1 (1/2)

Он помнил слишком много. В этом вся загвоздка – в его памяти. До малейшей детали каждую черту, каждый судорожный вдох, когда пережимали горло; крик, ощущения. Помнил нож, которым резал кожу в попытке отвлечься. Помнил тяжёлые руки, удерживающие крепко, и запах алкоголя, оседающий на губах. Помнил сбитые о чужие лица костяшки, ломоту в ногах из-за своих же ударов по рёбрам уже не пытавшихся подняться мудаков. Помнил саднящие запястья, содранные о металл наручников.

Но нашёлся способ не прокручивать, словно зажёванную касету, давние воспоминания.

Сейчас – лишь необходимая боль. И больше ничего.

Выбранная боль.

В боксе её ищут, а не избегают.

Долгие годы, начиная с колонии – бесконечные тренировки до потери пульса. После выхода из тюрьмы – занятия в сером, потрёпанном зале по вечерам, куда пускали за очень небольшую сумму. Действенная попытка сбежать от себя. В усталости мышц, фиолетовых синяках и привкусе крови находилось привычное успокоение. Тишина, в которой Эндрю так нуждался.

Вскоре успех, затем второй, третий, и тренер Ваймак был заинтересован. Он уже был тренером одного известного в штате боксёра: Кевина Дэя. Весьма неплохой результат, верно? Однако не сразу получилось. «Я не беру тех, кто пришёл в бокс поздно, Эндрю. Принцип. Вся их история чаще всего плохо кончается». Но всё же согласился. После двух отказов. Он был специалистом по рассечениям и тренировал лучших бойцов в штатах. Возможно, кто-то бы с этим поспорил, но только не Эндрю.

Бои помогали Эндрю иметь деньги в кармане: выручка со ставок. А ещё помогали не помереть со скуки. Забавные ощущения, слегка будоражащие кровь. Исход боя ведь заранее неизвестен. И вроде бокс – весьма опасное занятие. А для тех, кому нечего терять, как раз приходится по вкусу.

Вот и Эндрю пришлось по вкусу.

Казалось, последних тормозов уже лишился, но это было далеко не так. В счёт не шли превосходящие по мастерству соперники, пробитая бровь, сотрясения мозга и сломанные рёбра. Ещё оставались тормоза.

Но он отчётливо понимал, что лишится их сегодня, потому что в льдистых глазах, неотрывно смотревших со зрительских мест, кое-что видел. Не мог отвлечься, как бы ни старался. А именно – незнакомую боль. Притягивающую. Нечто, чему он не мог дать название, но так похожее на собственную пустоту внутри.

Это восхитительно.

И очень, очень паршиво.

— Тот парень, — тускло спросил Эндрю, заканчивая серию ударов по боксёрской груше. — Кто он?

Не то чтобы сильно волновало, кто он. Ещё один любитель поглазеть на то, что некоторые называли высокопарно спортом, а другие более лаконично – мордобоем.

— Который зритель с прошлого матча? — Кевин отвлёкся и поставил бутылку с водой на лавку. — Знал, что ты его заметишь. Это Нил. Я его привёл, чтобы отвлёкся. У него тяжёлое прошлое и небольшие проблемы с головой.

Ага.

Не новая информация. Возможно, шрамы на лице сказали больше, чем нужно.

Этот Нил бы ничего не значил, и довольно долго не значил, если бы не смотрел так. До костей пробирало. А Эндрю не любил подобные чувства. Не выносил. Внутри просыпалось нечто, что, вроде как, давно утрачено. Интерес. Даже звучало чарующе. Когда жизнь лишена смысла, приходится опускаться до подобных мелочей. Но необходимо ведь приглядеться в ответ, когда этого так сильно пытаются избежать, верно?

И сегодня.

Ну, сегодня Нил напросился сам.

Чаша терпения должна была рано или поздно треснуть.

Эндрю долго не церемонился с соперником по рингу. Хотя постоянно говорили: главное – симпатия зрителей, а не быстрый нокаут в первом раунде. Похуй, что говорили. Зрительский восторг от жестокости может подождать, а вот парень, который норовил сбежать – нет. Всегда после матча исчезал, сколько не ищи. И не искали Нила особо, конечно, но всё же, к чему подобные игры?

Только на парковке часто Эндрю казалось, будто ощущал взгляд на спине. Однако чувство призрачное и неуловимое, чтобы за него зацепиться, потому Эндрю курил, не оборачиваясь. Не хватало ещё головой вертеть, смешно даже.

Вот и сейчас Нил хочет уйти. Точнее – сбежать, судя по напряжённой линии челюсти, судорожному поиску прохода сквозь толпу. Некомфортно – очевидно, однако почему продолжал упорно приходить, если не обретал спокойствие? Стоило спросить так, для справки. Эндрю, решая покончить с загадками, посмотрел прямо на него, и Нил не спешил отводить глаз. Замер, словно пойманная в ловушку добыча, и это чудовищно интересно. В этом месте люди обычно себя так не чувствовали. Не для подобных ощущений приходили.

Волнистые рыжие волосы, лисьи черты лица. Сердце Эндрю невольно пропустило удар.

Шум – остервенелые хлопки, как и крики с бранными словами, – стих. Счёт до десяти показался отдалённым, но вскоре завершился. Эндрю слегка кивнул в сторону выхода, отвернулся и ловко перелез через канаты. Очевидно, что жест – приглашение, и пусть сквозь зубы сделанный, через силу.

— Это было хорошо, — но по лицу Ваймака заметно, что не очень. — Однако советами ты снова пренебрёг. Мало кто согласится выставлять бойца, чтобы ты его сразу вырубил, а более высокий класс – слишком рано.

— Я, вроде, предупреждал, что не охотно следую советам.

— Эндрю! — Резко окликнул Ваймак.

Однако в холле Эндрю никого не обнаружил. Лишь приглушённые звуки, запах сигарет и пыли да сумрак тусклых ламп. Встреча не состоялась. Подождал ещё немного, хотя явно не нужно было. Зачем – не знал сам.

Ожидаемо.

Эндрю не обидчивый, ему глубоко плевать.

Единственное, что он сделал – тихо хмыкнул. В раздевалке принял холодный душ и сменил одежду. Ещё один бой – выигран, бессмысленный день – прожит. Пора было выкинуть из головы небылицы. Возможно, крыша от таблеток протекла окончательно, потому и мерещилось хрен пойми что. Какие-то загадки, намёки и что-то сладкое в воздухе, больше похожее на аммиак.

Да.

Эндрю отчётливо осознал, что сходит с ума. Давно и безвозвратно. И, вопреки всему, это успокаивало.

***

— Всё-таки позвонил, — осоловело выговорил Кевин в динамик телефона. Разумеется, вечер пятницы. Дэй не упускал подобного повода. Но так даже на руку.

— Ты сказал: проблемы с головой, — спокойно начал Эндрю, выходя на балкон.

— У кого? — Раздалось с сомнением. Можно поклясться, что Кевин пьяно нахмурился в попытках уловить нить разговора.

Эндрю, оказывается, очень терпелив.

— А, — наконец, нотки осмысления. — Нил. Его отец однажды устроил резню на деловой встрече в Балтиморе. До сих пор сидит. Ещё и за связь с криминалом прикрыли ко всему прочему. Сбыт наркотиков в особо крупном.

Эндрю едва заметно вскинул бровь. Услышанное – совсем не то, что ожидал получить в качестве объяснений. Но ладно. Это многое прояснило, однако не всё.

— И ты потащил его на бои? — Спросил скептически, поджигая кончик сигареты.

— Мы знакомы с детства. А недавно у него умер дядя. Чтобы не оставался один, позвал, да. Его привлекал бокс и раньше. Что мне было делать, скажи?

Эндрю отключил звонок.

Зачем выяснял детали – до сих пор не разобрался. Ответа сам себе не дал. За окном Южная Каролина жила своей ночной жизнью, пахла свободой и Атлантическим океаном. Взгляд скользил по дороге, забитой машинами.

Разве Нил так важен? Но он – словно пропущенный апперкот. Мгновенно бил по мозгам, заполнял все мысли, не оставляя шанса. Подобного раньше Эндрю не чувствовал. Это заранее ощущалось проигранным боем.

Эндрю думал о том, чтобы никогда больше не смотреть в сторону зрителей. Никогда больше не спрашивать о странном парне и... Ещё много «никогда больше». Он очень хорошо знал цену стабильности и шаткого равновесия. Пора было дать заднюю. Эндрю не нужны проблемы, а Нил – явная проблема. Яркая неоновая вывеска, слепящая глаза. Такая же яркая, как и его волнистые волосы. Как и льдистые выразительные глаза.

Блять.

Эндрю утопил сигарету в пепельнице. Да это же скучно. Не имело смысла, не имело продолжения.

Хватит.

***

Несмотря на всё, Эндрю нередко ошибался. По его личному мнению. Сейчас он пропустил удар, и боль в теле – чудовищная. Острая, скручивающая, неприятная, от которой хотелось немедленно скрыться, исчезнуть. Звенело в ушах от второго пропущенного. Эндрю наносил ответные удары. Лёгкие горели, рёбра ныли. Раунд закончился в ничью, и дела определённо шли паршиво.

Небольшое напоминание себе, что необходимо просчитать множество комбинаций. Больше, чем сделал.

— Значит, ты всё-таки способен пропустить удар, — послышался незнакомый голос во время короткого перерыва. Немного с хрипотцой, низкий и плавный.

Эндрю обернулся, игнорируя стук пульса в висках. Хотелось увидеть, кто настолько глуп, чтобы произнести подобное.

У канатов, на расстоянии двух шагов, стоял Нил. Внимательный, напряжённый, прямой. В потрёпанных джинсах и тёмной толстовке, на ногах: туго зашнурованные старые кеды. Эндрю скептически поднял бровь и выплюнул капу в свою перчатку. Вблизи он мог разглядеть на остром лице старый шрам от прикуривателя под глазом.

— Сомнительная цель – приходить и ждать, когда я проиграю, — отозвался ровно, мысленно отсчитывая секунды до начала второго раунда. Вопреки колкой боли, был способен думать ясно.

— Здесь все ждут чьего-то проигрыша, — резонно заметил Нил, не улыбнувшись. — Но твой мне не нужен. А пропуск – просто интересно. Думаю, ты способен показать бой лучше.

— Считаешь необходимым поделиться со мной своим мнением? — Равнодушно спросил Эндрю, отойдя от канатов.

Нил лишь через две секунды улыбнулся одним уголком бледных губ.

— Возможно, это действительно было лишним, — последовал спокойный ответ Нила. У Эндрю больше не было времени на разговоры, как и на осмысление слов. Он быстро затолкал капу в рот и отвернулся. Сигнал, начало.

Вдох.

Выдох.

Боль и удары. Их круговорот, забирающий с собой лишние мысли.

Это была тяжёлая победа. Возможно, пропущенные удары – следствие плотного графика тренировок, работы до потери пульса над техникой, силой и выносливостью. Не жалел себя, не давал расслабляться, потому что знал, к чему может привести излишнее свободное время в его случае. Эндрю едва ли отдыхал, но не признавался себе до последнего.

Нос необходимо будет вправлять – то ещё зрелище, наверное. В травмпункте сегодня возможен ажиотаж, выходные ведь. От осознания даже хмыкнуть подбивало. Ещё больше захотелось, когда у двери в раздевалку столкнулся с Нилом. Внезапно, бессмысленно, и от того смешно.

— Поздравляю.

— Спасибо, — коротко ответил Эндрю.

Разговор потух, едва начавшись. Нил неловко переминался с ноги на ногу, что невольно забавляло.

— Прости. Я не привык ещё, — послышалось смутно.

— К чему? — Тускло спросил Эндрю. Осознал, что действительно ждал ответ и до сих пор стоял лишь в шортах, перчатки под мышкой, с кровью на лице, вновь пошедшей из разбитого носа, и синяками по всему торсу. Никого совершенно эти факты не смущали.

— К близкому общению с людьми, — скомкано пояснил Нил и добавил: — Потому не пришёл тогда. А после подумал – к чёрту. Ты хочешь встретиться после того, как вправят нос?

Эндрю ничего не хотел.

Однако был не против.

Во-первых, Нил – странный до мозга костей. Нетипично. Во-вторых, явно не раздражающий настолько, как Кевин, хотя бы потому, что не заваливал вопросами и бессмысленными восторженными репликами. И в третьих, красив до невозможности, что нельзя отрицать. К слову, последние отношения Эндрю закончились год назад по причине его специфической работы. Да и вряд ли бы что-то вышло.

Возможно, многих отпугивали шрамы, но Эндрю не из их числа. Своих рубцов – целый багаж. Знал, что скрывалось за травмами, как никто другой, и чтоб провалиться. У Эндрю не оставалось шансов.

— С чего ты взял, что у нас будет близкое общение? Выкинь из головы чушь, — Эндрю не был бы собой, если бы не продолжил, как последний мудак.

— Кевин сказал, что мы могли бы поладить, — Нил покачал головой. — Вернее: как только я увижу тебя на ринге, то захочу познакомиться. Так и оказалось.

Эндрю открыл дверь раздевалки.

— Жди на улице. Думаю, знаешь, как выглядит машина, чёртов сталкер.

Было неожиданно и странно наблюдать: Нил просиял. Что-то едва заметно изменилось в его точёном лице. Может, скудная улыбка пухлых губ или мимолётный блеск в больших глазах. Похоже, так выглядел оттенок радости. Эндрю не приглядывался, однако запомнил. Блять, запомнил. И мгновенно себя проклял.

Так началась их история.

С картошки фри, купленной в придорожной закусочной, и разделённой на двоих сигареты. И всё это с отголоском боли, потому что обезбол не действовал, как нужно.

— Для тебя ринг – способ отключить мозги, — сказал Нил, делая неопределённый жест рукой. — Ты меняешься, становишься более вовлечённым во время боя. Если бы видел себя со стороны, то понял, о чём я говорю.

— А для тебя способ отключить мозги – сцены насилия?

— Это спорт.

Эндрю хмыкнул. Спокойно уточнил:

— Существует множество видов спорта. Но настольный теннис тебя не интересует.

Нил не изменился в лице. Промолчал и зацепил пальцами картошку, затем предупреждающе показал ей на Эндрю.