Том 3. Часть 46. «Давай просто помолчим» (1/2)

Медленно открывая глаза, я разглядываю свои белые костяшки. Замерзла. Кира держит в руках мой энергетик, отпивает оттуда немного.

— Нормально, — улыбается своей нездоровой улыбкой. — вкусно. — тут же он поворачивается ко мне лицом, смотря своим мутным, как мне казалось, взглядом. — вот видишь, не отравлено, — посмеивается. Мне так нравится этот момент. Я не хочу, чтобы он заканчивался.

Дрожащими руками он обхватывает жестяную банку, а после подносит ее к моим губам, прислоняет, дает мне немного попить. И этот Монстр действительно очень вкусный. Он какой-то… даже не знаю, как описать этот вкус. Наверное, он особенный лишь потому, что его подарил мне Кира.

Кира.

Холодная машина. Затуманенный рассудок. Любимая рядом. Это не счастье. Или всё-таки да?

Вкус Монстра казался мне слишком приторным, как и вся ситуация. Но нравится ли это мне?

Мне нравится она. Я хочу её.

Это неправильно.

«Зачем ты раздеваешься?»

«Не трогай руками, сука.»

Малышка. Красивая, как никогда. Ее синяки под глазами лишь украшали ее. Выцветшие зеленые пряди. Она не спала ночами по-нормальному лишь из-за меня. Гребанный переезд.

Я бы хотел как раньше… бегать с ней по полю, по нашему полю, не по этому. Спать в нашей комнате на третьем этаже. Завтракать в кухне, где нам готовила Анжела. Я мог бы и сам приготовить, мне плевать.

Ломка. Болезнь. Таблетки.

Психопатия.

Я впервые осознаю до конца, что болен. Когда я остаюсь один, мои слезы стекают на пол.

Кап-кап-кап.

«Я всего лишь тень».

Мое счастливое лицо вряд ли запомнит кто-то, кроме Малышки.

Мои песни кардинально отличаются от реальности. Я, может, беспечный рыцарь тьмы, но самая правдивая песня — про неудачников. Это я.

Чувствовать себя плохо независимо от ситуации, чувствовать одиночество со всеми, кроме Малышки, и это нездоровая любовь.

Иногда в моей голове возникают мысли об убийстве. Я молчу о них даже в своей голове.

Я испытываю сильнейшую агрессию ко всему, что движется, я выкуриваю кучу сигарет, но они не помогают, как раньше. Я хотел бы избавиться от болезни, но от таблеток еще хуже. Эти таблетки меня не спасают. Но маме я не позвоню. (17 SEVENTEEN — Дисания, «Плохая сказка, у которой не будет конца»)

Странно, но психолог говорила, что такие, как я, психопаты, часто задумываются об измене своим чувствам. Заглушают боль сексом.

С тех пор я поклялся, что я не просто не потрахаюсь с другой, это было и так очевидно, я не притронусь ни к кому. Даже к Малышке. Я буду держаться до её восемнадцати, ведь хочу доказать сам себе, что я не слабый психопат. У меня есть чувства.

У меня есть чувства?

У МЕНЯ ЕСТЬ ЧУВСТВА.

Малышка называла меня ангелом, что не имеет крыльев. Я посланник Сатаны. Я — дьявол.

— Кирилл, скажи мне, — говорит мой психиатр, когда мы остались наедине. Малышка ушла. Я сижу в её душном кабинете совсем один, ведь её вряд ли можно отнести к обычным людям. Все психиатры — проводники между мирами. — ты правда считаешь, что ты не такой, как другие люди

с твоим диагнозом?

— Я…

Мои глаза слезятся. Я прикрываю рот рукой, чтобы не начать истерить. Все конечности задрожали, будто бы тут минус тридцать градусов. Я не понимаю, что не так. Что со мной?

— Я… Кира.

— Что?

— Я Кира. Не Кирилл.

Надышаться чем-нибудь. Накуриться до беспамятства, и вспомнить лишь её.

— Я и правда хочу умереть.

Пустой голос, не дрогнувший ни разу, выдает меня, как психопата. Я хочу что-то чувствовать.

Я хочу рассказать ей обо всем, доказать, что доверяю. Но вместо этого…

— Кир, Кира, не плачь, — холодные, почти ледяные слезы текут по моим щекам. Слёзы на пол. — Кирюш, — она называет меня так… очень редко.