Пролог: Он. Жизнь до... (1/2)

Погода была на удивление хорошей: тёплый ветерок слегка трепал мои тёмные волосы, а солнце мягко освещало улицы. Но вдалеке, за линией горизонта, виднелся густой тёмно-коричневый смог. Он словно нависал над далёким миром, предвещая что-то недоброе — то ли пожар, то ли приближающуюся грозу. Я стоял у края активной дороги, наблюдая за потоком машин. Шум двигателей и редкие сигналы клаксонов сливались в однообразный гул, который только усиливал мою усталость.

После ночной смены всё, о чём я мог думать, — это кровать. Ещё немного, и я наконец окажусь дома, сброшу обувь, растянусь на мягком матрасе и провалюсь в долгожданный сон. Эти мысли были единственным, что поддерживало меня на ногах.

Внезапно мои тёплые мысли о кровати разорвали вой сирен. Я поднял взгляд и увидел, как по дороге с огромной скоростью пронёсся полицейский конвой. Мигалки слепили глаза, а ревущие сирены отдавались эхом в ушах. Несколько машин, одна за другой, мчались вперёд, словно спешили на что-то действительно серьёзное. Люди на тротуарах останавливались, провожая их взглядами, а я невольно задумался, что могло случиться. Смог на горизонте и этот конвой — всё это вызывало странное беспокойство. Следом за полицейскими машинами появились несколько автомобилей скорой помощи. Их сирены звучали чуть иначе, но не менее тревожно. Белые корпуса с красными крестами мелькали в лучах солнца, добавляя к общей картине ещё больше напряжения. И как будто этого было недостаточно, через минуту за ними показались военные машины. Тяжёлые, массивные, они двигались медленнее, но их вид внушал ещё больше страха. Грузовики с брезентовыми накрытиями и бронетранспортёры с установленными пулемётами выглядели так, словно готовились к чему-то серьёзному. Люди на улице начали перешёптываться, а я почувствовал, как внутри поднимается тревога. Что-то явно происходило, и это «что-то» было совсем рядом.

Я достал телефон из кармана, чтобы проверить, где находится таксист. Экран засветился, и я открыл приложение. Маленькая иконка машины двигалась по карте, приближаясь к моей точке. «Ещё пара минут», — подумал я, чувствуя, как усталость всё сильнее давит на плечи.

Спустя несколько мгновений я услышал знакомый звук подъезжающего автомобиля. Подняв взгляд, увидел, как к обочине плавно подкатила машина с включёнными фарами. Это был мой таксист. Я открыл дверь, в нос ударил резкий запах табака, смешанный с какой‑то приторной вонью — водитель явно пытался перебить один запах другим. Не самый приятный привет домой. Захлопнув дверь, я на секунду пожалел, что вызвал такси: порой пешая прогулка была бы полезнее — и для тела, и для головы. Я чуть опустил окно, и свежий воздух, хоть и запылённый дорогой, обдал лицо. Смотрел в окно, замечая, как по сторонам мелькают деревья и дома; внутри возникло странное отрешённое чувство, будто я скользил по поверхности дня, не вникая в него. Впереди сидел мужчина лет чуть больше сорока. Его лицо было усталым, взгляд — задумчивым. По радио играла медленная музыка; мне хотелось закрыть глаза — поездки всегда укачивают меня. Музыка, запахи, усталость — всё смешивалось в серую вязкую ленту, и желание оказаться дома только росло.

На перекрёстке я увидел мать с двумя детьми: она учила их переходить улицу по зелёному свету, дети внимательно слушали, задавали вопросы. Взгляд этой женщины был мягким и заботливым, и на миг меня пробило легкой завистью.

«Она счастлива?» — мелькнула мысль. Возможно, это просто мое уставшее восприятие.

— У меня была жена, и есть прекрасная дочь, — прервал тишину таксист грубоватым, но тёплым голосом. Я не люблю много говорить с незнакомцами, но вслух послушать чужую историю всегда легче, чем прогонять свои мысли.

Он показал мне фотографию дочери — милая, светловолосая девочка с честными голубыми глазами. В его словах гордость звучала таким открытым и простым тоном, что и у меня внутренняя стена как‑то приоткрылась.

— Что случилось с вашей женой? — спросил я, и водитель замолчал. Его лицо помрачнело.

— Несчастный случай, — выдавил он тихо. — Пропала, потом нашли мёртвой. Хоронили в закрытом гробу.

Я не знал, что сказать в такой момент, но понимал, что молчание будет хуже всего.

— Мне очень жаль, — тихо произнёс я, глядя на него.

Таксист кивнул, его руки крепче сжали руль. Некоторое время в машине царила тишина, нарушаемая лишь звуками дороги. Мы ехали дальше, и я решил сменить тему, чтобы немного отвлечь его.

— А что с этим конвоем? — спросил я, указывая на дорогу, где недавно пронеслись полицейские, скорые и военные машины. — Вы знаете, что происходит?

Таксист бросил взгляд в зеркало заднего вида и махнул рукой, словно отмахиваясь от чего-то незначительного.

— Да, слышал. Говорят, крупная авария где-то, химический груз перевернулся или что-то вроде того. В новостях пока ничего толком не говорят.

Я задумался, глядя в окно. Смог на горизонте и этот конвой всё равно не давали мне покоя. Что-то в этом всём казалось неправильным, но я решил не углубляться. Таксисту и так было тяжело, а мне оставалось только надеяться, что он ошибается и всё действительно не так серьёзно.

После недолгой паузы он проговорил, будто на неё и не было тени грусти.

— Ну так что, тебе к какому подъезду?

Я вышел во двор и, открыв дверь, пожелал ему всего хорошего. На небе повис странный коричневый оттенок, и воздух пахнул не просто дождём — в нём было что‑то тяжёлое, почти кислотное. Тошнота от этого припала к горлу. Я пошёл к подъезду и думал о том, что мир вокруг вдруг стал другим, чуть жестче и опаснее.