Том 2. Часть 1. «Забери мою боль» (1/2)

Его вид пугал, но я все равно сделала шаг вперед.

Он молчал. Многозначительно молчал, всем своим взглядом выражая поддельное безразличие — впервые я видела, что на самом деле ему не всё равно.

— Привет, — негромко говорю я, чтобы разбавить тишину хоть чем-то. И всё же, это «что-то» — банальное «привет», потому что ничего лучше я не придумала.

Он кивнул. Просто и понятно. Он не ждал меня тут, видимо, успел смириться и… и объебашиться чем-то явно нехорошим.

Одной рукой Кира открыл дверь, пропуская меня с моим массивным чемоданом внутрь. Я сразу стягиваю кеды, кладя их на пол, а потом разворачиваюсь к парню лицом, оглядывая его с ног до головы.

За собой он явно следил, так как одежда была чистой так же, как и волосы, которые успели отрасти настолько сильно, что зелеными остались лишь кончики — видимо, он успел постричься.

Руки больше не исколоты, но появилось много новых шрамов, не менее глубоких, чем прошлые. В глазах была лишь пугающая пустота, а губы совсем высохли, будто Кира уже мертв.

— Кира, — его имя навязчиво вертелось у меня на языке, и я наконец решила его произнести, но что говорить дальше — не знаю, поэтому ограничилась этим.

Он даже не дернулся. Просто пошатнулся на месте, будто сейчас упадет, а потом я подошла к нему ближе на пару шагов.

— Знаешь, — наконец, он тоже заговорил. Голос был совсем хриплым и тихим, но я слушала внимательнее, чем обычно: мне было далеко не безразлично, что он скажет. — лучше бы не приходила.

Я поперхнулась. В смысле?

— Я не жалею, что пришла, — начала было я, но вовремя замолчала, потому что заметила этот мрачный взгляд на себе, да такой, что захотелось сквозь землю провалиться. — Кир. — он вопросительно смотрит, а я решаю добавить, — прости меня.

Вы спросите — за что я извиняюсь? За то, что сбежала. За то, что оставила его одного. Я искренне чувствую за это вину, и, правда, надеюсь, что Кирилл тоже.

— И ты меня, — и я была права. Он тоже. Пусть и сказал эту фразу так бесчувственно, будто я и гроша не стою.

— Кира, — вновь повторяю его имя, а затем замолкаю, погружаясь в раздумья.

Он правда не желает меня видеть? Ему правда всё равно? Смотрит на меня своим безэмоциональным взглядом сверху вниз, без всяких лишних ухмылок и прочего…

— Я люблю тебя, — выпалила я, опуская голову вниз.

Ответа я, честно, не ждала, но он всё равно последовал. Не такой, как я бы хотела, и не такой, как я ожидала.

— Слишком слащаво, — легко бросил он, подходя ближе к моему чемодану и хватая его за ручку. — ты приехала в гости?

Странный вопрос.

— Нет, — тихо отвечаю. — можно я останусь?

Так спрашиваю, будто приехала вовсе не к своему хозяину, а к совершенно незнакомому мне человеку, который до этого ни разу меня не встречал.

— Безусловно, — Кира начинает катить мой чемодан к лестнице, а я иду за ним, перед этим повесив куртку на вешалку.

— Ты точно не против? — решаю удостовериться. Мало ли, вдруг он вообще со мной находиться в одном доме не хочет.

— Конечно. — холодный тон меня очень напрягает.

Пока я ждала нашей встречи, он резал свое тело, но когда я приехала, он лишь безразлично бросил пару фраз и отвернулся.

Я приобнимаю себя за плечи. Холодно. Никакая любовь к Кириллу меня не согреет.

Мы поднялись на родной третий этаж, зашли в его комнату — и там было значительно теплее, поэтому удалось согреться за считанные минуты.

На моей любимой тумбочке лежит поводок, оставшийся тут еще с того времени, как я пыталась убежать в поле. Воспоминания нахлынули быстро, пробежавшись по телу мурашками.

Я присаживаюсь на кровать, а он повторяет мои действия. Мне его не хватало. Очень.

На полу валялась одинокая пачка сигарет. Пока я хотела целовать его губы, он целовал сигареты.

Слишком… слащаво…

— Расскажи, как ты вообще жил всё это время? — смотрю на него исподлобья.

— А по мне не видно?

Видно, даже очень. Мешки под глазами говорят сами за себя.

Моя голова пустая, я просто тупо смотрю в одну точку — Кире в глаза. Он будто хочет сказать что-то важнее, чем просто «а по мне не видно?», но по итогу лишь вертит в руках поводок, поглядывая на меня.

Я вновь осматриваю его руки, положив на них свои ладони. Предплечья больше похожи на звездное небо и, кажется, я ошиблась. Маленькие точки, вокруг который образовались синие пятнышки, сияли, словно звезды.

— Ты так и не бросил…

— Бросил. Уже чистый целый месяц. — сказал, как отрезал. Я выдавила грустную полуулыбку.

— Это же вранье, — говорю я, заправляя его волосы за уши.

— Знаю. — шепнул Кира, высвобождая руки из моей цепкой хватки.

— Сколько?

— Неделя. — мы понимаем друг друга без лишних слов. — Эту неделю пробыл в дурке. Вчера вышел.

Сердце ёкнуло. Как вспомню, каким адом была «дурка» для меня, становится плохо, а Кира ещё и в больнице для взрослых лежал.

— Пиздец, — хмыкаю я. Хоть когда-то это слово может принадлежать мне, а не ему. — ты вообще скучал? — с надеждой в голосе задаю вопрос, который мучал все это время.

— А по мне не видно? — будто выполняя заданную программу, повторяет парень, вытягивая свои руки так, чтобы я увидела весь этот ужас ещё раз.

Наклоняюсь к его запястьям, проводя по ним носом, пока он посмеивается. А мне не смешно.

— Знала бы ты, как ужасны будни бывших наркоманов, — едкая ухмылка отразилась на его лице, передавая всю боль мне через взгляд.

— Бывших наркоманов не бывает, — с долей печали произношу, ложась головой ему на колени, пока он запускает ладони в мои волосы.

— Какая разница, — вздыхает. — ну, ремиссия. Ты же бросила, в конце концов, значит, и я смогу.

— Ага, бросила, — смотрю на его измученное лицо снизу вверх. — только кое-кто меня потом на экстази подсадить пытался.