Часть 44. «Кто же тут неудачник?» (1/2)

Что хочу? Хочу ли я чего-то?

Жмурюсь, пока по телу катятся мурашки. Руки дрожат сильнее, чем в прошлый раз. Глаза закрыты, но картинка перед ними напоминает его лицо. Зелёные рассыпчатые волосы, грустные серые глаза и легкая полуулыбка, от которой становится невыносимо хорошо, но я вовремя вспоминаю, что это не реальность.

— Ничего, — шепчу, чтобы он услышал, но, наверное, получилось слишком тихо из-за того, что голова раскалывается от малейшего звука и делает его громче в разы.

Моё лицо будто ледяное, как иней, но не могу проверить этого, потому что руки прижимаю к груди, а тело зажато Кириллом.

— Ты, конечно, смешная. — его холодная речь заставляет дрожать ещё больше, настолько, что зуб на зуб не попадает. В голове лишь страх и непонятное чувство, не сменяющееся совсем ничем.

— У тебя есть девушка? — я распахнула глаза. Вот и он, поток бреда, который я буду нести еще долго, если Кира не заставит меня наконец заснуть.

Кирилл поперхнулся, многозначительно посмотрев на меня и скривив недовольное лицо.

— Чего? — его взгляд, как будто ток, прошибает изнутри, словно заставляя мою кровь литься по венам быстрее. — Какая тебе разница?

Появляется ощущение, что я уже задавала этот вопрос. Так уже было, клянусь, только… когда?

— Почему ты ненавидишь меня?

Молчит. Не знает, что ответить, или просто сильно хочет спать, и думать уже нет сил?

— Не знаю.

Даже отрицать не стал. Стало противно от самой себя, но продолжаю заваливать его вопросами:

— Если бы наш дом сгорел, ты бы спас меня? — наивные, глупые вопросы из разряда «двух железных дорог, по которым вот-вот проедут поезда» явно бесят Кирилла, но тот отвечает, не смотря ни на что.

— Конечно. Мне бы бошку вырвали, если бы ты умерла по моей вине.

И только поэтому. Только его страх за себя поможет мне в трудную минуту. А если я всё равно умру? если совершу суицид, его накажут?

— Даже не думай об этой хуйне, — будто мысли мои прочитал. — это для неудачников.

— Кто, тогда, — помалкиваю минуту, а после продолжаю. — тут неудачник?

— Получается, что я, — поворачивается на спину, выпуская меня из объятий. Ложусь ему на грудь, тяжело вздыхая. Смотрим в потолок.

Ненавижу этот звездопад.

— А если в доме будет ещё кто-то? Анжела, например, — этот вечер будет моей главной ошибкой, но знаю я это лишь в подсознании, которое наружу точно не вырвется.

— Отъебись, а, — кладет ладонь на мой лоб. — Блять, а если температура? Ну кто ж тебя просил-то эту хуйню жрать?

Называет таблетки хуйней, когда сам «жрал» их каждый раз, когда было плохо. Сам же не такой правильный, какой хочет сделать меня.

Кира молча поднимается с кровати, осторожно скидывая меня с себя, и идёт к своему чемодану, видимо, за аптечкой. Достает электронный градусник, возвращаясь обратно ко мне.

Глупо улыбаюсь ему, а он снова смотрит на меня, как на глупого ребенка, выпившего рюмку алкоголя и делающего вид, что пьян.

К слову, об опьянении. Почему Кира ведет себя, как трезвый? Уверенные действия, резкие шаги, даже шататься перестал.

— Хорош лыбиться, — я и правда притворяюсь.

Мне нужно внимание. Его внимание, и ничье другое, всё лишь потому, что чувствую себя одиноко именно этой ночью. Из-за этого и все последствия экстази. И похоть, и остальное. Просто внимание. Просто истерика.

Ничего не объясняя, протягивает мне градусник. Через минуту — тридцать семь и пять.

— Не так плохо, как я думал.

Спокойствие, которое меня бесит больше всего. Равнодушие тоже не нравится. Кусаю губы от волнения.

— Слушай, может спать уже ляжешь? — спрашивает он, снова включая «мамочку».

— Не хочу я спать, — проговариваю медленно, растягивая каждую гласную, из-за чего Кирилл становится более раздраженным.

— Боже, тупица, — поднимает брови, обреченно потирая лоб. — вали на свою кровать.

Хуевый из тебя трип-ситтер, Кира. Совсем-совсем хуевый. Даже ничего для меня не сделал. И что, что он был против? Ну конечно, Люся, отличные мысли, продолжай в том же духе.

— Я хочу тут, — тихо говорю ему на ухо, перед этим притянув к себе за шею, когда он навис надо мной, но тут же отдернулся, отходя еще на метр.

— Ладно, значит, меняемся.