Прочь из застывшего мира (1/2)
Женя направлялся к дорожке, демонстрируя непринуждённость и крутость. Ровная осанка, уверенные движения, мышцы рук напряжены, их рельеф и игра под кожей привлекают внимание и радуют взоры… Почти Джеймс Бонд — только без пистолета. Так, по крайней мере, задумывалось. Он даже обернулся, чтобы убедиться, что Рома не пропустил его выступление.
Рома не пропустил. Он смотрел, и его взгляд светился восхищением. Да, Жене нравилось нравиться любимому человеку. Нравилось, когда он смотрел ТАК. Одновременно с Ромой смотрели Ярик и Марк. Первый — с ожиданием и интересом. Второй же почёсывал макушку и забавно морщился. Марк далеко не впервые играет с ним в боулинг. Знает, что сейчас будет. Или думает, что знает, ха.
Шаг, размах, наклон — и шар легко полетел вперёд в заданном направлении. Красота! Правда, любоваться зрелищем пришлось недолго: на полпути этот круглый тёмно-синий предатель сбился, скосил вправо и дальше уныло покатился вдоль бокового жёлоба. Нет, боулинг всё ещё не его игра.
— Ты та-ак выглядел, — сказал Рома без тени насмешки в голосе, выходя ему на смену. И добавил уже тише: — Очень хочется тебя потрогать. Даже не верится: такой шикарный парень — и мой, — и в подтверждение пальцы словно случайно скользнули по открытому Жениному бицепсу к плечу.
Женя вернулся на своё место за столом с довольной улыбкой.
— Я не умею играть, — между делом констатировал он факт, обращаясь к Ярику, потому что Марк этой информацией уже владел. — Ничего сложного вроде, но не даётся мне, зараза. Сколько раз уже пытался — если и катится куда надо, то только случайно.
— Может, для тебя это слишком грубая игра, — тактично сделал вывод Ярик. — Ты же хирург, к тонкой работе руки привыкли.
Марк фыркнул и, чтобы не засмеяться, сунул в рот ломтик картошки фри. Уже много лет время от времени они с Женей ходят в боулинг, и все эти годы его друг говорит, что не умеет играть — и всё равно периодически тянет сюда. Впрочем, дело вряд ли в игре. Просто Женя привязывается к таким вот маленьким традициям.
Рома тем временем выбрал шар и, чуть пригнувшись и выставив вперёд правую ногу, запустил его в кегли. Попал чётко посредине, выбив только центральную часть.
Ярик и Марк подняли руки и дали пять друг другу. Начало было обнадёживающим.
Женя же наблюдал за тем, как Рома двигается — хромота стала менее заметной, а иногда и вовсе не проявляется; спокойно напрягает колено, приседает. Какая классная попка, однако, эти джинсы не скрывают ни одного изгиба, вот бы потискать…
— А ты? — услышал он вопрос сквозь мысли, свернувшие в неприличное русло.
— Что я?
— Мы о коктейлях говорили, пока кое-кто здесь был поглощён разглядыванием достопримечательностей. Хочешь чего-нибудь?
— Секс на пляже звучит многообещающе, — Ярик уже читал меню. — Меж простыней — блин, что это вообще?.. Но название супер. Хотя не исключаю, что это недотрах во мне говорит…
Рома, уже вернувшийся к столику, заглянул в меню. Женя знал, что алкоголь он не любит, отдавая предпочтение ясному разуму и кофе, и любимый не удивил его, выбрав безалкогольный мохито. Сам он тоже не прикасался к выпивке, поскольку этим вечером был за рулём.
Игра продолжалась, Марк и Ярик, выбивавшие страйки без особых усилий, наслаждались триумфом и поддразнивали сладкую парочку. Женьке, конечно, несколько раз удалось попасть по кеглям — как раз тогда, когда он не целился. Да и Рома играл неплохо — при том, что второй раз в жизни и после шестилетнего перерыва. Но от соперников они сильно отстали.
— Марк — топовый гитарист, — рассказывал Женя, пока его лучший друг бессердечно закручивал хуки на дорожке. — Я, бывает, хожу смотреть их репетиции — очень круто. Надо как-то вместе заглянуть. Тебе понравится: трэш-метал они не играют. Ну, кроме Metallica.
— Мой бывший играл на гитаре, как боженька, — вставил Ярослав, думая о своём. — Хорошим человеком его это не сделало, конечно…
Рома сочувственно похлопал его по плечу.
— Я рад, что ты больше не имеешь дел с Ваней. Кстати, могу познакомить с моим реабилитологом…
Возвращались домой, когда город уже погрузился в тёмно-синее, разбавленное цветными огнями. До нового года оставалось меньше месяца. Всё жило, двигалось, сверкало, и Рома притих рядом, завороженно наблюдая за волшебными переливами света снаружи, а Марк на заднем сиденье болтал без умолку, восхищаясь успехами Софии.
Выяснилось, что у них с дочкой Алексея совпадают музыкальные вкусы. Занятия по английскому для обоих происходили весело и продуктивно — пели песни, общались на тему любимых групп. Без баталий, однако, не обошлось: в отношении Linkin Park София оказалась более консервативна, и Эмили Армстронг в качестве вокалистки вызывала её священное негодование. Марк же горячо отстаивал право Linkin Park на жизнь даже без Честера Беннингтона. Но в целом план сработал — стена отчуждения пала.
В салоне звучала Lovesong<span class="footnote" id="fn_40908889_0"></span>, и любовь витала в воздухе — вон даже Ярик ушёл домой, погруженный в переписку с Назаром. Последний, надо сказать, оказался обеими руками за новое знакомство, когда Рома спросил разрешения поделиться его контактами.
— Не верится, что у меня теперь выходные будут в выходные, как у всех, — уже, наверное, в сотый раз за последние несколько дней повторил Рома, но Женя готов был слушать ещё — ему нравилась радость в его голосе. — Кто-то, может, недоволен таким графиком, но я готов на него молиться. Да ещё и с девяти до пяти!
Марк к этому моменту закончил своё восторженное повествование и так же восторженно уставился в окно — проезжали вдоль нарядного парка с деревьями, сплошь увешанными золотыми гирляндами.
— Сможем больше времени вместе проводить, — говорил Женя. — Я на выходных в основном свободен. Правда, хз, как повернётся… У большинства хирургов график нестабильный, особенно если не в частной клинике по записи работаешь. Но придумаем что-нибудь. Главное, что ты больше не будешь впахивать по двенадцать часов.
Марк, который уже слышал эту историю чуть раньше за столом — Рома и Ярик оживлённо обсуждали изменения в профессиональных жизнях обоих — высунулся между передними сидениями:
— Так ты уже начал?
— Пока нет, — покачал головой тот. — Но на днях сообщили, что ждут меня в январе. В НИИ. Как здорово это звучит! И время есть, чтоб передать дела, помочь новому директору освоиться.
— Круто! Средний IQ нашей тусовки резко повысился, — прокомментировал Марк после недолгих раздумий. — Учёных у нас ещё не было. Правда, теперь придётся изображать интеллектуалов, чтоб ты с нами не заскучал, — он понизил голос до громкого шёпота, — по секрету тебе скажу, что мы все задроты с двадцатилетним стажем.
— Слышь, не пали контору! — показательно возмутился Женя.
— А то я не слышал, как ты часами орал, что у тебя кончаются патроны или что какие-то сволочи не прикрыли тебе зад и теперь ты весь горишь, — возразил Рома. — Вся пятиэтажка была в курсе, наверное.
— Но ты же меня всё равно любишь? — захлопал ресницами Женя.
— Конечно, моя радость, — Рома сладко улыбнулся.
— У-у-у, — взвыл Марк, отваливаясь на своё сиденье, — ужас какой! Я такое кино не заказывал, выпустите меня отсюда!
Выпустили, конечно. Но не сразу, а только возле дома, где жил Алексей — Марк теперь всё чаще оставался здесь и даже перевёз часть своих вещей. Женя, попрощавшись с другом, уже собирался тронуться с места, но остановился и заглушил двигатель.
— Ты чего? — спросил он, глядя на Рому.
Тот сидел, уставившись в телефон. Потом провёл пальцем по экрану, открывая сообщение. Глаза побежали по строчкам.
— Костя написал.
Женя нахмурился.
— Опять хрень какую-то несёт? Неужто не отпустило?
Рома помолчал, перечитал сообщение.
— Мама заболела. Голова кружится, болит затылок, слабость. Врачи сказали, что резко подскочило давление.
— Она в больнице?
— Нет, дома. Сняли кардиограмму, померили давление, выписали лекарства — и всё.
— Если скорая в стационар не увезла, значит, есть основания. Похоже на неосложненный гипертонический криз. Это стабилизируют на месте. Серьёзной угрозы нет, не переживай, — Женя накрыл Ромину руку ладонью и чуть сжал. — Ты хочешь навестить?
— Костя пишет, чтобы я приехал… Только думаю, что это его инициатива, а не родителей. Я давно их не видел, но уверен, что там всё по-старому, — он шумно выдохнул. — И всё равно — да, хочу навестить. Не сегодня, конечно — уже поздно, да и боюсь испугать ночным визитом. Завтра.
— Отвезу. Спроси, есть ли у них тонометр. Если нет — заскочим в аптеку по пути.
***
Дом Роминых родителей находился за городом, но не особенно далеко: дорога заняла около двадцати минут. Женя то и дело посматривал на парня, сидящего рядом. Рома не казался ему взволнованным. Бледноват немного и кажется удивлённым, но спокоен. Сидит, с братом переписывается.
— Спросил, надо ли ещё что-то. Он ответил, что дома всё есть, фруктов только можно… А я написал, что мы уже купили. Общаемся, как нормальные люди. Кто бы мог подумать ещё месяц назад, что такое возможно.
Местность, простирающаяся снаружи, была хорошо знакома каждому горожанину: рядом раскинулся небольшой и не слишком густой, но всё же сосновый лес. В юности Женя ездил сюда, прихватив гамак, пиво и друзей. Марк обычно брал гитару, и они орали песни нестройными голосами, веселя или распугивая окружающих. Семьи с детьми, рассчитывающие на спокойный пикник на природе, их не любили, а остальные охотно присоединялись. Особенно если уже находились в известной кондиции.
Конечно, сейчас, в начале зимы, всё выглядело иначе: чёрно-белое, застывшее, погружённое в сонное оцепенение. Здесь хорошо думалось об ушедших временах — очень давних. О тех, когда уже существовала эта земля, частично прикрытая подтаявшим снегом, сосны, непроницаемое жемчужно-белое небо и, кажется, эти же самые вороны. Но до нынешнего мира оставались сотни, если не тысячи лет.
И двор, к которому они подъехали, казался из той же забытой эпохи. Женя не стал отходить далеко от машины — его-то здесь точно никто не ждал — но через решётчатые ворота мог видеть ухоженный дворик, палисадник перед домом, где летом, наверное, цвели пионы, ряд невысоких деревьев по одну сторону, виноградник — по другую.
На лай мелкой звонкой собаки, заприметившей чужаков, вышел Костя, который уже был предупреждён о гостях. Пожал руку Жене, забрал пакет с фруктами и тонометром сверху.
— Мать вроде в порядке, — сказал он. — Сегодня с утра на ногах уже, не лежится ей. Я сказал, что ты приедешь.
— А отец дома?
— Ушёл рано.
Рома кивнул, как будто ничего другого и не ожидал. Он пошёл вместе с Костей во двор, а Жене впервые за последние недели захотелось закурить. Он порылся в бардачке, вспомнив, что несколько лет назад держал здесь заначку, но, видимо, уже успел до неё добраться раньше — сигарет на месте не оказалось.
Он стоял снаружи и, вдыхая влажный холодный воздух, сдобренный горьким дымом из труб, сквозь прутья ворот играл в гляделки с чёрной лохматой дворняжкой. Та смотрела на него блестящими глазами, навострив уши и склонив голову набок.
— Не холодно тебе, приятель? — спросил Женя, подмигивая.
И чуть не подпрыгнул от неожиданности, услышав ответ:
— Какой холодно, не выдумывай! Шуба-то у него — хоть прям щас в Антарктиду!.. С такой шубой мороз не прошибёт!
Говорил, конечно, не пёс, а мужик, взявшийся неизвестно откуда. Он выглядел не особенно трезвым и несколько враждебно настроенным, судя по выражению лица под низко надвинутой шапкой-ушанкой.
— Закурить есть? — поинтересовался Женя дипломатично.
— Бросил. Накладно, — отрезал тот. — А ты чего здесь топчешься?
— Жду я здесь.
— Ну ладно, — согласился мужик. — Жди.
Пёс завилял хвостом — или, скорее, всей задней частью компактного тельца, приветствуя хозяина, заходящего во двор. Тот наклонился, погладил его и угостил сосиской, внезапно вытащенной из кармана.
Всё это выглядело настолько сюрреалистично, что Женя стоял и смотрел вслед уходящему мужику — который, очевидно, был Роминым отцом — ожидая, не превратится ли тот во что-нибудь вроде чёрного дыма. Однако тот вполне буднично прошёл через двор в сопровождении верного товарища и вместе с ним скрылся за голубой входной дверью.
Рома в это время сидел в просторной прихожей, где, несмотря на ранний дообеденный час, уже топилась печка. Мать, неожиданно похудевшая и словно не похожая на себя, устроилась напротив него в окружении икон, каких-то картинок с пейзажами и котами, разноцветных горшков на полках, по-цыгански пёстрых занавесок. Ничего не изменилось, кроме неё.
— Рано зима началась в этом году, — вздыхала она. — Оно-то и хорошо — снежком уже засыпало землю, заморозки персики молодые не побьют, а то в прошлом году…