

— Я ударю тебя.

Чану правда не хватало этого. Чуть-чуть лёгкости между звенящими в голове мыслями, которую всегда дарили его парни, и тут пожалуй, Хан правда был прав, ему нужна была помощь.

— Я люблю вас, Сонни, — выдохнул Кристофер, оборачиваясь на парня рядом, — и пожалуй, мне действительно пора смириться с тем, что я больше не один.

— Ты давно не один. Не забывай про нас, хён.

Они доехали до клуба в относительной тишине, которую Кристофер, как обычно, оставил на подумать. Самокопание было его хобби, немного скучным, но совсем не приедающимся, Чан ему не изменял. Хан тоже оставил себе это возможностью проанализировать всё, что произошло и изменилось в его жизни, в основном в лучшую сторону.

— Ты пойдёшь со мной? Или хочешь побыть один? — Для галочки поинтересовался старший, когда открыл возлюбленному дверь. Он знал ответ изначально, но просто ему нужно было ещё раз услышать не очень лестный комментарий по поводу своих умственных способностей.

— И я люблю тебя, Ханни.

Чан даже не заметил незнакомый автомобиль на парковке, слишком увлекшись бурчанием парня и рассуждениями насчет предстоящих дел. Ему, по правде, очень не хотелось работать, так было всегда, когда в клуб приезжали младшие. Наличие рядом любимых парней не мотивировало ни к чему, кроме быстрого траха на втором этаже. Поэтому Чан уже настроился на непродуктивный, зато полный удовольствия, день.

— Проходи. — Чан толкнул тяжелую дверь и сместился в сторону, пропуская внутрь Хана. Дворецкого еще не было. — Иди в офис, я возьму воды и...

Чан запнулся, столкнувшись со спиной Джисона, что замер, отойдя от дверей на пару шагов. Они не были в клубе одни, и Кристофер пожалел, что не взял оружие, когда отпихнул младшего за спину, чтобы прикрыть от возможной опасности. Он смотрел на пятерых облаченных в черные костюмы мужчин, судорожно соображая, кто это мог быть и кому он вновь перешёл дорогу.

— Бросьте! — Чан вздрогнул от улыбающегося и странно знакомого голоса, наполнившего зал. — Разве так нужно встречать друзей?!

Вперед вышел молодой мужчина, может, лет на пять шесть старше самого Кристофера, сжимая в одной ладони телефон, а в другой трость, что вряд ли была ему нужна. Он просто хотел выглядеть, как чёртов аристократ, и нужно отдать должное у него получилось.

— Давно не виделись, малыш Чанни. Я скучал.

Это белоснежная улыбка. Чан думал, что забыл её, но он не забыл. Невозможно забыть того, кто сперва оживил, а потом отправил на дно так глубоко, что света солнечного не видно.

— Юнги..?

— Он самый, любовь моя.