Два Реддла (часть 2) (1/2)

Колину всё-таки дали отдельную комнату. Поначалу Сириус думал запихнуть его к Рону, но быстро изменил мнение и наскоро принялся приводить ещё одну спальню в жилой вид. Там, правда, с потолка постоянно сыпалась непонятно откуда берущаяся труха, а в стене что-то таинственно поскрипывало, но в целом все выглядело сносно.

Пока Сириус и Люпин вдвоём колдовали над покрытой многолетней пылью мебелью, мимо Геланора всё-таки прошмыгнул Рон, пробормотав слова сочувствия, и тут же скрылся так поспешно, будто ожидал, что ему откусят голову.

— Если он тебе скажет хоть одно грубое слово, я его прикончу, клянусь, — тихо пообещал Колин, с неприязнью глядя вслед Уизли.

— Не беспокойся из-за ерунды. Спасибо нас хоть к нему не подселили, остальное как-нибудь переживём.

Из комнаты раздался скрежет чего-то, похожего на железные зубы, и приглушённая ругань. Геланор вспомнил, что мельком видел металлическую голову волка на комоде.

— Похоже, этот дом такой же «безопасный», как и Хогвартс, — хмыкнул он. — Ну, зато не скучно будет. Целое лето взаперти, подумать только…

Он не имел представления, насколько простым или сложным может быть время, проведённое здесь без возможности выйти. Во всяком случае, не под присмотром взрослых волшебников.

— Здесь вроде бы хорошая библиотека, — неуверенно заметил Колин.

— Да, она показалась мне внушительной. Правда, не уверен, что мне позволят читать самые интересные книги, учитывая… ну, ты знаешь, что.

Криви почему-то выглядел виноватым, как будто это он лично прилепил Геланору лицо Тома Реддла.

Из спальни снова донеслась ругань, которой предшествовало падение чего-то стеклянного.

— У меня есть к тебе просьба, — неожиданно для себя сказал Геланор. — Побудешь со мной этой ночью?

Колин поднял на него встревоженный взгляд.

— В смысле…

— В самом невинном. Мне всего лишь не хочется оставаться одному.

Он сам не знал, почему вдруг попросил об этом. Не было ничего дискомфортного в том, чтобы провести ночь наедине с собой, даже если после почти двенадцати часов сна он будет просто лежать, рассматривая потолок.

— Практически всех живущих в этом доме я всей душой ненавижу, так что остаёшься только ты, — докончил он.

Колин кивнул.

— Конечно. Я сделаю всё, что попросишь.

— Прозвучало двусмысленно. Прямо-таки всё?

Обычно Криви на такие реплики донельзя забавно огрызался безо всякой злобы, но с ужасным смущением, однако сейчас промолчал. Судя по его виду, даже если бы Геланор предложил заняться Тем-чем-еще-рано-заниматься, он бы через силу согласился, лишь бы Геланор почувствовал себя лучше.

Люпин и Сириус, испачканные пылью и паутиной, вышли из комнаты, забыв стереть весёлое выражение с лиц. Видимо, что-то из мебели их очень рассмешило. Вернее, рассмешило Сириуса, потому что он ухмылялся, бросая задорные взгляды на Люпина, а тот отвечал ему терпеливой, несколько тусклой улыбкой. Посмотрев на Геланора и Колина, они спохватились и снова приняли постный вид.

— Э-э, в общем, спальня готова, — сообщил Блэк, неловко взъерошив и без того спутанные кудри. — Больше там ничего не кусается и не щипает за неподходящие места.

— Так вот они какие, Тёмные Искусства, — хмыкнул Геланор. — Учитывая то, что последние поколения Блэков славятся больной фантазией, я ожидал чего-то интереснее.

Сириус пожал плечами. Геланору казалось, что тот испытывает к нему весьма неопределенные чувства. С одной стороны, Блэк был обязан ему свободой и снятием всех обвинений (а ещё вроде бы немаленькой денежной компенсацией от министерства), а с другой, Геланор все ещё был слизеринцем. А для людей вроде Сириуса это решающий фактор, к тому же он наверняка наслушался от Рона много «хорошего».

***

Вечером Колин тайком прокрался к Геланору, что оказалось не так уж просто сделать — их комнаты располагались на разных этажах, а в этом доме все ужасно скрипело.

— Кажется, Джинни услышала, как я иду, — шёпотом сообщил Криви. — Но она никому не расскажет, так что все нормально.

— Можешь не шептать. Я наложил заглушающие чары.

— Но мы же на каникулах! — все так же вполголоса прошипел Колин. — Вдруг тебя исключат?

— Да никто не узнает. Я же рассказывал тебе, как работает Надзор. В крайнем случае, даже если кто-то заметил, я уверен, что мне сделают скидку за мёртвых родителей и расчлененную сестру.

Колин несколько раз открыл и закрыл рот, не в силах произнести ни звука, словно на него наложили Силенсио.

— Р-рас… расчлененную? — наконец выдавил он.

Судя по всему, подробности убийства Уокеров ему не рассказали.

— Ну, не совсем. Её разрезали пополам. Не знаю, каким заклинанием…

В памяти встала окровавленная салатовая рубашка и штанишки, цвет которых уже нельзя было угадать. Не так уж много есть заклинаний, способных разрубить ребёнка. Секо не справится, а вот Сектусемпра — вполне. Или трасфигурация чего-то в мясницкий нож, саблю или что-то похожее…

«А вдруг это Снейп убил мою семью?» — пронеслась странная мысль. Геланор раздражённо мотнул головой. Нет, Снейп не мог. Он бы никогда…

Но что, если Волан-де-Морт велел ему так доказать свою преданность? И Дамблдор, взвесив все за и против, решил, что сохранение шпиона в стане врага важнее, чем жизнь маггловской семьи?

«Чушь. Чушь и домыслы».

Пальцы Колина коснулись его лица и вытерли щеки, мокрые от слез. Только сейчас Геланор осознал, что какого-то хрена плачет.

Криви обнял его, крепко, почти с отчаянием вцепился в воротник рубашки. Геланор слышал, как бешено колотится его сердце.

— Мне так жаль, Гел… Мне так жаль…

Он хотел уже Мерлин знает в какой раз повторить, что в порядке, но понял: это будет ложью. Он не в порядке. Его семья мертва, Волан-де-Морт со своими Пожирателями выместили злость на магглах, не способных защититься, которые были виноваты лишь в том, что в свое время выбрали не того ребёнка в приюте. Люди, подарившие Геланору свою заботу, поплатились за это своими жизнями и жизнью родной дочери.

— Как несправедливо… — пробормотал он. — Магия — это несправедливо. Почему мать Поттера защитила своего сына усилием воли, а моя приемная мать не смогла спасти Ливи? Любовь магглов ничем не отличается… Почему это так несправедливо?

Колин не отвечал, только сильнее прижимал его к себе, но Геланор и не ждал ответа. Он понимал, что говорит полную ерунду, однако почему-то не мог остановиться и продолжал шептать сквозь слезы, сам не разбирая своих слов.

***

— Сука!!!

Под чей-то вопль и адский грохот, похожий на звук рождения сверхновой, Геланор подскочил на кровати, не понимая, что произошло, и столкнулся лбом с подбородком Колина. Оба зашипели от боли.

— Черт! Прости.

— Больно?

— Ерунда. Что там происходит?

В коридоре слышались возня, скрип половиц и ворчание двух самых неприятных голосов на свете. Геланору захотелось наложить на одеяло чары незримого расширения и основать под ним свой собственный дом с садом и охраной из дюжины сторожевых мантикор, чтобы никто туда не лез. День, начавшийся с ругани Рона и Кикимера под дверью, хорошим быть уже не мог.

— Какого лешего ты лезешь под ноги, придурок?!

— Отродье предателей крови не смотрит, куда идёт, и обвиняет в этом Кикимера… Во что превратился дом бедной хозяйки…

— Я из-за тебя чуть шею не сломал!

— Кикимер сожалеет, что юный Уизли чуть не сломал себе шею. Кикимер хотел бы, чтобы юный Уизли её сломал.

В этом Геланор был солидарен с домовиком. Чертов Рон! И что ему приспичило так рано утром ходить вверх-вниз по лестнице? Его спальня вообще внизу!

— Сейчас скажу им, чтобы ругались в другом месте, — пробормотал Колин, нащупывая ногами ботинки.

— Лучше Рону не знать, что мы ночевали вместе. Пощадим его психику, а то он себе такого нафантазирует…

Геланор улыбнулся, когда Колин покраснел и отвёл взгляд. Видимо, представил что-то из того, что мог нафантазировать Уизли. Может, нечто весьма неординарное, что оценила бы даже Манографф. От одной мысли о старушке Марии-Сьюзен Геланор не сдержал смешок.

— Что? — Колин тоже улыбнулся, а смущение в его глазах сменилось радостью от одного только факта, что Геланора что-то повеселило.

— Вспомнил величайшую писательницу и подумываю закупиться парой её книг, чтобы почитать о приключениях Кикимера и Рона.

— О… Было бы забавно, но думаешь, это хорошая идея, раз мы теперь живём с ним?

— Дом принадлежит Сириусу, а то, что семейка Уизли тут прочно обосновалась, ничего не значит. Нам не за что быть им благодарными.

— Они все тебе многим обязаны, поэтому сами должны быть благодарны, — вздохнул Криви. — Вот только Рон этого не понимает. Да и остальные, кажется, тоже. То есть я не хочу сказать, что они плохие или что-то в этом роде…

— Я понимаю. Это все Гриффиндор головного мозга. Спасение жизней настолько в их природе, что они даже не обращают внимания, когда кто-то спасает их.