Часть 33 (1/2)

Иногда, когда мысли в голове, становились слишком громкими и невыносимо гудящими, Чан любил оставаться один. Странно, не правда ли? Закрываться в себе и позволять тревоге пожирать душу изнутри. Но это действительно лечило, помогало разобраться в себе.

Но сегодня Кристофер почему-то не был один. Несмотря на звон в ушах, несмотря на сохнущей от стресса язык и, напротив, намокающие ладони, он был окружен людьми.

Они давно не проводили время в клубе, как гости. Последний раз подобная вылазка закончилась перестрелкой и убийствами, поэтому находится на диванчики, зажатым между семью улыбающимися парнями со стаканом виски в руках было немного… неуютно. Возможно, много неуютно, но Чан старался гнать от себя подобные мысли, чаще и чаще прикладывая холодное стекло к покусанным губам. Он правда хотел домой, никогда в жизни, ему так не терпелось выбраться из собственного детища, утаскивая за собой всех своих возлюбленных, но сегодня он был сильно не в себе. Аж кожа зудела от тревоги.

— Ну? — Сынмин с немым вопросом посмотрел на старшего, отпивая из своей чашки немного американо. Не лучший выбор для проведения рождественского вечера в кругу возлюбленных, но Сынмин не любил алкоголь.

— Что? — Чан попытался придать голосу больше удивления и уверенности, но это никак не отразилось на выражении лица младшего, буквально орущем, что Ким не слепой и тем более не тупой.

— Ты за последние полчаса выпил три стакана виски, мистер «я за здоровый образ жизни без зависимостей», поэтому не строй из себя дурачка. — Младший подался назад, упираясь затылком в плечо активно жестикулирующего Феликса, что явно не мог переспорить Хана, но пытливого взгляда от своего хёна не отвёл, намереваясь, если не узнать правду, то хотя бы свести с ума.

С момента окончания самых сильных симптомов ломки прошло уже добрых две недели, но младшие не собирались спускать с Криса глаз ближайшее время. Зависимость так быстро не отпускает, даже несмотря на отсутствие изматывающей боли. Чан всё ещё был наркоманом и всё ещё нуждался во внешнем контроле.

— Не смотри на меня так, будто на моём лбу написано «дайте мне дозу». — Попросил Кристофер, смущенно отводя взгляд в сторону. Он лучше будет разглядывать бухих посетителей, это как-то сильнее успокаивало.

— А это не так? — Не унимался младший, потому что во всех книгах про реабилитации и на собраниях говорилось, что первый шаг к исцелению — принятие. Чан должен был принять это в себе.

— Нет. Я не каждую секунду думаю о наркотиках. — Пробубнил мужчина, поджав плечи и спрятав в них голову. Обиженный ребенок, не меньше. Сынмин фыркнул, притягивая Чана к себе и утыкаясь носом в кое-то веке уложенные волосы. Хёнджин постарался.

— Тогда что? — Вновь попытался Ким, но больше не давил, не хотелось портить своему мужчине настроение. Он видел, что Чан был напряжён, его голова, не взирая на количество алкоголя, не переставала работать, но парень не хотел строить догадки, потому что это не привело бы его к желаемому, Чан должен был сам открыться. — Ну, хённи, я тебя не укушу.

— Это допрос? Тогда у меня есть право на адвоката. — Шутка получилась скорее жалкой, но Сынмин улыбнулся ради приличия, а потом вновь сосредоточился, потому что нормальный ответ так и не услышал. — Внутри всё переворачивается от тревоги. Кажется, что в любую секунду может опять кто-то ворваться и устроить стрельбу.

За признанием не последовало ответа, лишь пальцы покрепче сжали напряженные плечи, напоминая старшему, что он всё ещё не один. И Чан был благодарен, он не хотел, чтобы Сынмин заострял на этом слишком много внимания, иначе, казалось, он мог бы сойти с ума. Ему нравилось, как спокойно младший воспринял его слова, как мягко скользили ладони по ткани рубашки и как продолжали шуметь голоса рядом, заземляя.

— Что насчет того, чтобы переехать в более тихое место? — Невзначай спросил Сынмин, пряча немного лукавую улыбку в плече стихшего Феликса. У него была идея, аморальная с какой-то стороны, но такая притягательная со всех.

— Уже устал? — Этот взволнованный голос Минхо пустил волну мурашек вдоль позвоночника Чана и залил красивое лицо густым румянцем. Он не хотел портить своим возлюбленным вечер, собирался остаться здесь подольше, но кажется, у парней были другие мысли о его продолжении.

— Совсем нет, — лукавая улыбка не пропала с пухлых губ, а взгляд стал лишь проницательнее, игривее. — Просто хочется обстановку поинтимнее.

Минхо прищурился, не сразу уловив настроение Сынмина, но всё непонимание развеялось, стоило парню прикрыть глаза и прикусить губу. Он был похож на маленького дьявола, что спустился на грешную землю собирать гнилые души, и никто не собирался отпираться, сегодня все собирались признать свои пороки.

— Минни, ты чего задумал? — Голос Чана чуть дрожал, когда Сынмин подталкивал его с диванчика, продолжая поглаживать широкие плечи. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он единственный сейчас беспокоится.

Они шли к выходу быстро, настолько, что дыхание сбилось, а возможно, виной было колотящееся в груди сердце.

— Давай, ты расслабишься? — Хёнджин обнял своего мужчину со спины, пока они ждали свои автомобили, что должны были пригнать к дверям клуба. Все младшие имели способность успокаивать одним прикосновением, но именно сейчас их прикосновения искрили.

— Пока как-то с трудом получается. — Хрипло ответил старший. Он не был против провести вечер окруженный горячими любимыми телами, но теперь с ними был Минхо и Феликс, а это резко повышало градус ответственности.

Они ехали в машине молча. Точнее, Чан молчал до боли сжимая чёрный руль и не отрывая взгляд от пустой трассы, пока Айен, Сынмин и Хан горячо целовались друг с другом на заднем сидении, будто их могли отобрать друг у друга, оставить задыхаться без так необходимых ощущений горячих губ на линии челюсти и на дрожащем кадыке. Это было испытание, искушение, с которым Кристофер должен был бороться, но тяжелое дыхание позади просто не оставляло никаких приличных мыслей в голове. Они делали это нарочно.

— Скажи хоть что-нибудь. — Прошептал Сынмин, расстегивая собственную рубашку, смотря прямо в душу Чана через зеркало заднего вида.

— Что ты хочешь услышать? — Голос Чана не мог стать ещё более сиплым, но стал, потому что одежда скользнула по хрупким плечам вниз, оставляя молочную нетронутую, пока что, засосами кожу блестеть в свете фонарей.

— Что хочешь нас, — спокойно ответил парень, а его пальцы прошлись вниз по груди до края брюк. Чёрт его побрал надеть классическую одежду и дополнить её ремнём, но для представления так было даже лучше. — Что специально сейчас давишь педаль газа сильнее, потому что не терпится оказаться дома. С нами. В спальне.

Ким хотел услышать ответ? Он нуждался в нём? Разумеется, нет. Он всё читал во взгляде хёна, что больше не вернулся на дорогу, что был прикован к дразнящим прикосновениям, к пухлым губам, что, казалось, были повсюду, оставляя помаду на коже, к длинным пальцам, выводящих узоры на теле. Они хотели его смерти? Пожалуй. Чан пришёл к этому выводу, когда стрелка спидометра начала облизывать отметку в сотню миль в час.

Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не съехать на обочину и не перелезть назад, чтобы взять то, что принадлежит ему, принадлежало уже много лет. Он знал, что позади на такой же скорости летит Чанбин, пытаясь дышать не менее глубоко и представлять расчлененку, что вряд ли хоть немного улучшало положение. Они заслужили этот вечер, всё в них давно умоляло об этой близости.

К тому моменту, как автомобиль наконец остановилась в гараже (Чан потом подумает о том, что сперва нужно было стряхнуть весь снег), на младших едва ли оставалась одежда. Да, ломки научили Кристофера быть терпеливым.

— Впечатляет. — Хмыкнул Айен, любуясь покрытым испариной лицом старшего. Они сделали действительно хорошую работу. — Что насчет награды за усилия?

Чан не ответил, но щелчок дверных замков и звук открывшейся двери был достаточно красноречив. Внутри уже стояла машина Чанбина, а он сам прижимал к себе за талию Хёнджина, более одетого, чем младшие, но не менее красного. Может, более.

— Я должен быть лидером. — Шёпотом напомнил себе Кристофер, наблюдая за блестящими от слюны ключицами Феликса, что было видно сквозь распахнутый ворот блузки. Он не видел в глазах обоих парней страха или сопротивления, скорее, схожее с его собственным, желание.

Он не осознал, как оказался в спальне, прижатым к стене весьма сильными для телосложения руками Хёнджина, с откинутой назад головой и обнаженным для поцелуев и укусов горлом. Хван был похож на голодного зверя, что наконец поймал своего первого спустя долгое время кролика. Несмотря на всё ещё ноющее плечо, парень держал крепко, будто Чан мог убежать, будто его дрожащим ногам хватило бы на это сил.

— Ну же, Чанни, — прошептал Хёнджин в красное горячее ухо старшего, потираясь собственным стояком о промежность Криса, чтобы искры из глаз посыпались от смеси ощущений. — Дай нам посмотреть. Отпусти себя. Мы хотим нашего мужчину, так дай нам это, пожалуйста. Уже можно.

Можно? Было можно? Чан распахнул глаза, лишь, чтобы посмотреть на сидящего на бёдрах Чанбина Феликса, обнажённую грудь которого покрывал поцелуями Айен, стоя на коленях перед огромной кроватью. Рядом, почти в таком же положении были Минхо, Сынмин и Хан, поглощенные страстными поцелуями и невесомыми, почти целомудренными, ласками.

— Ты имеешь на нас на всех право, м… — Хван зацепил подбородок Криса кончиками пальцев, чтобы развернуть на себя, а после любяще коснуться пухлых губ. — Они бы хотели, чтобы ты был с ними, ну или… над ними.

Хёнджин улыбнулся и спустил рубашку вдоль сильных рук, оставляя её валяться на полу бесформенной кучей. Комната была освещена лишь небольшим настольным светильником, но этого было достаточно, чтобы Хёнджин мог разглядеть каждую венку на идеальных предплечьях. Он медленно опустился на колени, ведя своими большими ладонями вдоль сильных бёдер, а потом вновь вверх, до натянутой ширинки, чтобы потянуть за язычок замка, всё это время не спуская глаз с чёрных омутов напротив. Он так сильно любил и так долго желал этого, что остаток боли в плече растворился в протяжном стоне Кристофера, стоило Хёнджину нежно провести носом вдоль крепкого члена.

— Это я должен стоять перед вами на коленях. — В сердцах прошептал Чан, удерживая себя на дрожащих ногах лишь силой собственной воли. Его пульс уже давно перебрался за безопасную отметку, а когда комнату наполняет хриплый глубокий стон Феликса, оно и вовсе замерло.

Парень продолжал сидеть на крепких бёдрах Со, но теперь полностью обнаженный, его идеальная шея была красной от засосов, что не уставал оставлять старший, пока Айен нежно, будто впервые в жизни пробовал, посасывал красную головку его члена. Пальцы Ёнбока невесома поглаживали его волосы, хоть по костяшкам пальцев было понятно, что даётся это с трудом. Хотелось сжать посильнее, чтобы кровь перестала бурлить внутри с такой яростью, но Феликс был слишком ласковым для этого.

— Ты можешь направлять. — Напомнил Чанбин, так же нежно, как и Ли, вплетая собственные пальцы в укладку Чонина. — Мои прекрасные мальчики.

Для Чанбина, как и для Чана, никогда не было и никогда не появится ничего ценнее его возлюбленных, у каждого были свои зависимости, но с этой Чанбин не собирался бороться, никогда. Он затянул постанывающего Феликса в поцелуй, аккуратно утягивая за собой наверх распаленного и раскрасневшегося Айена, чтобы подарить ему подобный страстный поцелуй. Он мог увидеть небольшой шрам, всё ещё свежий, как и воспоминания, на рельефном животе младшего парня, но так не хотел акцентировать на нём внимание, потому что в первую очередь Айен жаждал вновь почувствовать себя прежним, нормальным.

— Предпочтения? — На одном дыхании прошептал Чанбин, мягко поглаживая влажную от слюны и смазки плоть Феликса, что уже был готов потерять сознание от обилия чувств.

— Сверху, — в глазах Феликса проскользнуло что-то похожее на мольбу, — в смысле не в активной позиции, а просто наверху.

Щёки парня залил густой румянец, будто он просил что-то за гранью дозволенного даже рамками интима, и Айен не мог не найти это абсолютно очаровательным, убивающим и одновременно заставляющим жить дальше. Он бы многое отдал, чтобы видеть Феликса таким чаще.

— Прокатишься на мне? — Айен лукаво улыбнулся, пробегая пальцами вдоль покрытого мурашками бедра и замирая совсем близко с пахом Феликса. Он знал, что ему такие физические нагрузки были не очень желательными, но он не собирался сильно напрягаться. — Я аккуратно.

— Уверен? — Феликс очень хотел, он не мог описать словами насколько сильно жаждал увидеть Айена под собой с этими огромными ладонями на своих бёдрах, но в то же время слишком сильно переживал за состояние здоровья младшего.

— Я не развалюсь, — вновь заверил Чонин, — просто давайте расслабимся.

Чанбин бы и хотел возразить, но поцелуй, которым заткнул его Айен, выбил из головы все желания, кроме единственного — подмять оба тела под себя и сделать своими столько раз, пока силы позволяют стоять на ногах.

Чонин зацепил каждую пуговицу на рубашке Со по очереди, освобождая по миллиметру блестящей от испарины кожи, что так призывно блестела в свете одинокой настольной лампы. Айен умел быть обольстительным, он знал это, он собирался этим воспользоваться, он собирался свести их с ума.

Чанбин прошёл свободной ладонью вдоль тонкой талии младшего, едва зацепив большим пальцем неровный шрамик, и останавливаясь на острой бедренной косточке. Глаза старшего были чёрные, в них терялись всполохи тусклого света, но Айен не мог оторвать от них взгляд, как и Феликс, будто и не могло быть ничего красивее и интереснее. Они покрывали поцелуями острую линию подбородка, цепляли зубами тонкую кожу на сильной шее, царапали кончиками острых ногтей накаченную грудь, позволяя мять свои тела словно горячий пластилин, отзываясь не менее податливо.

— Давайте, хён подготовит вас. — Шёпот Чанбина обжёг шеи двух целующихся друг с другом парней, и с полных красных губ одновременно сорвался возбужденный стон. Айен не планировал быть сегодня снизу, пусть перспектива была более чем заманчивой, но он очень хотел занять сегодня ведущую позицию, позаботиться о таком податливом Феликсе, было в этом что-то до дрожи притягательное. Несмотря на это, он не хотел себе отказывать в удовольствие быть обласканным этими сильными руками, слишком долго ждал, поэтому недолго думая, стянул своё бельё вниз и заполз на кровать, к Хану и Сынмину, что без устали целовали грудь Минхо.

— Соскучился, детка? — Сынмин прикусил мочку уха младшего и потянул на себя, укладываясь на спину на мягкие подушки, а сверху на груди размещая младшего парня.

— Вас мне всегда будет мало. — Айен потянулся к губам Хана, что уже прижимался языком к розовому соску парня, а тот ответил на поцелуй с жадностью и рвением. Они все чувствовали одно и то же, им всем было мало, очень мало.

Чанбин опустил Феликса рядом, плотно прижав к плечу Сынмина, будто, будь между ними сантиметр свободного пространства, мир рухнет.

— Крис? — Чанбин обернулся лишь на долю секунды, чтобы встретиться с абсолютно безумными глазами мужа, которого продолжал прижимать к стене Хёнджин. Он знал Чана достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что тот сдерживался с трудом, позволяя младшему вдоволь наиграться. — Присоединитесь к нам?

Чанбин ожидал, что реакция будет быстрой, но не прошло и секунды, как Кристофер поднял ахнувшего Хёнджина на руки, прижимаясь носом к влажной от испарины шее.

— Моя очередь. — По позвоночнику Хвана пробежали мурашки от глубокой хрипотцы, а с губ сорвался звук, к смущению парня, так похожий нетерпеливый скулёж, но у него было оправдание — устоять перед таким Чаном было невозможно.

Возможно, если бы у Хёнджина было полностью здоровое плечо, Кристофер позволил бы себе чуть больше страсти, но в связи с обстоятельствами, он аккуратно опустил младшего на кровать, стараясь удобнее уложить его левую руку.

В горле стало сухо, стоило обвести мутным взглядом картину, что предстала на смятых белых простынях. Чан уже забыл, каким слабым мог быть рядом с младшими, но его сердце пропустило порядка дюжины ударов, лишь от тихих стонов, что слетали с их губ. Феликс крепко целовал Хёнджина, поглаживая гладкую рельефную грудь и цепляя ногтями чувствительные соски, потому что хотел слышать больше и чаще. На бедре Ёнбока лежала влажная ладонь Сынмина, что терялся в ласках Айена и Хана, что выглядели чуть ли не самыми возбужденными среди них всех.

— Ты собираешься просто любоваться, любовь моя? — Чанбин провёл ладонью вдоль сильных венозных предплечий и оставил нежный поцелуй на солёной от пота шее с россыпью красных отметин.

— Мне этого уже достаточно. — Чан не преувеличивал. Его мозг плыл лишь от обилия звуков, доносившихся с кровати, он мог прийти к финишу лишь от этого, и пришёл бы, если бы не выработанная за годы жизни с его парнями сила воли.

Он чувствовал себя прекрасно, лучше чем под кайфом, особенно, когда его груди неуверенно коснулась маленькая ладонь Феликса, заставляя разлепить тяжелые веки.

— Я могу поцеловать тебя? — Феликс придвинулся чуть ближе, заглядывая из под опущенных ресниц в тёмные глаза Кристофера, которого полюбил так горячо и так внезапно, а тот кивает, быстро и рвано, самостоятельно притягивая хрупкого парня к своей груди и накрывая горячие после обилия поцелуев губы собственными.

Таким для Чана был вкус новой жизни — сладким с привкусом клубники, как губы его маленького ангела. Кожа под пальцами покрылась сотней мелких мурашек, стоило языку скользнуть глубже, цепляя мягкое нёбо. Феликс не был девственником, он знал, каким мог быть секс, но всё рушилось вдребезги о сильные руки этих мужчин, которые казалось выворачивали душу наизнанку, обнажая не только тело, но и душу.

— Я был первый в очереди. — Их отвлек тихий смешок Айен, обнявшего Феликса поперек спины и намеренно отнявшего от тяжело дышащего Кристофера. Они оба были явно не против. У них впереди была всё ночь, а потом и вся жизнь, они ещё успеют насытиться друг другом. — И Чанбин~хён обещал помочь.

И вновь лукавая улыбка до дьявольского прищура, от которой у обоих старших по телу мурашки пробежали, но приятные, будоражащие.

Чанбин аккуратно уложил их обратно на кровать, между Сынмином и Ханом, переключивших своё внимание на Джинни, что явно был совсем не против. Он, как и Чан, был наполовину одет, его брюки болтались на сильных бёдрах, совершенно не прикрывая явное возбуждение, что было, в принципе, и не нужно. Чанбин хотел их, каждого по отдельности и всех вместе, главное, чтобы больше никогда никуда не делись.

— Ханни? — Чанбин вскинул одну бровь и с немым вопросом взглянул на Джисона, ожидая, что тот тоже ляжет рядом, так было всегда.

— Я хочу сегодня сверху, — просто ответил парень и бросил лукавую улыбку в сторону красного от смущения Сынмина, — но думаю, Джинни не откажется, правда, детка?

И даже если ответ требовался, у Хвана всё равно не было сил, чтобы связать и пары слов в подобие предложения, поэтому он бегло кивнул и упал на спину между Сынмином и Айеном, позволяя Джисону делать с ними всё, что в голову взбредёт, лишь бы поскорее.

— Славно, — Чанбин наклонился ниже, чтобы оставить по мокрому поцелую на губах каждого из четверых, а после взял из рук Хана маленькую бутылочку с прозрачным вязким гелем.

Она была почти полной, и мысль о том, что они так давно не уделяли время друг другу, больно врезалась в мозг, разливаясь холодной волной по всему телу. Этого момента могло вообще не быть, но Чанбин решил не останавливаться на многих «если», потому что они вновь вместе, и более важных вещей в этот момент быть не могло.

— Минхо~хён? — Хан позвал, едва участвующего до этого парня, на грани слышимости, боясь разрушить созданную им одним идиллию. — Иди ко мне.

Лино чуть вздрогнул, вырывая себя из своих же мыслей, и глупо уставился на протянутую Ханом руку, а потом на любяще улыбавшегося Чана. Он не боялся, не чувствовал себя дискомфортно или что-то в этом роде, просто не знал, что ему было позволено, имел ли он право так же касаться этих прекрасных парней, как это делали Чан с Чанбином. Но кивок Криса и ещё одно протяжно сказанное имя, на это раз Хёнджином, будто стерли всё кроме желания стать ближе, поэтому он ухватился на скользкие от смазки пальцы Хана и сел рядом, с замиранием сердца оглядывая таких открытых и отзывчивых перед ними Сынмина и Хёнджина.

— Красивые? — Хан, как и остальные, знал, как свести с ума любого, поэтому прошептал это в красное ухо, а потом мягко повернул голову Ли в сторону Айена и Феликса, распадающихся на части под ласками умелых рук Чанбина. — Они у нас правда красивые, хён?

И это «у нас» не могло не пробрать током тело танцора, не могло сохранить сдерживаемый в груди стон таковым. Ему нравилось думать о них о всех, как об одной семье, ему нравилось быть её частью. И Джисон знал это, а ещё знал, что глупому Лино нужно было напоминание, чтобы он перестал отделять себя от них, отдаляться.

— Держи, — Хан выдавил немного из тюбика на изящные пальцы Минхо, который в этот момент будто забыл, как дышать, просто смотрел на капающую на простыни жидкость, ожидая дальнейших поручений. Сам он бы не справился. — Разве ты не хочешь, чтобы им было хорошо?

Хан не пытался настаивать, но прекрасно осознавал, что должен сказать, чтобы в голове Лино, вечно заботящимся, как и Чан с Бином, лишь о чувствах окружающих, сработали правильные триггеры. Минхо хотел, чтобы его любимым было хорошо, он всё для этого бы сделал, выстрелил бы в собственный висок, если бы это было их единственным желанием, но от него требовалось не это.

Хёнджин отреагировал первым и плавно и грациозно подтянул пятки ближе, сгибая колени, предлагая себя потерянному Лино, а Сынмин последовал его примеру.

— Чёрт… — Единственное слово, что слетело с искусанных до крови губ Чана, что сидел на своих пятках за спинами остальных, наблюдая, а Лино подался вперёд, чтобы поцеловать Хана, будто просил помочь и направить.

— Займись Минни, ладно? — Джисон убрал выбившуюся прядь старшего за ухо и поцеловал ещё раз, прежде чем на показ огладить собственными пальцами розовый вход Хёнджина, которого лишь от этого подбросило на кровати. Они правда слишком долго не были вместе.

По лбам обоих парней текли капли солёного пота, пусть в комнате совсем и не было жарко, просто кровь в их венах давно сравнялась с температурой лавы в жерле действующего вулкана. Джисон не спешил, скорее балуясь и дразня, чем действительно подготавливая, а Хёнджин хотел выть от перевозбуждения, виной чему был младший.

— Хватит дразнить, Джи! — Протяжно простонал Хван, а его жалостливый взгляд встретился с абсолютно хищным и безумным Джисона. Они редко были вместе, то есть вдвоём, но это всегда было… страстно. Очень страстно. Хан обзаводился просто невыносимой выдержкой, если оказывался в активной позиции, и невероятной фантазией.

Вот и сейчас, Хан лишь подарил мечущемуся на простынях парню улыбку и толкнул пальцы чуть глубже, достаточно, чтобы глаза Хёнджина исчезли под трепещущими веками, но недостаточно, чтобы коснуться простаты.

— Я только начал, детка, у нас впереди ещё вся ночь. — Джисон блефовал, но лишь слегка, ему не терпелось уже перейти к активным действиям, но только после того, как с губ Хвана вместо ругательств, начнет срываться лишь его имя и слово «ещё». Он провел языком вдоль рельефного пресса до подкаченной груди и прихватил передними зубами твёрдый сосок, с наслаждением слушая симфонию звуков, что издал потерявшийся в ощущениях Хван. — Люблю, когда ты такой чувствительный.

Возможно, это было немного жестоко, но то, как прекрасно себя чувствовал Хёнджин нивелировало этот факт. Его тёмный поплывший взгляд скользнул по всё ещё чуть смущенному Минхо и специально замер на том месте, где у танцора был шрам. Он не мог прочитать мысли в голове старшего, но его радовало, что тот был возбужден достаточно сильно, чтобы его живот блестел мазками смазки.

— Лино~хён, — Сынмин привстал на одном предплечье, а вторую руку вытянул в сторону старшего, пробегая кончиками пальцев вдоль подтянутых мышц груди и до пупка. — Ты у нас такой красивый. Поможешь мне немного?

Верхние зубы мягко ухватили мягкую плоть нижней губы, придавая Сынмину ещё больше невинности, делая его слишком очаровательным, чтобы у Минхо, даже при желании, были силы отказать. Он наклонился ниже, следуя за рукой Кима, что продолжала поглаживать мягкую кожу его живота, пока наконец их губы не встретились, и Лино позволил себе расслабленно выдохнуть, это ощущалось так правильно — быть рядом с ними, так близко.

Минхо ни разу не пробовал себя в ведущей позиции, даже не совсем представлял, что и как нужно делать, но пальцы сами нашли горячие и такие мягкие мышцы, что были привыкши к подобным ласкам, даже несмотря на перерыв. Сынмин откинул голову назад, предлагая Минхо коснуться дрожащего кадыка зубами, и тот не отказался, одновременно толкаясь двумя пальцами вглубь.

— Хён! — Сынмин прикусил губу, но даже не попытался сдержать стон, что царапал нежное горло, просто не хотел. Ему нравилось видеть, как всё больше расслаблялись плечи танцора, когда тот осознавал, что всё делает правильно.

Звуков было так много, что уши начинало закладывать, создавая ощущение вакуума, но это было приятно.

Чан стянул с себя брюки до конца и отправил на пол мокрое от смазки бельё, наконец позволяя себе сжать болезненно возбужденный член. Он был абсолютно не против просто наблюдать, это было не в новинку. Иногда, они с Чанбином любили составлять компанию своим возлюбленным в качестве зрителей, благодарных и тихих, они любили их, они любили их любовь друг к другу.

Кулак кристофера скользнул вниз, заставляя карюю радужку скрыться под дрожащими веками, а с пухлых губ сорваться непристойному всхлипу. Это правда было лучше героина, но смертоноснее, от этой зависимости Крис не собирался избавляться, всё равно бы не смог, сил бы не хватило.

— Хён? — Чанбин перехватил кулак мужа, привлекая внимание к себе, к ним всем, потому что он был им нужен. — Дай нам заняться этим, м?

Чан усмехнулся, потому что Чанбин выглядел так лукаво, будто у него давно был план, и старший не хотел думать, какую роль играл в нём. Со обернулся назад и подхватил Феликса под руки, помогая сесть, потому что взгляд парня был настолько мутным, что он сам вряд ли справился бы даже с таким простым действием.

— Порядок, малыш? — Айен тоже медленно привстал и оставил нежный поцелуй на остром плече Ёнбока, ожидая пока тот немного вернётся в реальность. — Хочешь прекратим?

Это был дежурный вопрос, который Айен не мог не задать, он бы ни за что не заставил и не принудил Феликса к чему-то, если тот был не готов, но Ёнбок потряс головой, а после взглянул на младшего с таким неподдельным желанием и обожанием, что и последние сомнения отпали.

Айен тоже уже не помнил, когда последний раз занимал ведущую позицию, всё же, находясь в отношениях с Чаном и Чанбином, сложно было отказать себе в удовольствии насладиться их ласками, но это не значило, что он не обладал необходимыми навыками. Он аккуратно устроился на подушках, стараясь снять со своего торса больше нагрузки, чтобы не волновать подживший шов, и бросил голодный взгляд на Феликса. Это было слишком хорошо для правды, но Айен не собирался думать об этом слишком много.

Чанбин обхватил тонкую талию Ёнбока и помог тому расположить ноги по обе стороны от бёдер Чонина, но после не отстранился, продолжил аккуратно придерживать парня за поясницу, снимая часть нагрузки.

— Ханни, дай смазку. — Айен провел ладонью по волосам парня, занятого попыткой оставить на шее Хёнджина как можно больше засосов, пытаясь отвлечь, что не сразу увенчалось успехом.

— Повтори просьбу, — Хан улыбнулся подбрасывая в ладони бутылочку, — только более ласково.

— Иди ко мне, — Чан фыркнул обвивая своего парня поперек живота и перетягивая на колени, чтобы ткнуться губами в соленую шею. — Не вредничай.

Но Хан и не собирался. Ему самому уже не терпелось перейти к основной части программы, поэтому он незамедлительно передал лубрикант в руку Феликса, а сам прижался к пухлым губам Кристофера.

— Я люблю тебя.

Чан слышал это не раз, но до сих пор не привык, не мог поверить, что у кого-то может быть в глазах столько искреннего обожания, когда смотрят на него. Но у его парней оно было.

— И я, детка. — Кристофер чуть расслабил руки, чтобы Джисон мог обернуться на звук громкого наполненного удовольствием стона, чтобы мог увидеть, как красиво выглядел Феликс, цепляющийся за плечи Айена, мягко поднимаясь и опускаясь на горячей плоти.

— О мой бог, — Хёнджин сделал глубокий вдох и приподнялся, чтобы прильнуть губами к дрожащей венке на шее Феликса, чтобы пройтись ногтями по его стройному бедру. — Тебе хорошо?

— Очень. — Феликс кивнул, и в подтверждение его слов с губ сорвался хриплый стон, когда крупная головка мягко скользнула по возбужденной простате. Айен не торопился, он не пытался быть резким и быстрым, он хотел, чтобы это было нежно, как сам Ёнбок, чтобы это был не просто секс, он не мог являться таким.

— Джинни, пойдёшь к хёну? — Чанбин прошёлся ладонью по взлохмаченным розоватым волосам Хвана, а тот незамедлительно кивнул утягивая мужчину ближе к себе. Ему нравился контраст между их телами, нравилось, каким хрупким он себя чувствовал, стоило Чанбину положить свою ладонь на его талию.

— Хочу сидя, — Хёнджин устроился на бёдрах старшего, прижимаясь спиной к его широкой груди и откидывая голову, чтобы прижаться к горячим губам. — Чтобы видеть всех. Хочу всех видеть.

И кем был Чанбин, чтобы отказать своему прекрасному Хёнджину, чтобы не разделить его желание с охотой и рвением, чтобы не помочь приподняться и наконец не забыться в удовольствие, что наполнило каждую клеточку идеального тела, стоило твёрдому члену скользнуть внутрь.